"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Третьяков Андрей - Страница 1428

— Ясно, — кивнул я, продолжая ругать себя и пытаясь сообразить, как организовать поиски с нашими ограниченными ресурсами.

— Ну ясно, значит, ясно, — она скрестила руки на груди.

— Куда ушёл? Следы остались? — спросил я.

— Почём знаю? — она пожала плечами, — вроде не видела…

— Камеры не смотрели?

— Камеры? — она округлила глаза.

— Да, записи, — кивнул я. — Тут же электричество не отключалось. Пойду, поищу Семёна, надо посмотреть…

Оля посмотрела под потолок. В коридоре камеры было две — на противоположных концах. А ещё они были в палатах и в гардеробной. Я их сразу приметил, но тогда это значения не имело: обычное дело для медицинских учреждений. Тем более оснащённых по всем правилам. Камер не было только в смотровых и процедурных — там, где мы проводили допрос.

— Думаешь, они работают? — с сомнением спросила Оля.

— Вот и выясним, — кивнул я.

Семён нашёлся на втором этаже, возле аптечного склада. Осматривал шкафы, сверяясь с бумажными списками в руках.

— Слушай, где здесь операторская или комната охраны? — спросил я.

— В смысле? — тот недоумённо захлопал глазами.

— Записи с камер. Мониторы где? И диски?

— А-а-а, это! Да, будка справа от гардеробной!

— Они работают? — уточнил я.

— Ну айтишники в прошлом месяце что-то копали. Говорили, что вроде да. Только охранника у нас не было — поэтому принимать некому было. Я так, проверил для проформы… но я не спец же.

— Ясно. Пошли смотреть.

Камеры работали исправно. Система имела резерв записи в целую неделю, после чего старые файлы уничтожались, а на их место писались новые.

Разобравшись с управлением, я нашёл нужную камеру в палате и в коридоре.

— Дим… — вдруг сдавленно произнесла Оля.

Я отвлёкся от записей и посмотрел на неё. Она вдруг спала с лица и резко побледнела.

— Да? — спросил я.

— Не надо.

— Что — не надо? — спросил я.

— Это я его выпустила. А он потом замок повредил… по моей просьбе.

Я посмотрел на Семёна. Тот, кажется, очень жалел, что не имеет возможности раствориться в воздухе.

— Семён, выйди отсюда, пожалуйста, — попросил я спокойно. — Если что ты ничего не слышал. Это ясно?

Фельдшер быстро кивнул и с невероятной прытью для его комплекции исчез из помещения.

— Зачем? — спросил я.

Оля молчала.

Тогда я включил перемотку камеры в номере.

— Дим… не надо, — снова попросила она.

— Мне надо посмотреть, куда он ушёл, — возразил я.

— Это удобнее снаружи посмотреть, разве нет?

Я остановил запись. Отвернулся от монитора и посмотрел в её глаза, в которых стояли слёзы.

Глава 27

У меня есть хорошая привычка: я не терплю недосказанность. Когда есть возможность в чём-либо убедиться лично — не верю на слово. Не принимаю свои догадки. Стараюсь проверять всё по максимуму.

Эта привычка не раз спасала мне жизнь.

И в этот раз, несмотря на умоляющий взгляд Ольги и её плотно сжатые губы, я продолжал мотать запись.

Если бы вдруг стало понятно, что они стали близки — Ольга и вражеский лётчик — я бы остановился на этом моменте, зафиксировав сам факт, и уже исходя из этого принимал бы дальнейшие решения.

Но ничего подобного в палате не происходило.

Сначала они довольно долго говорили. Оля всё это время стояла рядом с его койкой, скрестив руки на груди. Он же сидел, свесив ноги и активно жестикулируя. Постепенно Оля опустила руки и тоже начала отвечать, используя жесты.

Жаль, что камера не была оборудована микрофоном, иначе всё было бы проще.

В конце разговора она кивнула и вышла из помещения. Лётчик же, улыбаясь, лёг на спину и заложил руки за затылок. Так он и пролежал, пока Ольга не вернулась с подносом, на котором были разложены предметы для инъекций.

Лётчик сел на кровати и, снова улыбаясь, охотно подставил свою руку. Ольга улыбнулась ему в ответ и ввела что-то с помощью шприца. После этого снова вышла.

Я промотал ещё где-то полчаса записи. Ольга снова вернулась, неся с собой тёплую одежду: где-то добытый ватник со штанами, которые использовали вахтовики, валенки и термосумку. В коридоре она оставила пару широких лыж.

Лётчик просиял, начал кивать головой, очевидно, благодаря её.

Перед тем, как они вышли из палаты, Ольга указала на замок и что-то сказала. Лётчик вернулся в палату, взял полотенце, сложил его в несколько слоёв, приложил к двери на уровне замка. Потом огляделся и несколько раз сильно ударил. Сняв полотенце, он осмотрел повреждения и, удовлетворённо кивнув, что-то сказал Ольге. Та тоже кивнула и улыбнулась в ответ.

С помощью записей с наружных камер наблюдения я увидел, как лётчик уходит из посёлка — на север, в противоположную от железной дороги сторону.

Наблюдая за моими манипуляциями, Ольга молчала.

У меня же ушло несколько минут на то, чтобы понять, чему именно я стал свидетелем. И только поняв это я заговорил.

— Что было в шприце? — спросил я. — Ведь совсем не то, что он подумал, верно?

Ольга закрыла глаза, глубоко вздохнула, но всё-таки ответила.

— Верно.

— Почему так сложно? — спросил я. — Он ведь был в твоей власти, по сути. Ты могла бы сделать так, чтобы он умер на месте. И никто из специалистов не смог бы понять, почему именно это произошло.

Она внимательно посмотрела мне в глаза.

— Ты бы понял.

Что ж, пожалуй, она права. Не сразу, но наверняка понял бы.

— Стоило ли оно того? — вздохнув, спросил я.

Снова последовала долгая пауза. Оля отодвинула от пульта второе кресло и заняла его. Какое-то время рассматривала изображение на стоп-кадре. Потом начала говорить.

— Я не планировала это изначально. Но на всякий случай старалась скрыть своё отношение. Отказалась от участия в допросе, потому что подумала, что могу сорваться. Наделать такое… за что потом было бы очень стыдно. А ещё я хотела сохранить доступ к нему. Если говорить откровенно, я думала о том, что с ним может быть дальше. Обмены, торг, вот это всё… то, что мне очень тяжело было принять… я ведь не рассказывала про мужа, да? Про то, как эти ублюдки звонили…

Она всхлипнула и прижала ко рту руку. Я продолжал молчать, давая ей возможность взять себя в руки.

— В общем, я бы не хотела допустить, чтобы он снова оказался среди своих. В безопасности. Особенно после того, как тот парень, Саша, водитель умер у меня на руках.

Ещё одна пауза.

— Когда ты поняла, что сделаешь это? — спросил я.

— В последний момент, — ответила она. — Это правда. Сначала я хотела просто поговорить. Увидеть в его глазах подобие раскаяния… что-то человеческое, понимаешь?

Она посмотрела на меня. Я кивнул в ответ.

— Но тот сразу начал меня прощупывать. Профессионально. Прошёлся по ключевым болевым точкам, которые должны были бы быть у врача, работающего в глубинке… и в какой-то момент я начала ему подыгрывать. Он рассказывал, что большая часть США уцелела, что система ПРО отработала на отлично, и что скоро оккупационный корпус доберётся и до наших мест. Потом добавил пару картинок из замечательной американской жизни. И уже после предложил сотрудничество за вознаграждение.

— Что он предложил? — спросил я. — Выезд за океан?

— Это если я захочу. А если нет — работу в оккупационной администрации. «У тебя будет возможность наладить жизнь по-своему», — говорил он…

— А ты?

— Дим, меня такая злость взяла… никогда в жизни ничего подобного не испытывала. В тогда-то я и придумала этот план: чтобы тело не прятать, не объясняться… и я начала играть. Сказала, что наши люди заметили высадку их группы за дальним лесом на севере. И что это, наверно, его ищут. Он сразу оживился такой, решил, что дело в шляпе. Ну, я его чуть притормозила: рассказала про погодные условия, про хищников, про то, что до своих добраться ему очень сложно будет. И после этого пообещала помощь — вещами, продуктами, медикаментами. Ещё сказала, что у меня есть доступ к нашей военной фармакологии, которая позволяет без критического вреда для здоровья выживать длительное время, сохраняя силы в условиях низких температур…