Его маленький чертёнок (СИ) - Алекс Коваль - Страница 43

– Фсе, я обиделась, – заявила Ника, спрыгивая с моих коленок. Девчонка развернулась и потопала к соседней лавке, на которую и плюхнулась. Зло впилась зубками в булку, которой кормила птичек, и уставилась прямо перед собой, дрыгая ногами. Обиды милее в своей жизни я не видела, клянусь! 

– Ну, Ника, и что, даже не пойдешь со мной в кино?

– Поду.

– А потом в кафе, пиццу есть, пойдешь?

– Да, – буркнула малышка, – поду.

– И ты все еще меня любишь?

– Любю.

– Но?

– Но я все лавно обиделась!

– Господи, ты просто чудо ребенок, Доминика, – засмеялась я.

– Я знаю, – буркнула Ника, шмыгнув носом. И немного помолчав, тихонько прошептала:

– Я плосто кочу, стобы у меня тоже была мамочка, как у деток в садике. Я кочу, стобы мамочка меня забилала вместе с папулей. У всех есть мамочка, а у меня нет… чем я хуже, м? 

Не знаю, как я в этот момент не пустила слезу, но глаза защипало, будто в них песка насыпали. Вечно улыбчивая Ника скисла, и кажется, вот-вот заплачет. У меня начало ощутимо больно давить в груди, и слова все растворились в этом простом, наивном детском “чем я хуже”. А ненависть к курице Демьяна, которая была не способна дать ребенку элементарных мелочей, превысила все возможные границы.

Я пересела к Доминике поближе. Обнимая ее за подрагивающие плечи и прижимая к себе под бок. Хотелось неимоверно сильно забрать все переживания и плохие мысли малышки себе. Сделать хоть что-то, но что я могла обещать? Себе я в чувствах призналась, дальше все зависит от ее отца, который неужели настолько слеп, что не видит, как ребенку плохо в обществе этой его Камиллы? Ни ласки, ни любви – ничего эта женщина не способна дать чаду, которое, как маленький цветочек, тянется к солнышку.

– Знаешь, малышка, – прошептала я, целуя светлую макушку. – Я не могу тебе обещать жить с вами, – сказала, а у самой на глаза слезы навернулись, словам с трудом удавалось прорываться сквозь пересохшее горло, – но я могу тебе пообещать, что даже если я не вернусь домой, то мы будем постоянно звонить друг другу, хорошо? Ты будешь рассказывать мне, как прошел твой день. Я буду рассказывать, как прошел мой, и мы будем много и долго болтать по телефону, идет?

– Много-много?

– Очень много! 

– Обесяешь?

– Клянусь! 

– Колосо, – хлюпнула носом Ника. – А в садик за мной плидешь? 

– Приду. Когда-нибудь точно приду!

Понятия не имею как, но я что-нибудь придумаю. 

– И обещаю, что как только у меня появится возможность, – продолжила я, крепче прижимая принцессу к себе, – я обязательно приеду к тебе в гости. Ты покажешь мне ваших больших собачек и твои игрушки? 

– Тосно плиедешь? 

– Точно! 

– Тогда показу, – вздохнула Ника, – и с теть Томой познакомлю, она колосая! Конфеты мне дает, дазе если папочка лугается. Она и тебе конфеты даст, с чаем… вку-у-сным! – улыбнулась Ника. Подняла на меня свои голубые океаны глаз и, встав на лавочку ногами, обняла за шею. Крепко-крепко, тем самым молча скрепляя наш уговор. 

Для себя я в этот момент приняла одно очень важное решение: что бы ни случилось, я не имею права предать любовь этого ребенка. И даже если весь мир будет против и сам грозный папа Демьян, у меня есть в союзниках Флоренция. Думаю, уж кто-кто, а она нашей сообщницей стать не откажется!

Посидев у воды и скормив прожорливым уткам целых две булки, мы с Никой пошли учиться кататься на велосипеде. Непростой разговор у пруда был позабыт, и малышка увлеченно слушала и старательно повторяла все, что я ей показывала. Охала, ахала, хохотала, пару раз почти свалилась с велика, когда я не успела ее поймать, и с безобидным и удивленным:

– Ой, упала, – вставала и забиралась на двухколесный транспорт снова, и снова, и снова. Высунув язычок, упорно шла к намеченной цели, заставляя только восхищаться ее решимостью и выдержкой! Любой взрослый бы позавидовал такому упрямству.

– Может, хватит на сегодня, принцесса?

– Неть, еще лаз.

– Сейчас тосно получиться…

– Смотли… я еду!

– Фиса! – приговаривала мартышка, пока в конце концов не выпорхнула у меня из рук и, пошатываясь, пока совсем неуверенно, но помчалась вперед, сигналя звонким звоночком на руле, встречным прохожим.

– Постолони-и-ись! 

– Ника, я за тобой не успеваю! 

– Догоняй! – крикнула малышка, крутя педали. – Ой, я забыла, как толмозить, Фиса! – засмеялась девчонка, заставляя меня сорваться на бег. 

После покатушек мы наконец-то оказались в кино. Набрали целых два ведерка попкорна и на полтора часа выпали из жизни, уплетая сладости за обе щеки и смотря уморительный мультфильм. Ника без остановки хохотала, обняв своего нового друга – зайца, а я периодически наблюдала за настроением ребенка. Минутка слабости девчушки прошла, и Доминика снова была все тем же маленьким лучиком, способным разогнать любой мрак. 

Когда мы вышли из кино, на улице уже начало смеркаться. Целый день прошатавшись по городу, мы зашли покушать пиццу, а оттуда я планировала отвести малышку в отель. Но на выходе меня ошарашили вопросом:

– А мозно, я сегодня у тебя в гостях буду? 

– В гостях? 

– Ночевать, мозно? У тебя? 

Я, честно говоря, растерялась. Даже не зная, к кому бросаться с этим вопросом.

Демьян

Весь день пришлось провести, решая рабочие вопросы. Это сегодня в мои планы совершенно не входило. Однако я этому был даже рад. Просиживать штаны в номере в ожидании не привык, а пойти гулять с Анфисой и Никой с матерью не мог. Такая прогулка грозила перерасти в отказ идти на ужин с Кэм, а дальше вопрос наших с ней развалившихся отношений откладывать было нельзя. Этот день многое поставил в моей голове на свои места, и, переступая порог ресторана, я уже четко зная, что  Камилле сегодня скажу. 

В ресторан, кстати, мы приехали ровно в семь. Спутница была в самом что ни на есть распрекрасном расположении духа. Да и выглядела она, как всегда – сногсшибательно. Это было нельзя не отметить. Видать, целый день “сборов” на нее благоприятно повлияли, и вчерашней обиды как не бывало. Такая идеальная, что не подкопаешься. Мужики шеи сворачивали. Им даже я, идущий рядом, не был помехой. Самое дерьмовое, что меня ни грамм не коробило, как похотливо таращились на ее фигуру, которую облегало изумрудное платье-футляр, посетители. Помнится, я с таким наслаждением снимал его после вечеринки в честь юбилея ее отца. А теперь же оно не вызывало абсолютно никаких желаний и поползновений. По крайней мере, таких точно. 

Девушка трещала без умолку про каких-то подруг, новые СПА-процедуры и своих “любимых” мастеров. Я же слушал ее болтовню в пол-уха. Мне было неинтересно. Внутри все глухо. Как в танке.

– Добрый вечер, у вас заказан столик? – интересуется хостес.

Я называю фамилию, и нас тут же провожают до сервированного стола. Официанты без промедления, вышколенные строгим начальством, тут же приносят горячее и откупоривают бутылку дорогого красного вина. Себе я заказываю виски. Цели напиться нет, а вот расслабиться не помешает. 

– Какое место невероятное, – говорит Кэм восхищенно, с придыханием. – Ты уже бывал здесь раньше?

– Нет. Рома посоветовал.

– У него отличный вкус. 

Я огляделся. Вкус у него, может, и отличный, но ничего необычного я вокруг не увидел. Все как везде и как всегда в дорогих лакшери заведениях. Золото, зелень, инструментальная музыка и чопорные люди. Ценники в этом месте заоблачные, эго гостей тоже. Все приелось, все обыденно в нашей жизни. Чем здесь восхищаться – искренне не понимаю. 

– Давай уже, Дем, расслабься, – протянула бокал девушка, – мы не на работе, и сегодня будет шикарная ночь, – подмигнула Камилла, чокнувшись своим бокалом с моим. – За нас? 

– За нас. 

Расслабься. Легко сказать расслабься, когда в голове ты держишь кучу вопросов. Особенно если они связаны с женщиной, что сидит напротив и многообещающе улыбается, а ты не хочешь. Ни ее, ни ее обещаний. Ничего.