"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Третьяков Андрей - Страница 1008

Девушка вздохнула, отошла от окна и присела к изящному резному столику возле зеркала.

– Я хочу домой…

– О нет! Опять? Да еще и с утра пораньше! – лежащая на тахте Дира картинно заломила руки. – Ты зануда, Мьюла. Ты изводила меня своим занудством все пятнадцать лет обучения. Я терпела, потому что ты моя соседка по комнате и…

– И делала за тебя все контрольные по природной и боевой магии, – ехидно подсказала Мьюла.

– Нет, не поэтому, – возмутилась Дира. – А потому, что ты моя подруга и я люблю тебя. И если я не скажу тебе правду, ее не скажет никто. А правда в том, что ты – симпатичная молодая девушка – проводишь свою жизнь на тренировочных площадках с мечами в руках, или за книгами в библиотеке, или в тоске по дому, вместо того чтобы отплясывать на балах, посещать приемы и фуршеты, кружить парням головы и радоваться жизни.

– Ты это делаешь за двоих, Дира. Сколько у тебя сейчас поклонников? Трое? Четверо?

– Двое, но речь не обо мне. Не уводи разговор в сторону, Мьюла. Лучше скажи, когда ты в последний раз целовалась с парнем и целовалась ли вообще?

– Дира!

– Что – Дира? Я уже двадцать лет Дира!

– Двадцать три, – поправила Мьюла.

– Это неважно. – Дира соскочила с тахты, одергивая коротенькую шелковую ночную сорочку, подошла к сидящей у зеркала Мьюле, обняла за плечи и проникновенно сказала: – Пойми, подруга, тебе не всегда будет двадцать… три. Лет через десять ты спохватишься, пожалеешь, что даром растратила самые чудесные годы своей жизни, но будет уже поздно.

– Ты мудра не по годам, – фыркнула Мьюла.

– Я целительница, – пожала плечами Дира. – Меня учили врачевать не только тело, но и душу. И как целительница, я советую тебе: хотя бы на сегодняшний вечер забудь свое занудство, стань легкомысленной и взбалмошной, вспомни, что тебе двадцать… э… три, что вечером бал выпускников. На балу будет наследный принц, не говоря уже о прочих – не наследных, а также… – Дира сделала многозначительную паузу. – Говорят, что кое-кто из Высших почтит бал своим сиятельным присутствием. Будто бы трое дейвов уже прибыли в Армион. Одна женщина и двое мужчин.

– Про женщину не скажу, а мужчины точно прибыли, – помрачнела Мьюла и машинально потерла рукой шею с едва заметной ниточкой свежего шрама.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Дира, не заметив судорожного жеста подруги.

Мьюла замялась.

– Ну… Встретила их вчера у ректора Стауна.

– У ректора? – переспросила Дира. – И как они? Симпатичные?

– Да… Нет… Не знаю… Не разглядела… – забормотала Мьюла, пряча взгляд.

– Наверняка симпатичные, – сделала вывод Дира. Все дарианцы знали, что дейвы, в отличие от амечи, умеют принимать облик по желанию. Среди амечи попадались всякие – высокие и низкие, худые и полные, смазливые и страшненькие, а дейвы в человеческом обличье были все, как один, красавцы и красавицы. – Да, они-то как пить дать симпатичные. А ты растяпа. Такой случай упустила! Надо было не только их разглядеть, но и себя показать. В выгодном свете.

От ее слов Мьюла содрогнулась и прижала руку к животу, словно ощутила внезапный приступ боли. Дира снова ничего не заметила. Она повертелась, принимая изящные позы, демонстрируя, как надо было кокетничать с дейвами.

Мьюла поглядела на подругу, на ее сияющие глаза и подумала, что если бы сейчас наступила ночь, синие глаза Диры осветили бы комнату ничуть не хуже свечей.

– Остынь, Дира. Высший не самая лучшая компания для смертной. Мы слишком разные. – Мьюла снова потерла рукой шею, затем подреберье и помотала головой, отгоняя страшные воспоминания. – Они…

– Что – они?

– Ну… Даже если ты понравишься кому-нибудь из них, это не продлится долго. Несколько месяцев – от силы год, а потом…

– Плевать на потом! Ты не понимаешь. Пусть год, но какой! Путешествия, миры, все блага и тайны вселенной! Говорят, Высшие очень внимательны и щедры. Помнишь, Парина рассказывала, что знакомая ее знакомой…

– Я помню, – с досадой перебила Мьюла. Она взяла костяной гребень и принялась расчесывать волосы, желая успокоиться. Ее так и подмывало рассказать правду о своей вчерашней встрече с дейвами, об их «внимательности и щедрости», но она не хотела расстраивать Диру. – Я помню слова Парины, но «знакомые знакомых» всегда несут всякую чушь.

– Э нет. Я чувствую, что сегодня вечером свершится что-то необыкновенное. Мне бы только подцепить кого-нибудь из Высших, а дальше… Уж я-то свою удачу не упущу. Уверена, что годом дело не ограничится. Посмотри, разве я не хороша? – Дира повертелась перед зеркалом, внимательно разглядывая свою точеную фигурку в шелковом белье. – У меня нет ни одного изъяна, – с удовлетворением констатировала она и качнула головой, отчего ее роскошные волосы заструились темной, блестящей рекой. – У меня самые густые волосы в Дарии. У меня дивная кожа и…

– Ты забыла похвалить свои глаза, – насмешливо подсказала Мьюла.

– Хорошо, что напомнила, – засмеялась Дира, – мои глаза сводят парней с ума. Синие, как океан! Такой цвет очень редкий, может, один на…

– Всю Дарию, – снова вмешалась Мьюла.

– Ты просто завидуешь, – фыркнула Дира. – У тебя-то глаза самого обычного золотистого цвета. А у меня…

– У тебя и в самом деле красивые глаза, – подтвердила Мьюла. – Кстати о глазах. Я хочу подарить тебе кое-что к окончанию Академии. Вот держи.

Дира с детской непосредственностью вцепилась в длинную плоскую коробочку черного бархата с вензелем в виде головы дракона на крышке и завопила:

– Ах, это же Баватти! Ювелир королевского двора! Глазам не верю, Мьюла!

– Ты открой.

Нетерпеливые пальчики моментально подцепили серебряную застежку и потянули крышечку вверх.

– О-о-о!

На черном бархате внутренней обивки коробочки лежало платиновое ожерелье с сапфирами такой чистой воды, что, казалось, камни вбирают в себя свет, ломают его тридцатью двумя гранями и излучают обратно, потрясая мир красотой своего сияния.

– Как раз подойдет к твоим синим глазам и бальному платью, – сказала Мьюла.

– Ах, это чудо! Но откуда у тебя столько денег? Ты что, получила наследство?

– Какое наследство, – фыркнула Мьюла. – Я из бедной шахтерской семьи, ты что, забыла?

– Тогда ты ограбила ростовщика, не иначе. Или… – Дира лукаво подмигнула подруге, – у тебя завелся богатый любовник? То-то ты вчера пришла совсем невменяемая и уйму времени проторчала в купальной комнате. На вопросы не отвечала, разговаривать не хотела. Отговорилась усталостью и завалилась спать. Небось, переусердствовала в любовных играх, да?

Мьюла помрачнела.

– Глупости не говори, – отрезала она. – И вообще, будешь ко мне приставать, отберу сапфиры.

– Нет! – Дира взвизгнула и отпрыгнула на тахту. – По крайней мере, на сегодняшний вечер они мои. Уж на такую красоту я точно подцеплю себе кого-нибудь из Высших. Кстати, одевайся быстрее, пойдем к портнихе. Нужно забрать бальные платья. А по дороге ты расскажешь, откуда взяла эту прелесть.

Мьюла нерешительно взглянула на подругу. Чего-чего, а рассказывать правду ей абсолютно не хотелось.

3

Сапфиры попали к Мьюле весьма неприятным, если не сказать болезненным способом.

Накануне ее вызвал к себе ректор Стаун. Мьюла вызову не удивилась – с ней, как с лучшей выпускницей курса, за последнее время и кураторы, и сам ректор беседовали неоднократно, пересказывая предложения различных работодателей. Некоторые из предложений были чрезвычайно выгодны, в частности, сразу после выпуска сдавать экзамен на боевого мага пятого уровня, чтобы получить чин курета, или остаться в Академии куратором по боевым искусствам.

Мьюла всерьез подумывала согласиться на должность куратора, но не торопилась с ответом, поскольку предложения продолжали поступать.

Вот и сейчас она шла по коридору Академии, уверенная, что ее ждет очередное предложение работы.

Столичная Академия снаружи напоминала дворец, а по роскоши внутреннего убранства мало чем уступала королевским апартаментам. Красные ковровые дорожки в коридорах и на мраморных лестницах. Картины и скульптуры. Огромные, в человеческий рост, вазы и бронзовые канделябры с сотнями свечей. Позолоченная, обитая сафьяном и бархатом мебель из редких пород дерева. Бархатные портьеры с кистями на огромных окнах-витражах. Мозаичный паркет и ручной работы ковры. Таковы были все помещения Академии – и жилые комнаты абитуриентов, и классы, и кабинеты кураторов.