Ковенант. Альтерген (СИ) - Котов Алексей - Страница 29

— А откуда Ушан эту информацию взял?

— Сказал, что много думал, пока вокруг острова летел.

— Так это действительно так, гоблины местные, на Земле выращены?

— Да, как выяснилось Ушан правильно догадался. Так вот, дальше. Данила, как оказалось, не обладая на старте напряженных событий никакими сильными способностями кроме харизмы…

— Что? Вот вообще сейчас не понял.

— Если ты заходишь в сумрак, ты сразу может вызвать свой огненный меч. Он, как только заходит в сумрак, только белозубо улыбнуться может, иные способности на старте у него отсутствуют. Но, Данила может накапливать ярость как ресурс, а пока он с группой летел на место, потом все фиаско в онлайне наблюдал, да и потом раздражители в наличии были… В общем, когда ярости оказалось накоплено достаточно, у него открылась способность громовержца. В общем Данила плюнул на все планы, позвал с собой Ушана и они, пройдя сквозь массу разбегающихся от огня и молний крысолюдей, добрались до скального склона, где находился вход в шахту. Ну а Перун не только повелитель молний, он считается разговаривающим с камнем божеством, поэтому несколько молний и рукотворное землетрясение быстро изменило ландшафт, там огромный кусок скалы в море ухнул. Часть шахт и прорытых корпами из Вайолет туннелей оказалась на виду, и они с Ушаном вбили туда обе заряженные Гефестом гранаты, которые у команды Данилы были. Фейерверк был как на китайский новый год, пламя выше мгновенно исчезнувшего купола поднялось — мы уж подумали, что без предупреждения ракеты прилетели и извержение началось. Практически сразу как сумрак ушел, вы появились из другого мира из ворот неподалеку, дальше ты знаешь. Да, еще в этот же момент все шестеро погибших возродились на Аренах Доблести, девятерых пленных ты вывел. Безвозвратные потери — пять ковенантов, двое в сумраке при невыясненных обстоятельствах, трое стали жертвами темных культистов во время жертвоприношения.

Помолчал немного, ожидая пока Анна продолжит. Но она молча курила, похоже закончив рассказ.

— И все? А остальное — кто такой этот серпент, что с воротами в другой мир, что за мумии-колдуны-культисты, что это вообще за место было?

— Закрытая информация, — глубоко затянулась Анна.

— От меня закрытая?

— И от меня. Знаешь, какой главный орган в Ковенанте?

— Совет.

— Угу, — глубоко затянулась Анна. — Совет Ковенанта, в котором восемь глав стран-направлений, возглавляемые главой совета, девятым по списку. Вот я тоже так думала до недавнего времени, а оказывается ошибалась. Главный в Ковенанте — Ареопаг. Это тайная группа старейшин, архонтов — тех, у кого было видение десять лет назад, еще в Ареопаге в статусе наблюдателей присутствуют несколько президентов и монархов. Сколько их, кто эти архонты и владыки я даже не знаю. Но меня поставили в известность, что все озвученные тобой вопросы сейчас именно на их контроле. Остров Саба закрыт к посещению, ворота охраняются отдельным экспедиционным корпусом из самых проверенных частей Ковенанта, которые создавались для вашего контроля, если что вдруг пойдет не так. Больше у меня информации нет, а ты обо всем этом можешь спросить у нашего президента, когда увидишь. Думаю, к Ареопагу он точно имеет отношение.

— Когда я его увижу?

— Как карантин недельный пройдешь, чтобы все в огонь не разметал, как на пресс-конференции.

— Я не разметал ничего на пресс-конференции.

— Ну мог бы разметать, ты понял о чем я.

Анна затушила сигарету, взяла вторую. Посмотрела на нее, потом на часы, после вторую сигарету сломала и бросила в пачку вслед за окурком. Спрыгнула с кровати и покачивая бедрами, направилась в душ.

— Максим! — крикнула она сквозь шум льющейся воды.

— Я.

— Ты если купаться с девчонками будешь, надень лайкру какую-нибудь или гидрофутболку типа от солнца защита, хорошо? Скажи, если спросят, что врачи загорать запретили.

— Хорошо. А зачем?

— А у тебя вся спина исцарапана. Там такие следы характерные, что у лисичек будут вопросики.

Я только сморщился, рукой остатки сигаретного дыма разгоняя. Тут о судьбах мира голова болит, а держать в уме еще и такие проблемы нужно. Жениться может? Так рано еще, да и на ком — вопрос сложный.

Анна уже вышла из душа, быстро вытираясь полотенцем.

— Все, я на работу, а у тебя вылет в Москву через час.

— Ты ж начальник, зачем тебе так рано? — коротко глянув на часы, поинтересовался я, наблюдая как она одевается.

— Вот именно что! Сейчас аврал у всех, меня и так потеряли уже. Все, я пошла, а ты хоть пиши иногда, а то важный стал, забыл совсем.

— Ну кто из нас важным стал еще вопрос.

— Футболку не забудь носить, пока спина не заживет.

— Не забуду.

— Веди себя прилично.

— Постараюсь.

— Все, пока. Люблю тебя, — Анна поцеловала меня в щеку и с улыбкой подмигнув, убежала, оставив в задумчивости. Останавливать окликом и уточнять, что она имела ввиду даже не стал.

Показательная двусмысленность серьезных слов, подчеркнутая откровенно веселой улыбкой и подмигиванием выбрана неспроста — не нужно разбираться даже в логических связях высших порядков чтобы понять, что любой ее ответ на уточняющий вопрос может быть одинаково интерпретирован как истинным, так и ложным.

Встретимся еще раз, может сама уточнит. Ну а если нет, нет.

Глава 9

Сразу после того как Анна ушла, послышался шум двигателя отъезжающей машины. Минут через десять за мной прилетели — у террасы неподвижно завис бесшумный конвертоплан с размытым силуэтом, по которому пробегали голубые искорки, я о таких летательных аппаратах даже не слышал никогда.

В пассажирском салоне меня встретил Атаманов, поздоровался и выразил сдержанную радость, что все хорошо закончилось. Уж я-то как рад, но несмотря на распирающий восторг от вернувшегося вкуса к жизни ответил ему тоже сдержанно. Тем более что конвертоплан как раз заложил вираж и прошел над побережьем, а я отвлекся на мониторы — они здесь вместо иллюминаторов. Увидел растущие строительные леса и бетонные опоры у каменистой полоски берега и вдруг понял, что пролетаем неподалеку от врат в другой мир, над которыми сооружают массивный саркофаг. Улетать отсюда совершенно не хотелось, но было ощущение, что скоро сюда вернусь так или иначе — ведь если дверь в другой мир не закроют, без нас не разберутся.

Идя низко над морем, едва воду не цепляя, пролетели до знакомого отеля — здесь мы проходили инструктаж перед отправкой в сумрак. Пять дней назад, а словно вчера было, в состоянии безрадости я как будто и не жил.

В просторном холле меня встретил Ушан, радостно обнявший. Панамка, густой загар с обгоревшей кожей, шорты-шлепки — прямо турист на отдыхе, возможности искупаться на «том самом» знаменитом пляже Виталик явно не упускал.

Чуть поодаль меня ждали Алиса и Люция, только что подошли. Тоже как пляжные отдыхающие выглядят, но в отличие от развеселого Ушана девушки меня не обнимали, в глаза не смотрели и заметно краснели. Я, стараясь вести себя как ни в чем не бывало, поблагодарил обеих за помощь и сказал, что без них просто перестал бы существовать. Покраснели еще больше — они-то помнят все четыре часа «помощи», это для меня как иллюзорное мгновение промелькнуло.

— Девушки, — поманив жестом и приобняв обеих за плечи, я заговорил так, чтобы слышали только они. — Еще неизвестно, кому больше смущаться нужно — вам или мне. Вас я видел в естественном состоянии, а вы все-таки красивы как богини и даже непонятно чего вам вообще стесняться, а вот вы меня наблюдали в качестве безвольного организма.

Задумались и озадачились. Подмигнув обеим, подтолкнул их в сторону выхода, где машина в аэропорт уже подъехала. На море, в отличие от остальных, я не попадаю и это очень обидно.

В аэропорту — том самом, со знаменитым пляжем, нас ожидал небольшой и стремительный бизнес-джет правительственного отряда с уже знакомой бортпроводницей. При посадке в самолет к трапу подъехало сразу несколько машин, в одной из них оказался избранник Гефеста Сергей, который на ходу что-то втолковывал своему куратору. Из одежды на нем шорты и футболка, но лицо-руки-ноги белые, ни следа загара — похоже, Сережа все это время из помещения не вылезал и плевал на возможности пляжного отдыха, погрузившись в решение технических задач. Теперь я кстати понял, почему у группы Люции сразу два куратора — один технарь, второй гуманитарий. Увидев меня, Сергей сразу забыл о собеседнике, подошел и протянул сразу обе руки для рукопожатия.