"Фантастика 2025-44". Компиляция. Книги 1-26 - Арсентьев Александр Сергеевич - Страница 118

Все дни нашего пребывания на острове, мы с Марком во всех деталях изучали строение аэростатов и мамортисов, учились ими управлять, подавать сигналы, а также стрелять из лука и сбрасывать амфоры с огнём. Не то что мы собирались таким образом участвовать в бою, но твёрдо были убеждены в том, что командир обязан сам хорошо знать своё вооружение, чтобы уверенно командовать.

Перед самым отъездом я отвёл сына на небольшой, со всех сторон огороженный ипподром, и показал ему конное шоу со всадниками на стременах. Марк был просто потрясён! Сам отличный наездник, он сразу оценил преимущества стремян, и забросал меня вопросами: откуда я взял такую замечательную вещь, скоро ли мы увидим нашу конницу, снабжённую стременами, как и когда он может сам научиться пользоваться ими?

– Видишь ли, Марк, всё, что здесь мы готовим, является очень интересными сюрпризами для наших противников. И раньше времени мне бы не хотелось, чтобы они об этом пронюхали. Наши мамортисы – страшное оружие, но при этом очень сложное. Даже, когда противник увидит его в бою, он далеко не сразу поймёт, в чём его секрет, и как можно им воспользоваться. Аэростаты – тоже мощное средство, но принцип его действия довольно прост, и, если он попадёт в руки врага, разобраться в этой конструкции несложно. А вот стремена – самое понятное и наглядное изобретение. Толковый командир всадников, один раз увидев его в деле, очень легко разберётся в его устройстве, и сможет изготовить такие же, не хуже.

– И что мы должны делать, чтобы этого не случилось? – спросил юноша.

– Как применять наше оружие, мы поговорим на обратном пути в Рим, а пока будь готов к тому, что вскоре твоя центурия переедет на остров и разобьёт лагерь. Я обеспечу продовольствием и прочим необходимым, а твоя задача – сформировать боевое подразделение, оснащённое новейшим секретным оружием. Каждый мамортис нужно обеспечить экипажем: водитель, кочегар-истопник, стрелки из арбалетов. Для аэростатов изготовить достаточное количество печей, чтобы подавать горячий воздух. Сформировать экипажи, подобные экипажам мамортисов, для простоты также будем их называть водителем и кочегаром, а также стрелки из луков, метатели амфор с огнём, разведчики. Ну, и разумеется, конники. Их нужно очень быстро обучить пользоваться стременами, они должны ездить безукоризненно! Здесь есть хорошие наездники-кавалеристы, но их недостаточно, необходимо собрать большой отряд.

– И когда мы должны будем переехать на остров?

– Примерно через месяц. За это время твоей задачей будет присмотреться к своим бойцам, подумать, кто на что больше пригоден, мысленно распределить их по местам. Возможно, тебе приглянутся и легионеры из других центурий, мы решим этот вопрос. Можешь прямо сейчас привлечь к делу своего опциона Рема – он парень надёжный и головастый, хоть и с одним глазом! – я улыбнулся.

Вскоре мы вернулись в Рим. Марк принял командование центурией, и сразу проявил себя: довольно ленивое подразделение, особо не желавшее становиться лучшими, а просто выполняющее базовые обязанности легионера, сначала не приняли всерьёз юного центуриона. Но вскоре отношение к своему командиру поменялось. Марк, прошедший жестокое испытание, умел одним тяжёлым взглядом поставить на место и заставить не просто выполнять команды, а выполнять их быстро и качественно.

Опцион Рем Сейвус также не позволял лентяям расслабляться. В отличие от Марка он вовсю использовал свои голосовые связки, а уличное детство на окраинах сильно обогатило его лексикон, и грозно-весёлые тирады одноглазого опциона действовали весьма отрезвляюще.

Впрочем, особо закручивать ворот не пришлось: в основном бузили по инерции, не сильно заедаясь – сказывалась общая легионерская выучка, дух римского легиона. Да и воины, пришедшие из Первой центурии порассказали соратникам кое-что о своих командирах, и вскоре Шестая центурия стала одной из лучших.

Почти сразу Марк, оставшись наедине со своим другом и помощником, рассказал ему о ближайших целях их центурии, и в общих чертах описал новое оружие.

– Вот как, значит, – Рем почесал правую бровь, – особое задание, говоришь? Ладно, присмотримся к ребятам, кто на что способен.

Они ещё поговорили о новом назначении, потом перешли на общие темы.

– Как твоя подруга, не бросила тебя из-за потери глаза? – спросил Марк.

– Что ты! У нас, на окраинах, парни со шрамами в большой цене, – улыбнулся друг, – она так гордится моим увечьем, что мне даже неловко становится. Бросила, скажешь тоже! Она спит и видит, когда мы поженимся.

– Ну, молодец, девчонка! А… на меня она не в обиде?

– За что? – удивился Рем.

– Ну, я же подозревал её… тогда, – с трудом выговорил Марк.

– Да что ты! Она девочка простая, бесхитростная, никакой обиды на тебя не держит. А ты как, ну, с женитьбой… Извини, если не хочешь говорить, то и не будем.

– Да нет, ты знаешь, Плацидия выросла из своих детских выбрыков, оказалась вполне адекватной. Она очень хорошо себя ведёт, скорее, как друг, чем как невеста. В общем, когда придёт необходимость, мы с ней поженимся. Но, разумеется, ни о каких любовях речи быть не может…

– Понимаю, – Рем положил руку на плечо друга, сжал его, – всё, центурион, больше о бабах ни слова!

– Принято, опцион! – улыбнулся Марк.

В преддверии приближающейся войны я задумал протолкнуть в Сенате закон об особых полномочиях императора в случае войны. Мне совсем не улыбалось при необходимости принятия срочных решений во время военных действиях вязнуть в спорах с сенаторами, убеждать их, искать компромиссы. Я должен в это время быть единоличным правителем, диктатором в какой-то мере, и, если и советоваться, то только с военными.

Я начал готовить почву для принятия такого закона. Как обычно, написать его взялся Лар Септимий, а мне предстояло на ближайшем заседании этот закон утвердить. К этому времени явных врагов у меня не было, но и явных друзей поубавилось. Очень не хватало мудрого понтифика Льва, который поддерживал меня, и имел очень большое влияние. В какой-то мере его заменял отец Доминик, но недавно он пришёл ко мне попрощаться: новый Папа Гиларий отправлял его в глухой монастырь подальше от столицы. Я ничего не мог поделать – вопросы церковных перемещений и назначений были полностью в компетенции понтифика, тем более, такого формалиста и крючкотвора, как Гиларий.

В общем, со стороны Церкви ожидать поддержки нечего, главное, чтобы её глава не выступил против. Вся надежда была на то, что он не станет вникать в светские вопросы, не касающиеся церковной бюрократии.

ГЛАВА XVIII. ВИЗАНТИЯ ПРОТИВ РИМА

Тяжелее всего Марку приходилось тогда, когда он оставался один, особенно вечером и ночью. Все, кто его окружал – соратники-легионеры, друзья и знакомые видели собранного, сосредоточенного центуриона, воина без страха и упрёка. И только самые близкие – родители и верный дружище Рем, понимали его состояние и догадывались о той страшной боли, которая разъедала его изнутри.

Все свои силы он направлял на воинское дело – помимо обычной ежедневной рутины, приглядывался к своим легионерам, обдумывал, кто из них на что будет способен, какую технику лучше освоит. По вечерам вместе с Ремом они составляли план освоения новой техники, расписание занятий, составляли списки необходимого оборудования.

За систему сигнализации и передачи команд вплотную взялся Рем, с дружеской грубоватостью заявивший своему центуриону: «Не ломай себе голову над этим, не засоряй мозги. Я сам всё продумаю, потом ты только глянешь, может, добавишь чего!».

Всё это успешно отвлекало Марка, но наступала ночь, он оставался один, и вновь ему чудились узоры из кораллов и алых капель на полу, вновь из ослабевшей руки со стальным стуком на пол выпадал гладий, вновь слышался тихий голос: «Любимый, не будь так жесток… Я хочу быть с тобой…». Он метался на своём жёстком ложе, ненадолго забывался тяжёлым сном, часто просыпаясь от собственного сдавленного крика. А утром, собранный, жёсткий и уверенный в себе командир вновь представал перед своими легионерами, ни единым намёком не выдавая перед ними свою боль…