Законник Российской Империи. Том 4 (СИ) - Ло Оливер - Страница 11

Я чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает. Все присутствующие понимали важность момента — это соглашение могло изменить ход истории. Но я знал, что за кулисами этого торжественного события скрываются интриги и заговоры, о которых многие даже не подозревают.

Мой взгляд снова вернулся к Дорохову. Он стоял, выпрямившись, как струна, его лицо было маской спокойствия, но я видел, как подрагивают руки мужчины. Что он замышляет? Неужели он, действительно, готов пойти до конца, чтобы сорвать это соглашение?

Я напряг все свои чувства, пытаясь уловить малейшие признаки опасности. Магическая энергия в зале была настолько плотной, что казалось, ее можно потрогать руками. Охранные артефакты, а так же по меньшей мере десять весьма сильных магов.

Император занял свое место за столом, следом за ним сел и польский министр иностранных дел. В зале воцарилась абсолютная тишина. Я затаил дыхание, понимая, что следующие несколько минут будут тянуться очень и очень долго.

Глава 6

Тишина, воцарившаяся в зале, была такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом. Я стоял, затаив дыхание, чувствуя, как каждая секунда растягивается в вечность. Воздух был наэлектризован напряжением и ожиданием. Краем глаза я заметил, как Дорохов нервно теребит манжету своего мундира — единственный признак волнения мужчины, который он не смог скрыть.

Император Алексей Сергеевич Романов, величественный и непоколебимый, как скала среди бушующего моря, медленно поднял руку, призывая к тишине. Это было излишне — в зале и так можно было услышать, как падает булавка, но такой властный жест лишь подчеркивал его статус.

Его глаза, острые и проницательные, словно кинжалы, скользнули по лицам присутствующих. Что-то отдаленно похожее я чувствовал тогда, в тренировочном лагере во взгляде Михаила Алексеевича. Вот только этот был в сотни раз проницательнее.

— Господин Скаржинский, — голос императора был спокойным и твердым, — мы рады приветствовать вас в нашей столице. Надеюсь, путешествие было приятным и вы успели отдохнуть?

Якуб Скаржинский, министр иностранных дел Царства Польского, поклонился с изяществом, которое казалось невозможным для человека его лет. Его седые волосы и морщинистое лицо говорили о прожитых годах, но глаза сверкали молодым задором и хитростью.

— Ваше Императорское Величество, — ответил он с легким акцентом, — позвольте выразить глубочайшую благодарность за ваше великодушие и гостеприимство. Путешествие было столь же приятным, сколь и волнительным, ведь сегодня мы стоим на пороге новой эры в отношениях между нашими великими державами. Я рад быть в числе тех, кто к нему причастен.

Я не мог не восхититься его дипломатическим мастерством. Каждое слово было подобрано так, чтобы усладить слух, но не скатиться в откровенную лесть, каждая интонация выверена.

— Ваше Величество, — продолжил Скаржинский, — как вы знаете, переговоры шли долго и кропотливо. Но я рад сообщить, что финальная редакция соглашения готова. Согласно договорённостям, Царство Польское готово передать часть своих территорий под юрисдикцию Российской Империи, а также открыть свои границы для беспрепятственной торговли. В обмен мы просим о военной поддержке и помощи в борьбе с радикальными элементами.

Я заметил, как при упоминании радикалов Дорохов едва заметно напрягся. Его глаза сузились, словно он готовился к прыжку. Я мысленно приготовился к худшему, не ожидая от этого мужчины ничего хорошего.

Император взял в руки документ, который ему протянул Скаржинский. Его взгляд быстро скользил по строчкам, впитывая каждое слово. Впрочем, документы наверняка были десятки раз перепроверены, прежде чем оказались здесь.

— Господа, — произнес император, обводя взглядом собравшихся, — перед нами документ, который может повлиять во многом как на нас, так и на наших соседей. Я хочу услышать ваше мнение. Если кто-то желает высказаться — сейчас самое время. Будь то в поддержку соглашения или против него — я выслушаю все доводы.

Я почувствовал, как напряжение в зале достигло апогея. Каждый из присутствующих понимал важность момента. Я заметил, как некоторые нервно теребят свои мундиры или украдкой вытирают вспотевшие ладони. Вроде все понимали, что остался последний шаг, но император оставлял право для внесения последних возражений.

Внезапно вперед выступил Дорохов. Его лицо было маской спокойствия, но я видел, как в его глазах полыхает огонь.

— Ваше Императорское Величество, прошу прощения за дерзость, но я не могу молчать, — наконец он решил сделать свой ход, однако мне нельзя было торопиться. Как и в шахматах, нужно дать противнику мнимую уверенность в своей победе. С противником его уровня победить можно лишь так. Да и не могу я пока так голословно обвинить чиновника его положения. — Мы не можем игнорировать тот факт, что польские силы прилагали немало усилий для дестабилизации ситуации в нашей Империи. Только благодаря бдительности и самоотверженности верных подданных нам удалось предотвратить огромную опасность. Как мы можем говорить о мире с теми, кто готов устраивать теракты и не способен контролировать собственную оппозицию? Верные граждане империи погибали из-за того, что их власть не может контролировать ситуацию. От такого союза будет лишь больше проблем, чем пользы.

Я видел, как лица польской делегации побледнели от разного спектра эмоций, но ничего хорошего Дорохову они точно не обещали. Скаржинский, однако, сохранял невозмутимость. Он повернулся к императору и склонил голову.

— Ваше Величество, — начал он с вежливой улыбкой, — я не могу отрицать, что в нашей стране есть проблемы. Да, к сожалению, не все так просто. Но разве не для этого мы здесь сегодня? С таким сильным союзником, как Российская Империя, мы сможем навести порядок и искоренить радикальные элементы. Мне глубоко прискорбно слышать о действиях моих соотечественников на территории вашей великой страны. Уверяю вас, я приложу все силы, чтобы подобное никогда не повторилось. Именно поэтому такие пункты есть в соглашении, мы прекрасно знаем свое положение и ситуацию в стране.

Скаржинский умудрился признать проблему и одновременно перевести её в плоскость необходимости сотрудничества. Но не успел я додумать эту мысль, как вперед выступил Исаак Вронский.

— Если позволите, Ваше Величество, — начал он, и я заметил, как напрягся Дорохов, — я хотел бы добавить несколько слов. Мы, безусловно, за соглашение. Однако нельзя не отметить, что Российская Империя получает значительные преимущества. Возможно, стоит рассмотреть вопрос о дополнительных гарантиях для Царства Польского?

Я едва сдержал усмешку. Вронский умудрился одной фразой и поддержать соглашение, и намекнуть, что оно невыгодно для Польши и они пошли на большие уступки в ходе переговоров. Я видел, как некоторые представители российской стороны нахмурились.

В зале начался гул. Чиновники и дипломаты обеих сторон начали перешептываться, обмениваясь взглядами и жестами. Я заметил, как Дорохов победно улыбнулся — похоже, он считал, что его план начал работать.

Император поднял руку, призывая к тишине. Его взгляд был непроницаем, но я заметил, как глава государства слегка нахмурился.

— Мы выслушаем все мнения, — произнес он твердо. — Кто еще желает высказаться?

Я внимательно наблюдал за происходящим, отмечая каждую деталь. Было удивительно, как император давал слово каждому, кто хотел высказаться. Это говорило о его мудрости и уверенности в своей власти, в моей прошлой жизни и близко ничего похожего не было.

Вперед выступил наследный принц, Петр Алексеевич. Его лицо было серьезным, а в голосе чувствовалась уверенность человека, привыкшего к власти.

— Отец, — начал он, обращаясь к императору, — я поддерживаю это соглашение. Мы должны понимать, что действия радикалов в Царстве Польском — это не просто попытка дестабилизации. Это стремление вернуться к временам Речи Посполитой, чего мы не можем допустить. Наше вмешательство может предотвратить гражданскую войну и укрепить наши позиции в регионе.