"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Третьяков Андрей - Страница 1408

Саныч привёз меня, Ольгу и директора. На месте нас встречал Фёдор и ещё несколько дюжих мужиков с охотничьими карабинами и ружьями. У одного из них была перевязана рука, и Ольга сразу направилась к нему, чтобы забрать в салон УАЗика и обработать рану.

— Однако… — вырвалось у меня, когда я увидел оружие.

— Угу, — согласился стоявший рядом Фёдор.

— Ночью кто-то был рядом? — спросил я.

— Конечно, — кивнул охотник. — Мы менялись каждые два часа. Шеф сказал, что остальное до утра терпит, — он кивнул на Петра.

— Как всё произошло? — спросил я.

— Володь, поди сюда, — он позвал одного из мужиков.

Тот подошёл вразвалочку и с важным видом встал рядом.

— Ты был с Костей?

— Да, мы вдвоём дежурили, — кивнул мужик.

— Костя — это раненый? — уточнил я.

— Верно, — кивнул Володя. — В общем, дело так было: мы делали пеший обход, раз в час, как шеф установил. Сначала услышали: тарахтит что-то. Вроде как со стороны посёлка. Я решил было, что наши и хотел вперёд выйти встретить, но Костян сказал, что звук движка необычный. У нас он таких не слышал. Ну, мы решили затаиться и посмотреть, что дальше будет. И, в общем, подкатывают тут такие эти мужик с бабой. На снегоходе крутом каком-то. Деловито так. Глушат двигатель, что-то разгружают на снег. Потом начинают переговариваться, ходят долго вдоль вагонов. Потом начинают что-то ковырять под одним из них. Ну мы тут и решили, что надо бы их брать, а уже потом разбираться. Мы вышли оба сразу, ослепили их фонариками. Думали, сейчас тёпленькими возьмём — а чего бояться-то было? Обычный мужик с бабой. А он хрясь — и пальбу открыл! Костику руку прострелить успел. Баба промахнулась, свезло мне. Может, оно и по-другому надо бы — но как-то башка в тот момент не соображала вообще. Я пальнул и завалил её на месте… — Володя грустно вздохнул. — А мужик этот, в общем, шустрый такой: на меня ринулся и ружьё отнял. Ну как отнял: попытался. А Костик, не будь дураком, его ножом того… вот все и дела.

— Все и дела… — вздохнув, повторил я и погладил подбородок. — А транспорт их где? Не трогали? И что они под вагоном делали?

— Не, не стали по темноте, — махнул рукой Володя. — А снегоход ихий там, за вагоном, — он указал влево, где путь поворачивал по широкой дуге, скрывая часть вагонов.

— Ясно, — кивнул я, после чего направился в указанную сторону. Директор и Володя пошли за мной.

Это была новенькая «Ямаха». Незнакомая мне модель. Даже на вид — мощная и дорогая. Её багажник был открыт, и я с любопытством заглянул внутрь. Детонаторы. Шашки. Брикеты пластида. Таймеры — электронные и обычные. В общем, полный набор «юного взрывника». Я присвистнул.

Потом заглянул под вагон, к которому вели следы. И снова присвистнул: тут со знанием дела начали монтировать целую взрывную систему. Причём целью было не вскрыть вагон, а полностью уничтожить содержимое. Очень уж много взрывчатки было — килограммы, если не десятки. Признаться, я такого ещё не видел никогда.

К счастью, детонаторы и систему подрыва диверсанты установить не успели. Иначе по крайней мере часть груза застрявшего поезда до утра наверняка была бы потеряна.

— Ничего не трогать тут, — сказал я, обращаясь к Володе. — Технику тоже. Не пытайтесь заводить и садиться.

— Понятно, — кивнул Володя.

— Нужно будет время и подготовка, чтобы снять эти художества, — сказал я, и добавил, обращаясь к Петру: — нам поговорить надо будет.

— Надо, значит, надо, — вздохнул тот.

Я вернулся к телам и, насколько было возможно, обыскал их. У мужика я нашёл российский паспорт на имя Жданова Кирилла Михайловича, семьдесят восьмого года рождения, прописанного на Советской улице, дом семьдесят шесть в Каменногорске. Кроме паспорта в скрытых карманах и полостях нашлось: два метательных ножа, спутниковый телефон, несколько ампул с прозрачной жидкостью в пластиковом контейнере, миниатюрный прибор ночного видения, запасные магазины к «Глоку». Возможно, было что-то ещё — но мне надоел процесс, и я дал команду мужикам грузить тело в багажник УАЗика.

У женщины, помимо ножей и ещё одного миниатюрного пистолета, оказалась с собой ручка и косметичка, которые я благополучно отложил в сторону и наказал никому не трогать. Потом и её отнесли в багажник.

— В лазарете морг есть? — спросил я у директора.

— Нет. Не предусмотрен. Предполагалось, что в подобный случаях скорая будет отвозить тела в Каменногорск, в ЦРБ.

— Ясно. Тогда, наверно, надо будет выделить какой-то ящик и оставить их на улице. Тела исследовать не надо — это может быть опасно.

— Кто они такие? Диверсанты? — спросил директор.

— Давайте в тепле поговорим, — сказал я. — И машинистов позвать можно…

— Добро, — кивнул Пётр.

Ольга осталась в лазарете — пациент с лучевой болезнью требовал много внимания. Ваня и Никита вместе пошли в школу. Младшего хотели отправить в садик — но он категорически отказался, поэтому мы попросили учительницу, чтобы он просто посидел на уроках, под присмотром Вани. Та согласилась.

Меня и директора Саныч повёз дальше, в администрацию. Потом он же поехал в гостевой дом, чтобы привезти машинистов.

От хозяйских щедрот мне снова перепала чашка кофе.

— Меня очень тревожит это происшествие, — начал директор, когда мы остались наедине.

— Обоснованно, — кивнул я.

— У вас есть информация по таким… людям?

Дальнейшие свои ответы я тщательно обдумывал. Да, кругом ядерная война — но ведь секретность никто не отменял. Я всё-таки надеялся, что остатки государства уцелели. А разглашение чувствительных сведений, ещё и в военное время могло обернуться скверно. Да, я не ответил на звонок — но это не такой значительный проступок, учитывая все последующие обстоятельства.

— Скажем так, я могу только предполагать, — ответил я, глядя директору в глаза. Он умный мужик, должен понять. — Возьмём угрожаемый период. Что бы вы делали на месте ведущих спецслужб своей страны? Какие бы методы и способы использовали для защиты своих интересов, в том числе в течение горячего периода? Или ядерного конфликта?

Директор понял.

— Что ж, — кивнул он. — Давайте пофантазируем.

— Думаю, внедрение спящих ячеек было бы одним из приоритетов, — продолжал я. — Безусловно, они, эти ячейки, специализировались бы на различных целях и задачах военного времени. Кто-то максимизировал бы ущерб от смуты и потери управления в уцелевших городах. Кто-то, возможно, даже пытался бы установить свою власть. Отдельные группы занимались бы наземной разведкой, передавая сведения, недоступные удалённым техническим средствам. Но особой кастой, как мне представляется, являлись бы диверсанты, очень высокого уровня. Которых бы всю жизнь готовили к чему-то крайне значимому. В военное время это уничтожение высшего военного и политического руководства, ключевых узлов управления и связи. Важнейших уцелевших элементов стратегического вооружения. Средств связи с подводными лодками. Вот, кажется, и всё, что я могу придумать.

Пётр довольно долго молчал, прихлёбывая кофе.

— Не хотите пофантазировать, что могло быть в том поезде? — наконец, сказал он. — Я слышал, наши воссоздали ракетную платформу для скрытого перемещения стратегических ракет…

— Это точно не тот поезд, — улыбнулся я. — Во-первых, он бы уже давно отстрелялся. И это было бы очень заметно. А во-вторых, насколько мне известно, он был замаскирован под состав вагонов-рефрижераторов, на не под контейнеры.

— Модификации поезда могли бы держать в тайне… — заметил директор. — Как бы то ни было, с машинистами надо обязательно переговорить. И после этого проверить груз. Согласны?

Я кивнул, и сделал ещё один глоток кофе.

Вскоре Саныч привёз машинистов. Они немного отошли за ночь, но всё равно выглядели сильно подавленными. Я рассмотрел их повнимательнее. Один постарше, может, под полтинник. Суховатый, с глубокими морщинами на лице и глубоко посаженными карими глазами. Второй моложе, около тридцати, с круглым лицом и носом картошкой. Оба носили бороды. У того, что старше, она была седой.