"Фантастика 2025-44". Компиляция. Книги 1-26 - Арсентьев Александр Сергеевич - Страница 220

Но тяжелее всего пришлось Сене, попавшему в эту мясорубку всего на второй своей тренировке в зале. Пацан с нагрузкой, фактически, и не справлялся, где-то делал наполовину, где-то ничего не получалось, но главное ведь другое — толстяк не сдавался.

Я поглядывал на него краем глаза и понимал, что не зря привёл сюда.

Большой живот быстро вздымался и опускался, Сеня то и дело смахивал пот со лба, стискивал зубы и — пахал. Я видел, что тренер внимательно за ним наблюдает. Ну, посмотрим, если после сегодняшнего Сеня не возненавидит бокс, из пацана может получиться толк.

— Тренировка закончена, — и раздался свисток.

Тренер подвалил всех за проделанную работу. Пацаны, ни живы ни мертвы, разбрелись. А Сеня, наконец, позволил себе без сил опуститься на пятую точку. Он уткнул лицо в ладони и всё пытался отдышаться.

— Конфеты боком выходят, — я подошел к толстяку и ободряюще похлопал ладонью по его плечу. — Поднимай зад, сейчас дыхание восстановим.

Сеня с обреченным видом поднялся, и я показал ему нехитрое упражнение. Выпрямился, положил руки за голову, чуть нагнувшись вперед. Упражнение было нехитрым, но очень хорошо «обманывало» организм. Наклон давал сигнал нервной системе снять напряжение и замедлить дыхание. Работало исправно, поэтому через пару минут, не больше, толстяк задышал ровнее.

— Знал бы, никаких конфет не жрал бы, — пробубнил он.

Я уже не стал ничего добавлять на эту тему. Пусть сам переваривает и выводы делает.

— Ну что, пойдем посмотрим, как там у Романа Альбертовича на западном фронте?

Сеня нехотя поднялся, зевнул. Впереди по графику тихий час, и пацану куда больше хотелось завалиться на боковую и поспать. Однако мысль о том, что его мама будет встречаться с Романом, мигом сняла дремоту.

— Пойдем… — грустно выдохнул он.

Встреча (вернее, встречи) была назначена в том самом месте, найденном Сеней для свидания с гимнасткой Викой. Толстяку оно так и не понадобилось, а вот Рома его мигом облюбовал. Когда мы туда пришли, тот уже был на месте, делал последние приготовления к встрече — выбирал один из трех цветков одуванчиков, который первым подарит даме своего сердца. Выбрав, он покрутил одуванчик, а остальные спрятал.

— Урод блин, — заворчал Сеня.

Рома, впрочем, так точно не думал — он был одет в новенький спортивный костюм, с повязанной вокруг выделяющейся талии за рукава олимпийкой. Мы спрятались в десятке метров от него, в кустах, но даже отсюда я отчетливо слышал запах его одеколона. Рожа у Ромы была довольная.

Ну, посмотрим, какой она станет очень скоро. Я даже руки потер от предвкушения.

Первая дама сердца не заставила себя долго ждать. Тишину нарушил мягкий голос:

— Ромочка…

На опушку вышла Тамара, одетая в сарафан в цветочек. Ветер озорливо играл с ее волосами и кокетливо приподнимал сарафан, обнажая стройные ножки выше колена. На лице Ромы, когда он обернулся, мелькнули первые нотки тревоги. По его плану, который уже приказал долго жить, первой на свидание должна была прийти Аллочка.

— Э… эм… — тренер замялся, глядя то на одуванчик в своих руках, то на Тамару. — Тома. Привет.

— Ты что, не рад меня видеть? — Тома нахмурилась.

— Рад, конечно, я же… просто… пойдем, может, пройдемся? — Роман попытался выйти из ситуации.

— Зачем же, тут так красиво, ты ведь для меня готовил это? — Тома растаяла, увидев накрытую поляну за спиной горе-жениха.

Стол и вправду был на загляденье. Графин с компотом, два стакана, блюдце с яблоками и еще одно — с овсяным печеньем.

— Ладно, — решился Роман. — Это тебе.

Он сунул одуванчик Томе, та приняла его с таким счастливым блеском в глазах, как будто ей подарили сто одну розу. Даже попыталась одуванчик понюхать. Рома оглянулся, набрал полную грудь воздуха.

— Тебе надо подуть на одуванчик и, пока его пушинки будут кружиться, загадать желание, — выдал он. — Любое…

Рома запнулся, брови его поползли вверх. Что не учел он, так это того, что все девочки, за исключением педантичной Томы, опаздывают. Тома охотно закивала, вытянула одуванчик перед собой, и, распахнув глаза, будто и вправду в сказку попала, дунула на него. Правда, в последний момент заметила выпученные глаза своего ухажёра, смекнула, что лепестки полетят на Рому, и развернулась.

— Хочу тебя своим… — одновременно произнесла она.

Тома тоже запнулась. Потому что пушинки, сорвавшись с одуванчика, полетели в лицо выросшей за ее спиной поварихи.

— Р-ома, — проблеяла растерянно она. — Что такое?

— Я…

Тренер стыдливо втянул голову в плечи. Сказать ему было явно нечего. Все бы ничего, и из ситуации можно было бы выйти, но на опушке появилась Алла.

— Так, девочки, вы не поняли. Я сейчас вам всё объясню!

Рома расставил руки, будто боясь, что все три его несостоявшиеся любовницы бросятся на него одновременно. Тома не слушала, хороши ли будут объяснения, и навернула тренеру по лицу остатками одуванчика.

— Козел!

Мамка Сени тоже тушеваться не стала. Взяла со столика графин с компотом и лихо вылила его на голову Роме.

— Оф-ф… — тренер такого явно не ожидал.

Одна только Алла ничего не предприняла. Ее глаза наполнились слезами, губы задрожали, и она, развернувшись, быстро зашагала прочь.

Настало время Роману выбирать, кто ему милее — и кого останавливать. Иначе, как говорится, за тремя зайцами погонишься и ни одного не поймаешь. Я, честно сказать, думал, что Рома бросится догонять Аллу. Но тот, поколебавшись лишь мгновение, побежал за Тамарой.

— Тома, подожди, ну куда ты…

Если это был очередной хитрый план Ромы, то вряд ли бы у него что-то получилось. Тома останавливаться не собиралась, и, когда Рома ее догнал и попытался обнять, резко вырвалась из его объятий. Сеня же, видя, что его маме плохо, бросился ее догонять.

Ну а я решил догнать Аллу. Та, в отличии от своих соперниц, бежать никуда не стала. Отошла с опушки, нашла поваленное бревно и села на него, спрятав лицо в ладони. Я подкрался к ней со спины, по пути сорвав несколько одуванчиков (три уже были сорваны).

— А я ведь верила ему, он ведь просил еще один шанс… — причитала Алла, делясь неизвестно с кем.

Я дал ей время прийти в себя. Сам взглянул на ворота нашего лагеря, до которых с опушки было рукой подать. Потом опустился перед ней на корточки и, коснувшись букетиком из одуванчиков ее плеча, шепнул на ухо.

— Он не стоит твоих слез.

Она вздрогнула и как-то слишком быстро развернулась. Настолько быстро, что я не убрал голову. Мои губы застыли в сантиметрах от ее губ. Я видел ее растекшуюся тушь, смазанную помаду. Я мог отодвинуться, но вместо этого подался вперед и нежно коснулся ее губ своими губами. Это длилось лишь мгновение, поначалу она не сопротивлялась, а потом, будто спохватившись, резко отстранилась. Стыдливо опустила голову на грудь.

— Просто поверь, — шепнул я, не отводя глаз.

Ее глаза были широко открыты, Алла напоминала перепуганного олененка.

— Я…

Увы, то, что она хотела сказать, осталось тайной. Послышался продолжительный гудок клаксона. Я повернулся и увидел, что к воротам лагеря подъехал автобус. Новенький ЛАЗ-695М красно-белой раскраски. Ворота были закрыты, поэтому попасть на территорию автобус не мог. Снова посигналив и не получив ответа, водитель ЛАЗа вылез из автобуса и принялся ходить около ворот.

— Кто это, интересно? — Алла шмыгнула носом, поднимаясь с бревна.

Кажется, она спешила, что называется, сменить тему разговора — хоть на что-нибудь. Потому что теперь смотрела на автобус буквально не отрываясь. Я тоже, конечно, посмотрел.

— Какой то… — я вгляделся в надпись на бочине автобуса, сделанную белой краской поверх красной. — … «Вымпел».

— Точно, Савелий Иннокентьевич предупреждал, что они приедут, — вспомнила Алла. — А чего же им не открывают ворота?

— Не вовремя он, — резонно заметил я.

А про себя подумал, что открывать, собственно, некому. Тренера по боксу и борьбе, как люди в возрасте, были сами не прочь поспать в тихий час, да еще и в такую жару. А остальные или торчали на полянке, или были заняты выяснением отношений с Романом Альбертовичем. Поэтому, если кто и знал о визите, то благополучно забыл.