"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 1056

Бирка... Я снова схватил кусок клеенки с накорябанными авторучкой цифрами.

Огляделся, теперь уже внимательнее. Моя каталка стояла в глухом конце коридора, у стены напротив — еще одна каталка. Весьма заслуженного вида, видно, что тысячу раз перекрашивали, а краска все равно облупилась.

У изголовья моей каталки — дверь, обитая оцинковкой с массивным таким металлическим рычагом. Прямо на двери красной краской аккуратными буквами выведено: «Помещение для хранения тел № 1». А ниже приклеен листочек, на котором размашистым почерком написано: «Дверь закрывать на замок!!!»

Вот оно что.

Я в морге.

Умер, и мое бренное тело забыли поставить в холодильник. Тогда получается, я призрак? Поэтому ничего и не болит?

Я похлопал себя по коленкам. Да нет, вроде пальцы ощущают вполне себе теплую плоть. Только вот что-то как будто не так... Будто ноги худее, что ли... И длиннее... Или мне кажется?

Я спрыгнул на пол. Линолеум. Стремный, побитый жизнью и колесами каталок линолеум. Сначала было как-то боязно отпускаться каталку. Поверить в то, что я могу самостоятельно передвигаться было чертовски сложно. Но не стоять же тут всю ночь, рядом с это каталкой! «Она же двигается, просто с собой ее укати, делов-то!» — ехидно подсказал внутренний голос. «А и действительно!» — подумал я, ухватил каталку покрепче, покатил в сторону источника звука. Интересно, кстати, почему я решил, что сейчас ночь? В коридоре было светло, все матовые «таблетки» светильников, кроме одной, были включены. Окон не видно.

Еще одна дверь, на которой той же красной краской было написано не очень понятное «Секционный зал». Хм, интересно. Вроде голос не оттуда, но мне просто стало любопытно. Никогда раньше не случалось бывать в моргах. Не заперто. Я осторожно заглянул. Комната была совсем небольшой, и под определение «зал» не очень подходила. Стены до самого верха заложены дешевой кафельной плиткой унылой серо-голубой расцветки. На полу — тоже плитка. Коричневая и светлая, выложенная даже каким-то веселеньким узорчиком. Два длинных стола, металлические. В изголовье каждого — мойка с раздельными кранами. В правой — свернутый рыжий шланг. Есть окно, но оно наглухо закрашено краской. На подоконнике стоит железный судок, в котором свалены разные блестящие инструменты. На вид не особенно чистые. У стены три эмалированных ведра. Обычная раковина, тоже с раздельными кранами. Но какой-то умелец присобачил на них смеситель, собранный из синего резинового шланга.

Узкий стол вдоль стены. Какие-то ящики и почему-то весы. Обычные такие, синие треугольные, я сто лет уже таких не видел, как в овощном магазе советского образца.

Шкаф со стеклянными дверцами. Наверное, это для тех инструментов, которые сейчас свалены кучей на подоконнике.

Еще один стол, обычный, письменный. Покрыт такой же оранжевой клеенкой. Блин, неужели ее до сих пор где-то применяют? Я честно считал, что этот ужас остался в далеком прошлом... Хотя я давненько в бесплатных больницах не был. Здесь все было таким, будто с прошлого века не менялось.

Я замер.

Не то, чтобы я такой тугодум, и до меня сразу не дошло. Это комната для разделки трупов. Ну, в смысле, вскрытия. И я, такой, вперся сюда, и чуть ли не хватался за все руками. А я вообще знаю, от чего умерли те, которых потрошили на этих столах?

Я быстро вышел за дверь и снова схватился за каталку.

Ага. То есть, когда мне стало любопытно, что там за дверью, я сразу же забыл о том, что без этой дурацкой каталки я боюсь ходить. Ну так-то можно было ее и внутрь закатить, дверь на это была вполне рассчитана, порога никакого не было...

«Интересно, а как ты себе представляешь морг, двери которого НЕ рассчитаны на каталку? — мысленно спросил я сам себя. — Подвозят каталку к двери, потом берут тельце нежно за руки и за ноги... Если они есть вообще...»

— Шизгара! Ебейба шизгара! — раздалось из дальнего конца коридора. Там заскрипела и хлопнула дверь, потом еще раз. Раздалось журчание. Потом зашумел смывной бачок. Снова хлопнула дверь.

— Эй! — крикнул я и покатил каталку вперед. Коридор поворачивал под прямым углом, поэтому мне не было видно того, кто только что ходил отлить. А кто вообще в морге работает? Дежурный врач? Или санитар?

Почему я за всю свою долгую журналистскую карьеру ни разу не писал про морг? Как на другой планете нахожусь, право слово.

Каталка ударилась в стену, не вписавшись в поворот. Краска в этом месте была уже облуплена, видимо, не я один такой. Надо просто взяться поудобнее, за ручки, а не за борт. Тогда она будет более управляемой.

Так, стоп!

Нафига я вообще тащу эту каталку за собой? Я отлично могу ходить и без нее!

Я зашагал вперед. Пора уже было сообщить местному аборигену, что я выжил. И вещи свои тоже неплохо бы получить. Такси вызвать, поехать домой и залезть в ванну. Запах этот смыть с себя жуткий.

Я потянул носом. Пахло не только формалином. Отчетливо тянуло табачным дымом. Он прямо здесь курит? Что за дичь?!

После короткой экскурсии в секционный зал, я перестал хвататься за ручки дверей. И образ домашней ванной начал надо мной прямо-таки доминировать. Да, точно. Ванну. Почти кипяток. И оттереться мочалкой, а потом щеткой. И шмотки эти непонятные выкинуть... Откуда они вообще на мне взялись? Кто и нафига меня переодел? Грабители какие-то? Ну да, конечно. Сережа испугался и сбежал вместе со своим фотоаппаратом, а в цех пробрались какие-то маргиналы с тюком старой одежды. Увидели меня посреди ржавых железных арматурин, стянули с меня мои ботинки, брюки и толстовку. И куртку. Потом поняли, что голый труп будет смотреться более подозрительно, чем одетый. Натянули на меня эти дешевые джинсы и рубашку...

Боже, какой бред лезет мне в голову!

Я приоткрыл дверь из-за которой слышался голос.

Ага. А вот, собственно, и хозяин голоса. Молодой парень с не очень опрятной гривой, закрывающей шею. Рубаха в каких-то ярких узорах и расклешенные брюки, как будто он сам их сшил из двух других пар брюк. Поверх этого — белый халат. Рукава закатаны до локтя. В одной руке плоская коробка размером с альбомный лист. А другой он колдует над лицом лежащего на столе тела старушки. Гримирует он ее что ли?

В зубах зажата дымящаяся беломорина.

— Прошу прощения... — тихо сказал я и кашлянул.

На несколько секунд парень замер каменной статуей. Потом медленно, очень медленно разогнулся и повернул голову ко мне.

— Аааааа! — заорал он. И не сказать, чтобы я его осуждал за такую реакцию. Плоская коробка выпала из его руки и грохнулась на кафельный пол.

— Тихо, тихо, — снова заговорил я. — Я не кусаюсь!

«Я бы вот так не разбрасывался обещаниями, кстати, — ехидно заметил внутренний голос. — Ты же не можешь быть стопроцентно уверен, что ты не зомби».

— Уф... — парень схватился сначала за сердце, потом за задницу. — Ну нельзя же вот так врываться... Я чуть в штаны не наложил...

— Не наложил? — усмехнулся я.

— Вроде нет, — мой собеседник криво улыбнулся. Над его верхней губой были дурацкие усишки. И целиком весь он выглядел так, будто подражает кому-то из «Битлз». — Подожди... Ты семьсот тридцать четвертый, да?

— Эээ... Если ты про бирку на руке, то да, — сказал я.

— Вот дубина, я же забыл тебя в холодильник поставить! — парень хлопнул себя ладошкой по лбу. — Ой, что я несу, ты же ожил... А если бы я тебя в холодильник сунул, то ты бы там и замерз насмерть. Ааа! Мне же никто не поверит... Хотя как не поверит, вот же он ты?

— Да не нервничай ты так, — сказал я и шагнул вперед. — Это морг какой больницы?

— Вторая городская, — парень присел рядом с грохнувшейся на пол коробкой. — Вот дубина, грим расколотил... Надежда Павловна мне завтра все волосы повыдирает. Она его по блату достала...

Он бережно поднял расколовшуюся на две части коробку с пола. Да, точно, театральный грим. У него пальцы даже до сих пор измазаны. Указательный в красном, а на среднем — светло-голубой. Устраивал старушке посмертный макияж что ли?