Законник Российской Империи. Том 4 (СИ) - Ло Оливер - Страница 12

Скаржинский едва заметно поморщился при упоминании Речи Посполитой. Похоже, эта тема была болезненной для польской стороны.

Не успел наследный принц закончить, как слово взял Андрей Алексеевич, третий принц. Его глаза горели энтузиазмом, когда он заговорил.

— Ваше Величество, я хотел бы отметить еще один аспект. В Царстве Польском множество выдающихся ученых и изобретателей. Наше научное сообщество будет радо обменяться опытом и знаниями. Это соглашение открывает двери для невиданного прогресса в области науки и техники. Наши же совместные проекты могут быть полезны обеим сторонам.

Андрей Алексеевич оставался верен себе — даже в такой момент он думал о науке и прогрессе. По крайней мере, прямо это демонстрировал.

Однако не все были настроены столь оптимистично. Несколько чиновников высказались против соглашения, аргументируя это тем, что Российская Империя рискует быть втянутой в затяжную гражданскую войну, которая истощит ресурсы государства.

— Подумайте о финансовых последствиях! — воскликнул один из них, его лицо покраснело от волнения. — Мы не можем позволить себе такие траты в нынешних условиях!

В тот же миг мой отец, Николай Владимирович Темников, выпрямился. Его глаза сверкнули, и он сделал шаг вперед.

— Ваше Императорское Величество, — начал он, — как министр финансов, я могу заверить вас и всех присутствующих, что Российская Империя готова к подобным расходам. У нас есть специально выделенные резервы для подобных ситуаций. Мы провели тщательные расчеты и уверены, что сможем поддержать это соглашение без ущерба для нашей экономики, а восполнение резерва будет в кратчайшие сроки.

Я заметил, как губы императора тронула легкая улыбка. Было очевидно, что он доволен работой моего отца. Это наблюдение наполнило меня гордостью и, признаюсь, легким самодовольством.

Казалось, дискуссия подходила к концу. Я видел, как Дорохов нервно оглядывается, понимая, что его план может провалиться, если ему не окажут большую поддержку. Скаржинский выглядел уверенно, явно считая, что победа уже у него в кармане.

Но внезапно двери зала распахнулись с такой силой, что я инстинктивно напрягся, готовясь к атаке. В проеме показалась высокая фигура в запыленном военном мундире. По залу пронесся удивленный шепот, и я увидел, как глаза императора расширились от удивления.

— Михаил? — произнес он тихо.

Второй принц, Михаил Алексеевич, которого никто не ожидал увидеть здесь, твердой походкой направился к центру зала. Его лицо было суровым, а в глазах читалась решимость человека, готового бросить вызов судьбе.

Я не мог не восхититься его появлением. Это было словно сценой из романов — герой возвращается с поля боя как раз вовремя, чтобы предотвратить катастрофу. Неплохой драматический эффект. Причем эффект наверняка подстроенный кем-то очень влиятельным, но в данный момент я опасался смотреть на Дорохова, чтобы ничего не испортить.

Михаил Алексеевич подошел к столу и, к всеобщему изумлению, опустился на одно колено перед императором. Его голос, хриплый от долгого пути, разнесся по залу:

— Ваше Императорское Величество. Отец! Я спешил в столицу, чтобы успеть к этому моменту. Благодарение небесам, я не опоздал. Умоляю, выслушайте меня!

— Я рад видеть тебя, Михаил. Говори. Мы слушаем тебя, — спокойно кивнул Романов.

— Отец, господа, я прибыл с границы, чтобы сообщить вам шокирующую правду. Те, кто нападает на наши приграничные города — это вовсе не радикалы Царства Польского, как мы были уверены до этого. Среди них множество людей, принадлежащих к правящей партии!

По залу пронесся удивленный гул. Я заметил, как Скаржинский побледнел, а Дорохов, напротив, едва сдерживал торжествующую улыбку.

Второй принц продолжил, его голос становился все громче.

— Более того, они используют передовое оружие нашей Империи! Кто-то наладил контрабанду наших собственных разработок и активно сотрудничает с ними.

Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Присутствующие начали перешептываться, бросая подозрительные взгляды друг на друга. Я видел, как некоторые члены польской делегации нервно теребят воротники, явно чувствуя себя неуютно после озвученного.

Михаил Алексеевич, казалось, не замечал произведенного эффекта. Он повернулся к императору, его глаза горели решимостью:

— Отец, если мое мнение что-то значит, я решительно против этого соглашения. Царство Польское пытается нажиться на наших средствах и вводит нас в заблуждение!

Я почувствовал, как воздух в зале словно сгустился. Напряжение достигло апогея, и я понял, что сейчас наступил решающий момент. Все взгляды были прикованы к императору, ожидая его реакции.

Медленно, но уверенно я сделал шаг вперед, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Сейчас был тот самый момент, когда мои слова прозвучат весомее остальных.

— Ваше Императорское Величество, — произнес я, склонив голову в знак уважения, — прошу позволения высказаться и мне.

Император посмотрел на меня с интересом, бросив мельком взгляд на моего отца, после чего повелительно кивнул.

— Говорите, Максим Николаевич, — кивнул он. — У каждого в этом зале есть такая возможность.

Краем глаза я заметил, как Дорохов напрягся. Его взгляд стал острым, как лезвие. Он, похоже, наконец-то понял, что упустил что-то важное. Эта мысль придала мне уверенности.

— Благодарю, Ваше Величество, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо и уверенно. — У меня есть доказательства того, что нападения, о которых говорит Михаил Алексеевич, были тщательно сфабрикованы. И не только они. Контрабанда и дискредитирующие действия были спланированы.

По залу пронесся удивленный шепот. Я видел, как Скаржинский напрягся из-за моих слов, судя по взгляду, такого поворота представитель Польши не ожидал, а второй принц нахмурился, глядя на меня.

— Более того, — продолжил я, — большая часть того, о чем здесь ведется спор — лишь искусная фикция, направленная на то, чтобы не допустить подписания соглашения.

Я достал папку, которую подготовил заранее и все это время держал при себе — здесь многие были с различными документами, так что я никого этим фактом не удивил. Медленно я положил папку на стол перед императором.

— Чтобы не быть голословным, я передаю вам, Ваше Величество, все, что мне удалось собрать лично, — сказал я, глядя прямо в глаза Алексею Романову. — В этих документах содержатся доказательства того, что Роман Витальевич Дорохов, движимый личной местью, целенаправленно пытается ввергнуть Царство Польское в пучину гражданской войны.

Я сделал паузу, чтобы мои слова достигли ушей каждого присутствующего. Зал затих, словно перед бурей.

— А поскольку это происходит у самых границ Империи, — продолжил я, — такой конфликт неизбежно затронет и нас, втянув Российскую Империю в ненужную и кровопролитную войну.

Император прищурился, а его гвардейцы, что словно неживые статуи в самом начале рассредоточились в помещении, полыхнули сдерживаемой угрозой. Он медленно открыл папку и начал просматривать документы. Я затаил дыхание. Первые страницы содержали самые убийственные доказательства против Дорохова, включая детали о контрабанде оружия.

Несколько минут в зале царила мертвая тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц. Затем, словно прорвав плотину, зал взорвался гулом голосов. Присутствующие начали активно обсуждать услышанное, бросая недоверчивые взгляды то на меня, то на Дорохова.

Внезапно сквозь шум прорезался голос Исаака Вронского.

— Не могу поверить, — произнес он полным яда и сарказми голосом. — Неужели Дорохов, действительно, помогал радикалам? Выходит, ты заодно с теми, кто убил твою жену? Не ожидал от тебя подобного, старый друг.

Эти слова словно сработали, словно пощечина. Самая унизительная и болезненная. Я увидел, как Роман Витальевич стиснул зубы, его лицо побледнело от ярости. Медленно, словно в трансе, он запустил руку в карман и достал оттуда небольшой ключик. Его взгляд, полный ненависти и какого-то странного смирения, неожиданно остановился на мне.