"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Третьяков Андрей - Страница 1497

Через несколько минут после взлёта я ощутил лёгких толчок сзади. Перегрузка пропала: ракета-носитель отстыковалась.

Мы были в космосе.

Когда наступила невесомость, я рефлекторно вцепился в края кресла-ложемента. Была полная иллюзия, что мы падаем — причём падаем не на Землю, а с Земли, поскольку родная планета висела прямо у нас над головами.

По мне так не самое приятное ощущение. Я закрыл глаза. Тут же накатил приступ головокружения. Нет, всё же с открытыми глазами было лучше.

— Ну как вы, ребят? — послышался голос Рубина в шлемофоне.

— Нормально, — первым ответил Пуля. — Только плечи того… немного побаливают.

— Да, говорят, в «Союзах» комфортнее. Но по мне так тоже нормально, — ответил пилот. — Кстати, поздравляю! Вы теперь официально космонавты. Только что пересекли линию Кармана. Граница космоса!

Я скосил глаза на соседний ложемент. Пуля тоже глядел на меня. Мы одновременно улыбнулись, потом пожали друг другу руки.

— Невесомость это круто! — сказал Пуля.

— Это ненадолго, — вздохнул в шлемофоне голос Рубина. — Скоро начнём торможение. Кстати, не пугайтесь огня: тут многоразовая тепловая защита, наше ноу-хау.

Время старта и траекторию рассчитали таким образом, чтобы приземлились мы около двух часов ночи по местному времени. Так было рекомендовано принимающей стороной, чтобы не привлекать внимание широкой общественности.

В качестве места приземления был указан один из частных аэродромов, в двухстах километрах от Денвера. Местность там была относительно безлюдной, вокруг только фермы да заброшенные шахты. Поэтому и пострадала несильно — по нашим меркам, аэродром находился в зелёной зоне.

Навигационное оборудование и огни, разумеется, не работали. У них восстановление даже не начиналось толком — гражданский конфликт едва закончился.

И всё-таки на подлёте я заметил, что внизу есть огоньки: мелкие городишки и фермы смогли наладить электроснабжение самостоятельно. Больше того, визуально над территорией Штатов таких огоньков было больше, чем у нас.

Когда на Западе встали силуэты гор, закрывая зубчатой линией звёздное небо, гул движков истребителя вдруг стих. Я опять рефлекторно вцепился в ложемент. Что случилось? Горючее не рассчитали? Отказ электроники? Как же обидно-то…

— Ребят, если что — не паникуем, — сказал Рубин, будто почуяв мою тревогу. — Мы в невидимом режиме. Движки на минимуме до посадки, плюс активный шумодав. С техникой всё нормально.

— А, да? — ответил Пуля. — А я подумал, что планировать будем!

— Аэродинамическое качество у нас не слишком больше, — сказал Рубин. — На планирование я бы не очень рассчитывал…

Я про себя отметил это «у нас». Будто Рубин считает себя и машину единым целым. Впрочем, что удивительного?

В том секторе, куда мы летели, никаких огоньков не было совсем. Лишь у самого горизонта что-то мелькало: то ли автомобильные фары, то ли лучи прожектора.

Гул ветра за бортом постепенно менял тональность. Мы замедлялись.

Темнота снаружи была откровенно пугающей. Я понимал, что в распоряжении Рубина есть самые совершенные электронные глаза, подключенные непосредственно к его нервной системе — но всё равно. Любая техника может отказать, особенно такая сложная…

— Внимание, садимся, — совершенно неожиданно сказал пилот.

Мне казалось, что до земли ещё минимум пара километров….

Едва ощутимое касание. Торможение, натянутые ремни и… снова тишина. В этот раз даже без гула ветра за бортом.

— Ну что, где они? — спросил Пуля. — Видно?

Нас, конечно, должны были встречать. Именно такой была договорённость.

— Странно… — растерянно сказал Рубин.

— Что? — спросил я.

— Никого не наблюдаю… перепроверяю, может, полосу перепутали — тут это не мудрено. Их много…

Какое-то время сидели в тишине и темноте. Только приглушённо светился центральный дисплей.

— Да нет, всё верно, ребят, — сказал пилот. — Мы на месте.

— Может, они появятся, когда мы выйдем? — предположил Пуля. — Осторожничают?

— Я просканировал местность на пять километров вокруг, — ответил Рубин. — Нет здесь людей. Совсем. Даже автомобилей нет. Только пара старых джетов, похоже, неисправных — на стоянке возле ангара.

— Надо принимать решение, — сказал Рубин. — Тор?

Меня назначили старшим наземной миссии. То есть с того момента, как мы остановились на полосе, решения принимал я.

— Может, на связь выйдем? — вмешался Пуля. — Как-то не хочется сразу обратно…

— На связь только в экстренных случаях, — напомнил я.

— Так а чем случай не экстренный?

— Когда нашей жизни или миссии будет угрожать неустранимая опасность, — добавил я.

— Тогда что? Может, подождём? Они же могли время перепутать, так? — спросил Рубин.

— Могли, — ответил я. — И время, и место. Все мы люди. Если бы это была ловушка — на нас бы уже напали, так? А Рубин говорит, тут никого… да, скорее всего, это какая-то ошибка. Накладка в обмене информацией.

— Похоже на то, — согласился Рубин.

— Мы же должны были оставить истребитель в каком-то ангаре, да? — спросил я. — По первоначальному плану?

— Вон в том, — ответил Рубин. После чего на мониторе появилось синтезированное изображение окрестностей. Ангар был выделен красным цветом.

— Он закрыт? — спросил я.

— Как раз нет. Ворота нараспашку, и внутри пусто, — ответил Рубин.

— Будто готовились нас встречать, да? — спросил Пуля.

— Может быть, — ответил я. — А может и нет. Так что просто сохраняем бдительность. Давайте так: загоняем машину в ангар. Рубин, ты остаёшься с машиной. При малейшей угрозе захвата — старт и домой.

— Хочешь, чтобы я вот так запросто вас тут бросил?

— Слушай, мы сможем сами о себе позаботиться. И вернёмся при необходимости, найдём способ, сколько бы времени это не заняло, — ответил я. — А такая техника не должна попасть не в те руки. Ни при каких обстоятельствах. Это ясно?

— Ясно, командир, — вздохнул Рубин. — Понято. Принято.

Я почувствовал, как машина двинулась и мы медленно покатили в сторону ангара.

Мне ужасно хотелось избавиться, наконец, от лётного костюма. И особенно — от пипетки. С мочеприёмником я чувствовал себя не героем — покорителем пространства, а каким-то подопытным кроликом.

Наконец, машина полностью скрылась в ангаре. Рубин заглушил двигатели, фонари обеих кабин открылись.

Отстегнув кислородную маску, я вдохнул воздух полной грудью. Пахло перегретым металлом, керосином и ещё чем-то растительно-экзотическим.

Забавно, что в таком высокотехнологичном средстве передвижения для высадки в нештатных условиях был предусмотрен верёвочный трап. Самый обычный, с узелками — он находился в сложенном состоянии в специальной нише.

Когда мы с Пулей спустились, Рубин уже ждал нас внизу. Он включил часть наружного освещения возле кабин, на самый минимум, только чтобы рассеивать темноту огромного пустого помещения.

— Пока нас нет, жди в кабине, — сказал я. — Чтобы если что стартовать сразу.

— Принял, — улыбнулся Рубин. — Кстати, разведу рекомендую начинать с севера. Там какая-то обитаемая ферма, километрах в пятнадцати. По данным партнёров население тут лояльное, можно выйти на контакт с властями. Только осторожнее: народ после войны нервный.

— Понятное дело, — ответил Пуля.

— Спасибо, так и поступим, — ответил я. — Багаж открой, будь добр.

— О, да! Нормальная одежда! — обрадовался Пуля. — Наконец-то! Блин, как ты в этой штуковине часами сидишь! — он обратился к Рубину, очевидно, имея ввиду лётный костюм.

— Сутками иногда, — ответил Рубин. — Дело привычки.

— Наверное.

Наша задача была разведывательной, так что стандартное и даже нестандартное тактическое снаряжение не годилось. Поэтому нас снабдили одеждой, с виду похожей на обычную гражданскую: джинсы, кожаные ботинки «Рэд Винг», майка, свободная клетчатая рубашка, отлично маскирующая наплечную кобуру, тёплый жилет (со встроенными скрытыми бронепластинами), бейсболка с изогнутым козырьком (и композитной бронёй).