Непокобелимый (СИ) - Миято Кицунэ - Страница 83

— Ладно, как скажешь, — поколебался Драко. — Кстати, ты будешь отправлять Маргарет письмо с поздравлениями? У твоей сестры сегодня день рождения, помнишь?

— Да-да, помню, — шмыгнул носом Гарри. — Я отправлю…

— Но ты нашёл время болеть, сегодня тренировка, и праздник вечером, — заметив, что с ним ничего серьёзного, упрекнул Драко. — Нас в команду взяли, а ты болеть вздумал. Так что вставай потихоньку и расходись, я быстро позавтракаю и вернусь. Вроде ничего такого особенного не ели вчера… Или ты в гости к Хагриду ходил и его стряпнёй угощался?

— Ой, иди уже на завтрак, хватит болтать, — огрызнулся Гарри. Малфой ещё раз пристально на него посмотрел и всё же покинул их комнату, в которой они жили в Хогвартсе вчетвером второй год: Гарри, Драко и ещё два парня — Симус Финниган и Дин Томас.

Когда комната опустела, а в коридоре всё стихло, Гарри быстро поднялся, обулся, накинул мантию, прихватил из своего школьного сундука небольшую коробку с печеньем, которое прислала к празднику мама, и выскочил из факультетской башни.

— Опаздываешь на завтрак, поторопись, — напутствовала его в спину Полная Дама, чей портрет являлся стражем входа в гостиную Гриффиндора.

— Ага, спасибо, — пропыхтел Гарри и, спустившись вниз, завернул в сторону коридора Чар, в котором он загодя присмотрел пустой класс.

Подперев скрипучую дверь старым стулом, Гарри почувствовал себя в безопасности. Точнее, в безопасности от себя.

В прошлом году, перед Рождеством, он узнал о многом… В том числе и том, кто он и почему может быть опасен для своего отчима, своей матери и даже крёстного — Сириуса. Конечно, большинство взрослых считают детей совсем несмышлёными и ничего не понимающими, но, к счастью, Сириус таким не был. На него Гарри всегда мог положиться. Его крёстный был мировым, самым лучшим, а ещё очень крутым магом и артефактором. В те Рождественские каникулы они о многом поговорили. И потом ещё. И ещё. Гарри многое понял о своей жизни, а ещё после того разговора резко повзрослел. Детские обиды показались мелкими и не стоящими внимания, даже то, что в Хогвартсе с ним не разговаривали на факультете, показалось несущественным. Впрочем, после тех зимних каникул многое произошло. Ушла их декан вроде бы по семейным обстоятельствам, но кто-то говорил, что Минерву МакГонагалл даже разыскивал Аврорат. В газетах всплыла жуткая история про того самого Дамблдора, про которого им рассказывали. Всё оказалось совсем не так. Даже хуже, чем рассказал Сириус. К тому же из газет всем стало известно, что тем, кто победил того Тёмного Лорда — Волдеморта, — был крёстный Гарри. Тогда-то все захотели и разговаривать, и дружить, но Гарри уже испытал эту факультетскую «дружбу» и понял, что настоящий его друг — Драко, который остался верен, не поддался всяким веяниям большинства и защищал его.

Впрочем, Гарри решил не обижаться на всякие глупости от людей, которые ему безразличны, и на факультете у них с Драко установились ровные, но прохладные отношения со всеми остальными. Они больше общались с Роном Лестрейнджем и Блейзом Забини со Слизерина и совсем немного с Невиллом Лонгботтомом с Хаффлпаффа, к которому Сириус посоветовал Гарри присмотреться. Правда, Невилл был слишком стеснительным и почти всегда молчал, а если и говорил, то всегда спрашивал о Сириусе, и это немного нервировало. У крёстного и так было четверо своих детей, и Гарри хорошо относился и к Альти, и к Майе, и к малышке Элли, и к двухлетнему Лео, который появился в семье Блэков последним. Но к детям крёстного Гарри относился как и к своим сестре и брату, то есть покровительствовал, а Невилл словно претендовал на внимание Сириуса, который и так был нарасхват.

На втором курсе, в сентябре нового учебного года, мистер Малфой широким жестом подарил команде Гриффиндора по квиддичу новые «Нимбусы». Гарри и Драко тут же пригласили в команду. Гарри решил стать загонщиком: он был выше и шире в плечах, чем худенький и юркий Драко. Гарри хотел защитить своего друга, да и это место в команде было свободно. Сначала их капитан, Оливер Вуд, сомневался: всё же загонщиками старались брать ребят с курсов постарше, но когда увидел Гарри в деле, то все сомнения отпали. Во-первых, его единоутробная сестра Маргарет, которая была младше на полтора года, обожала играть в бадминтон, и её напарником по играм почти всегда был Гарри. Во-вторых, в особняке Принцев места было вроде бы много, но отчим всё засадил нужными ему растениями, так что свободное пространство было только в небе и с сестрой они играли в «небесный бадминтон» на детских мётлах, стараясь не уронить волан на землю. Бита для бладжера немногим отличалась от ракетки, а сам бладжер магически отскакивал, стоило только его коснуться, особой силы, чтобы принять летящий мяч, не требовалось, больше точность и понимание, куда он должен улететь от тебя. После того, как Гарри продемонстрировал свои навыки, Вуд сказал, что он прирождённый загонщик и что жаль, что забитый в ворота бладжер за гол не засчитывают, иначе Гриффиндор выиграл бы все соревнования по квиддичу. Кубок школы все последние года был за слизеринцами, который оккупировали братья Лестрейнджи, не дающие никому расслабляться на поле.

Загонщиками Слизерина были близнецы Фред и Джордж, братья Рона, с которым они с Драко временами общались после уроков. Рон тоже любил квиддич, но больше теоретически, мог говорить про него часами и болел за «Татсхилл Торнадос», уверяя, что эта команда ещё будет в Лиге. Гарри и Драко болели за команду Уэльса «Катапульты Кайрфилли» и за английскую «Паддлмир Юнайтед». С другом они договорились, что на чемпионатах Лиги будут рады в равной степени победе обеих своих команд.

Думать о квиддиче было приятно, гораздо приятней, чем о том, что можно случайно навредить близким тебе людям в эту дурацкую «ночь Хель».

В письме Сириус писал Гарри, что и в этот Хэллоуин с его родными всё будет хорошо, у них есть защитный артефакт, но он боялся за своего друга Драко и не хотел, чтобы тот был рядом с ним в Хэллоуин. Впрочем, если бы из-за него погиб любой другой студент или преподаватель Хогвартса, Гарри бы тоже был совсем не рад.

Печенье кончилось быстро, а время тянулось медленно. Часы на Астрономической башне пробили час дня. Как раз должна была начаться тренировка команды.

У Маргарет сегодня был день рождения, но Гарри решил, что сестра поймёт, если он отправит подарок и поздравление завтра. Ещё предстояло объясниться с Драко, но пока ничего, кроме как вывалить на Малфоя всю правду, не приходило в голову. А правду Гарри рассказывать не хотел. В конце концов, это не только его тайна.

* * *

— Эй… Тут есть кто-нибудь?.. — неожиданно раздался негромкий голос, и Гарри резко раскрыл глаза. Чтобы скоротать время, он устроился на мантии на полу и, похоже, уснул.

— Ну правда, есть кто-нибудь?.. — снова кто-то не слишком уверенно спросил, и Гарри осторожно выглянул, чтобы увидеть Невилла Лонгботтома, который стоял в тёмной комнате и подсвечивал себе палочкой. Видимо, солнце уже село.

Гарри замер, размышляя, как же хаффлпаффец вообще проник через закрытую им дверь.

— Ты чего тут? — всё же обнаружил его Невилл, засветив «Люмосом» в лицо.

— А ты чего? — не слишком любезно поинтересовался в ответ Гарри, про себя возмутившись упрямству Лонгботтома: ну нет никого, не отвечают тебе, так чего шнырять по всем закоулкам?

— Я тебя искал, — шмыгнул носом Лонгботтом. — Наш призрак, Толстый Монах… Он сказал, что ваш сэр Порпингтон сегодня празднует юбилей смерти и был бы рад, если бы ты пришёл. Монах сказал мне, где тебя найти…

Гарри мимолётно вспомнил, что факультетский призрак действительно куда-то там его приглашал, но ему было совсем не до праздников и он так переживал из-за предстоящей «ночи Хель», что и не слушал «Почти безголового Ника».

— Они празднуют эти «смертины» в подвале, — поёжился Невилл. — Может, сходим вдвоём?..

Гарри открыл было рот, чтобы отказать и отправить Невилла одного и подальше от себя, но подумал, что и так мёртвым привидениям Хогвартса он навредить не сможет, а Невилл ему точно не близкий друг, чтобы что-то там от него «вытянуть». Не то чтобы Лонгботтома не было жалко, если что случится, но приглашение призраков могло стать отличным поводом рассказать Драко полуправду о том, где он был.