Шайтан Иван 2 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 7

— Хорошо, господин, ты разрешишь похоронить убитых?

— Да, можно.

— Твои люди забрали все оружие, когда вы уйдёте, нам нечем отбиваться и охотиться. — Старик вопросительно посмотрел на меня.

— Когда мы уйдём, оставим то, что посчитаем возможным. Успокой людей, грабить, убивать и насиловать не будем. Только пусть все сидят по домам и без нужды не ходят. Ещё, женщины должны выпечь пятьдесят штук хлеба, я заплачу серебром.

Видимо, старики успокоились и собрались уходить, один из них повернулся

— Могу я спросить, кто ты, господин?

— Сотник Иванов, запомнил.

Старик кивнул и вышел за ворота. Подошёл Эркен.

— Пойдём командир, покажу.

В нише, где прятался Зелим бей, нашёлся кожаный мешок, в котором лежал мешочек с золотыми турецкими монетами, в другом серебряные, мешанина из разных монет. Ювелирка и всякая мелочёвка из драг металла, серебряные браслеты, кольца. Турецкий кинжал, украшенный золотом и камнями, клинок дамасской стали. Двое часов, золотые и серебряные и даже литые, золотые пуговицы. Эркен притащил кожаную сумку.

— Это Решат эфенди сумка, его пояс и всё, что с него и его людей снято.

В поясе были французские золотые монеты, в поясах его нукеров, несколько золотых лир и турецкое серебро. В сумке свёрнутый фирман, три приличных мешочка с турецкими серебряными монетами, курешами, один мешочек с золотыми лирами, мелких акче не было. Четыре клыча, сабли, хорошей работы, украшены серебром. Одна из дамасской стали, видимо, принадлежала эфенди, пять кинжалов, золотые часы, очень красивые, с золотой цепочкой.

— Небедный буратино, деньги на подкуп знати и сопутствующие расходы –размышлял я, глядя на это богатство.

— Ладно, Савва, всё упакуйте хорошенько и спрячьте. Пошли к этим архаровцам.

Дом Дмитро- это убогое строение из камня и глины, крытое ветками, дёрном. Комната квадратов 16, очаг и лежак, в общем, убожество. Перед входом стояла молодая женщина с девочкой лет 4, которая держалась за материнскую юбку, прячась в ней.

Увидев меня, она бухнулась на колени.

— Господин, ваше благородие, заберите нас с собой, не бросайте, замордуют или продадут кому. За ради Христа, не бросайте — она заплакала, обнимая дочь. Та, глядя на мать, разревелась тоже.

— Успокойся, конечно, заберём, как звать?

— Дарья. — Ответила она всхлипывая.

— Вот что, Даша, чем реветь белугой, давай лучше собери вещи себе и дочке. Сейчас в горах холодно по ночам.

— Так нет у нас ничего. — Горестно вздохнула Даша

— Может, мужнино, что осталось, посмотри?

— Да не жена я, в полон взял и оставил себе для утехи, вот и мучилась.

— Ладно, иди на двор к бею, там собираем всех, кто с нами уйдёт.

Из дома вышел Эркен и отрицательно покачал головой. Та же картина была в доме Емели, нищета и убогость. Как я заметил, горцы редко, строились капитально, особенно в таких маленьких селениях. Частые усобицы, грабежи не способствовали основательному обустройству жилья. В случае нападения, основная тактика — задержать нападавших и дать возможность домашним быстро собраться и уйти в безопасное укрытие. Так, что жильё на считалось богатством и строили его, лишь бы не дуло и не капало. Другое дело, большие или родовые селения. Здесь уже были хорошие, добротные строения. Те же оборонительные башни, крепкие, высокие. Селение вымерло, только старики, подростки и несколько юношей лет 17 вывозили завернутые в саван трупы. Вернулся Роман с трупом на лошади.

— Один пытался дорогой уйти, больше с нашей стороны никого.— Я кивнул.

— Помоги со сборами, завтра рано утром выступаем.

Стрелки Романа сгрузили покойника и положили у ограды. Местные аборигены собирали всех убитых во дворе. Зелим бея, Решат эфенди с его людьми, суеты хватало, они старались похоронить до заката. Женщины Зелим бея вернулись в дом, женская половина не сильно пострадала. Они немного успокоились, насилия не чинили, имущество не грабили. Аглая, сестра Фёдора, вместе с Дашей готовили ужин в двух больших котлах. Аппетитный запах вареной баранины стал напоминать, что пора обеда, давно прошла. Заметил, что одна из женщин Зелим бея помогала готовить ужин и девушки вполне спокойно принимали её помощь, они даже о чём-то говорили.

Я сидел на ступени террасы и отдыхал в ожидании сигнала к приёму пищи. Нарисовался прапорщик с двумя солдатами. Второго отпустил хозяин, в отличии от прапорщика, солдаты были не так сильно истощены, видимо, кормили их лучше, а то не смогут работать. Вот они и страховали офицера. Уже немного отмытые, переоделись в черкески.

— Здравия желаю, господин сотник, рядовой Локтев. Дозвольте, ваше благородие, оружие взять? — Спросил он.

— Более в плен не сдамся, будя с меня.

— Вроде не калечный, чего такой злой? — Поинтересовался Эркен.

— Кто ж свой скот калечить будет, лучше не спрашивайте, вспоминать тошно.

— Ну так пойдём, оплатим твой должок. — Предложил я.

— Да как-то не можется, ваши, хозяина пристрелили. Остались жинка его с двумя дитями и дед со старухой, не поднимется рука их резать. — Вздохнул Локтев.

В этом весь русский человек. Правильно или нет, не знаю. Я бы тоже не стал мстить женщинам и старикам. Емелю смог обречь на мучения, потому что, это по справедливости.

— Эркен, подбери им ружья и кинжалы, прапорщику пистоль с кинжалом. Надеюсь, осилите прапорщик? — С сомнением посмотрел на него.

— Слушаюсь, ваш бродь, — посторонние, потому и официальное обращение.

Эркен с солдатами пошёл к куче оружия, сложенного под навесом.

— Скажите, сотник, а не тот ли вы хорунжий, который разбойников на дороге побил?

— Тот, прапорщик, вы пока особо не налегайте на еду, жидкое и понемногу. Сразу много, станет плохо. — Заметил я Аслана, несущего мой котелок. Он расстелил кусок материи, поставил котелок и кусок чурека сверху.

— Солдат тарелька сейчас принесет. — Ответил он на мой вопросительный взгляд.

Бойцы принимали пищу партиями. Прапорщик отошел с солдатами к импровизированному столу.

— Джигитов покормил?

— Канечьно, в канюшне сидят, кушают. Говорить с тобой хочу, камандир.

— Говори, — я с удовольствием поглощал густой суп.

— Вон, женщина, молодой видишь, Адалат, зовут, второй жена Зелим бея. Просит тебя забрать с собой, — он посмотрел на меня.

Я чуть не поперхнулся, откашлялся.

— Зачем она мне?

— Как зачем, ты молодой, женщина нада, она молодой, красивый, твой наложница будет.

— Вот и возми себе.

— Нет, камандир, дом нет, деньги нет, какой жена.

— Ну дом построишь, деньги дам на первое время, потом заработаешь. — Усмехнулся я.

— Нет такой жена не надо.

— Значит, тебе не надо, решил мне спихнуть. — Рассмеялся я.

— Зачем пихнуть, она детей родить не может, савсем. Какой семья, если дети нет. Зелим бей отказался, хотел домой, назад отдавать, три года нет детей. Первый жена два есть, Адалат нет. Она не хочет домой, такой женщина плохо в селении, никто не возьмёт в дом, женщины не уважать будут, плохо говорить. Она попросила меня говорить тебе. Хочет твоя наложница быть, смотреть за тобой, готовить, убирать. Ни кто другой не хочет, только с тобой хочет.

— Ну-ка позови её. — Решил лично поговорить с претенденткой на моё тело.

Аслан привёл девушку. На вид не больше восемнадцати, хотя трудно судить. В тёмном балахонистом платье, тёмном платке, скрывающего пол лица, большие чёрные глаза. Смотрю на неё, она робко пытается посмотреть на меня, но сразу опускает взгляд.

— А вдруг у неё ноги кривые или ещё какие дефекты тела. — Обеспокоился я.

— Боже, о чём я думаю. О чём, о том самом. Даже Аслан заметил, что мне нужна женщина. Блин, как бы посмотреть на неё без платья. Адалат, ты действительно хочешь стать моей наложницей?

— Да, господин. Пожалуйста, не отвергайте меня. Я буду преданной и покорной служанкой. — Перевёл Аслан.

— Голос очень даже приятный. Покажи мне своё лицо. —

Она опустила платок.