Невеста по ошибке (ЛП) - Маура Катарина - Страница 57

— Я одержим тобой, — пробормотал я ей в губы. — Каждой твоей частичкой. — Она стонет и обхватывает ногами мои бедра, ее тело прижимается к моему. — А я, детка, люблю все, что ты из себя представляешь, вплоть до твоей прекрасной души. Я люблю тебя, Рейвен.

Она отстраняется и смотрит на меня. Судя по ее глазам, она мне не верит, но это не страшно. Я проведу остаток нашей жизни, доказывая ей это.

Глава 51

Рейвен

— Давненько бабушка не собирала нас всех вместе так срочно, — говорит Сиерра, когда мы вместе идем к главному дому. — В последний раз она делала это, чтобы сообщить о твоей предстоящей свадьбе.

— Ты хоть представляешь, о чем может идти речь?

Сиерра качает головой.

— Без понятия. Я спрашивала своих братьев, и они тоже не имеют ни малейшего понятия.

Мой телефон начинает звонить и пищать, когда я смотрю на определитель номера. Я не сомневаюсь, что моя мама звонит по поводу чего-то, связанного с Ханной, и я не хочу это слышать.

— Кто это? — спрашивает Сиерра, глядя на мой телефон. Она закатывает глаза, увидев имя моей матери, и отклоняет звонок для меня, но моя мать тут же перезванивает мне. Она такая неумолимая. Если я не беру трубку, она продолжает звонить, пока не измотает меня.

— Мама?

— Рейвен, милая. Я пытаюсь дозвониться до тебя уже несколько часов.

Обычно я бы оправдывалась, но сегодня мне не до этого.

— В чем дело, мам? — Мне не нравится, что она называет меня милой, хотя все наши разговоры с тех пор, как я вышла замуж, были враждебными.

Она мгновение колеблется.

— Я слышала, Ханна и ты поссорились? Она была невероятно расстроена и сказала мне, что вы с Аресом… что вы вместе?

Я на мгновение стискиваю зубы и делаю успокаивающий вдох.

— Неужели? Полагаю, ты сказала ей смириться с тем, что она решила уйти от него? Напомнила ли ты ей, что я замужем за Аресом? Что удивительного в том, чтобы быть с собственным мужем? Конечно, она не думает ни о чем аморальном. Ты ведь воспитала ее лучше, не так ли?

Губы Сиерры приоткрываются, а затем она лукаво усмехается, кивая сама себе. Я закатываю на нее глаза и продолжаю идти.

Мама на мгновение замолкает, прежде чем прочистить горло.

— Арес и ты приедете домой на шестидесятилетие своего отца, не так ли? Ты проведешь с нами выходные?

Я колеблюсь. Когда мы с Аресом согласились вместе отправиться на день рождения моего отца, мы только поженились. Все было еще не так сложно, не так запутанно. Я не уверена, что кому-то из нас стоит находиться рядом с Ханной целые выходные. Я не хочу омрачать папин день рождения, и мы обязательно поссоримся.

— Да, — говорю я ей, смирившись. Я не могу продолжать убегать от своей семьи. В какой-то момент нам придется научиться сосуществовать.

— Пожалуйста, веди себя как можно лучше. Постарайся не раздражать свою сестру, хорошо? В последнее время ей приходится нелегко, и это сказывается на ее здоровье. Я беспокоюсь.

Гнев пускает корни глубоко внутри меня, и я крепче сжимаю телефон.

— Конечно, — обещаю я. — Надеюсь, ты сказала ей то же самое, мама. Я не буду ее провоцировать, но не жди, что я буду терпеть ее токсичное поведение хотя бы секунду, потому что я не буду.

— Токсичное? — возмущенно повторила мама.

— Даже не пытайся отрицать это, — предупреждаю я. — У меня нет ни времени, ни терпения разбираться с оправданиями, которые ты будешь придумывать для нее. Я приеду в эти выходные и привезу с собой мужа.

— Рейвен!

— Мне нужно идти, мама. Поговорим позже.

Я завершаю звонок и убираю телефон, не обращая внимания на ликующие взгляды Сьерры.

— Черт, девочка, — говорит она, ухмыляясь. — Чертовски вовремя.

Я пожимаю плечами.

— Я пыталась быть милой, Сиерра. Я была доброй и терпеливой, принимая во внимание чувства всех, кроме своих. Хватит.

Она берет меня за руку и переплетает наши пальцы, на ее лице появляется гордая улыбка.

— Ты сделана из стали, но в кругу семьи ты всегда была такой податливой. Они слишком привыкли к тому, что ты изгибаешься, чтобы сохранить мир, но пришло время поставить себя на первое место. Ты больше не одна, Рейв. Ты никогда и не была одна, но теперь ты официально Виндзор. Мы теперь твоя семья.

Я улыбаюсь ей.

— Я тебя слышу, детка.

Она ухмыляется.

— Я знаю, что слышишь, но я буду повторять, пока ты не примешь это на веру.

Я сжимаю ее руку в знак благодарности, когда мы огибаем угол и заходим в бабушкину гостиную, где нас уже ждут остальные.

Взгляд Ареса падает на наши соединенные руки, и он сужает глаза.

— Отпусти мою жену, — предупреждает он, его тон непреклонен.

Сиерра пристально смотрит на него.

— Она была моей еще до того, как стала твоей. Хочешь сразиться со мной, брат? Как думаешь, кого она поддержит?

Я выдергиваю свою руку из ее и качаю головой, подходя к Аресу, который тут же хватает обе мои руки и держит их в своих, ухмыляясь своей сестре.

— Вы оба такие дети, — бормочу я, оглядывая комнату. Нам все еще не хватает Луки и, конечно же, Диона, который находится в Лондоне.

Арес обхватывает меня за талию и наклоняется.

— Ты ведь знаешь, что это твоя вина, правда? Ты превращаешь меня в маленького, ничтожного дурачка.

Я смотрю ему в глаза и ухмыляюсь.

— И это мое величайшее достижение.

— Вы двое так отвратительно милы вместе, — простонал Лекс.

Зейн ухмыляется, когда Лука входит с Валентиной, своей секретаршей, и машет им, когда мы направляемся в столовую. Вэл улыбается мне и бросается навстречу.

— Рейв!

Я крепко обнимаю ее, а затем отступаю назад, чтобы оценить ее наряд.

— Мне нравится это платье на тебе.

Она ухмыляется.

— Я ношу только лучшее из лучшего, а этот дизайнер? Она превосходит их всех.

Я хихикаю, глядя, как она кружится в платье, которое я для нее сшила, и чувство гордости поселяется в моей груди.

— Дети, — зовет бабушка, окидывая всех нас взглядом. — Как вы уже догадались, я должна сделать объявление.

Мы все напрягаемся, зная, что, что бы это ни было, это коснется всех нас. Бабушка улыбается, ее взгляд на мгновение останавливается на Валентине и Луке.

— Лука, — говорит она. Его позвоночник выпрямляется, и он кивает. — Решение о твоей помолвке принято.

Валентина и Лука напрягаются, и я с любопытством наблюдаю за ними. Их отношения всегда интриговали меня. Она была приставлена к нему бабушкой, и он всегда ненавидел ее за это, однако она — единственная, на кого он полагается. Долгие годы я была уверена, что между ними вспыхнет любовь, но этого так и не произошло.

— Кто это? — спрашивает он, смирившись.

— Наталья Иванова, дочь Николая Иванова и наследница нефтяной империи. Нефть — это та отрасль, в которую нам еще предстоит войти, и это будет нашим входом.

— Наталья Иванова? — повторил он. — Светская львица? Она избалованная материалистка.

Бабушка сужает на него глаза.

— Она твоя будущая невеста. Она милая девушка, Лука. Вот увидишь.

Он стискивает зубы и без лишних слов разворачивается, его шаги громко стучат по мраморному полу, когда он уходит, захлопывая за собой дверь. Валентина смотрит ему в спину, колеблясь лишь мгновение, прежде чем пойти за ним. Бабушка смотрит им вслед и улыбается про себя. Что-то в этой улыбке мне не нравится. Она… она играет в какую-то игру? Конечно, нет?

— Что ж, — говорит она, вздыхая. — Все прошло как нельзя лучше, чем я могла надеяться.

— Иванова? — спрашивает Зейн. — Правда, бабушка? Он прав, знаешь ли. Эта девушка постоянно закатывает истерики на публике, устраивая ненужные драмы. Она никак не подходит для того, чтобы стать членом семьи Виндзоров.

Лексингтон кивает.

— Она не подходит Луке, — соглашается он. — У него не хватит терпения на такое поведение.

— Да, бабушка, — говорит Сиерра. — Это… это не очень хорошая идея.

Бабушка лишь улыбается и поднимает руку.

— Я взяла на себя смелость подать ужин, — говорит она нам. — Давайте больше не будем об этом говорить. Давайте вместо этого поедим.