Глашатай бога войны (СИ) - Харитонов Дмитрий - Страница 33

Халлар показал клещами куда-то в угол, где были сложены слитки металла.

— Справа — тот самый чугун.

Он опять критически повертел одну из поковок, которую уже начал вытягивать в прут и положил её на наковальню.

— А дальше из чугуна получают сталь, примерно в таких же печах, выжигая из них лишние примеси.

Прут был закопан в сухой песок, а Халлар начал измерять руку побратима.

— Для чего это? — с любопытством спросил Ицкоатль, отложив в сторону кусок чугуна, в котором пытался найти различия с теми брусками, из которых Халлар взял поковки.

— Оружие делается под своего владельца, — ответил бард. — Например то, что я тебе делаю, должно закрывать твою руку по локоть. Сделаешь чуть меньше — и локоть останется в опасности. Сделаешь чуть больше — и тебе будет неудобно им пользоваться. То же касается и рукояти — или её неудобно держать, потому что она маленькая, или — слишком большая. Рукоять для двуручного оружия измеряется для того же. Или им неудобно пользоваться, потому что кузнец не рассчитал, и кулаки вплотную друг к другу, или удобно, но рукоять гораздо больше, чем надо, и из-за этого слишком тяжёлая.

Рука была измерена, размеры перенесены на поковку, что дожидалась своего часа в сухом песке — теперь уже было видно, что это не очень толстый восьмигранный пруток с равномерными утолщениями по половине длины.

— Отрубить половину рукояти и поставить гарду, — довольно сообщил Халлар. — А потом я займусь метательными стрелками для себя.

— Я хотел бы тебе помочь, но не знаю, как, — вздохнул Ицкоатль. — Всё это требует большого опыта и знаний, которых у меня нет…

— И тем не менее, это и на десятую часть не так сложно, как то, что мне нужно, — отозвался бард и дал побратиму зубило на толстой ручке. — Наставь на отметку — и я по нему буду бить. Надрубим — уже неплохо. Отрубим — вообще замечательно.

Стержень, удерживаемый за конец клещами, лёг раскалённой частью на наковальню. Только теперь стало понятно, для чего Халлару помощь: ему не хватало третьей руки для удержания зубила.

Справились они быстро. Сказывались опыт барда и твёрдая рука Ицкоатля. Дальше пришёл черед шлифовальных кругов, а потом и масла, куда окунули раскалённый до светло-красного цвета пруток. А потом его закопали в тлеющие угли на несколько долгих часов, пока бард делал себе то, что он назвал метательными стрелками.

Ицкоатль с любопытством следил за его работой. Побратим упомянул, что для себя ему нужно что-то намного более сложное, но то, что выходило из-под его молота, совсем не выглядело ни сложным, ни таким уж опасным.

— Для чего они? — спросил наконец Обсидиановый Змей. — Они совсем не похожи на грозное оружие.

— Они им и не являются, — с улыбкой ответил Халлар. — По сути это те же метательные ножи. Только больше, другой формы и с дополнительным предназначением. Ножей ты можешь взять от силы десяток. И то на них потребуется уже две перевязи. Стрелки же крепятся к простым кожаным наручам, с их помощью можно заблокировать, скажем, удар меча, не опасаясь за руку и их просто больше.

— Но ты говорил, что тебе нужно более сложное оружие, чем мне, — напомнил Ицкоатль.

— Сложное, но не оружие, а изготовление, — улыбнулся бард. — Изготовление ещё и более долгое. Недели две займёт, не меньше. Что же до оружия для меня, то это обыкновенные парные кинжалы. Как знать, может и ты в оружейных рядах найдёшь что-то такое, во что влюбишься без оглядки, как я в гитару?

Глава 16

К вечеру в городе поднялась суета. По всем тавернам начали расспрашивать, не слышал ли кто, чтобы кто-то ушёл ночью из города и не вернулся. И вскоре о таком человеке стало известно.

— Миклас, — припомнил один из выпивох. — Миклас Батта, сын пекаря, поспорил с друзьями, что проведёт ночь в Страшной Яме, и полез прямо через стену.

— И что? — спросил посыльный барона.

— И всё, — выпивоха развёл руками. — Пропал Миклас. Больше никто его не видел.

Эту новость сочли крайне подозрительной, и Обсидианового Змея потребовали к барону.

В кабинете, кроме самого барона и стражника, оказался ещё и дознаватель. На вошедшего он воззрился с откровенной неприязнью: пришлось снова начинать уже закрытое расследование, такая ловкая задумка на поверку оказалась откровенной глупостью… Но пришлось признаться самому себе, что поспешил, и что этот молодой наглец оказался прав.

Миклас-то ушёл той самой ночью из города и исчез. Правда, за ним не водилось никаких серьёзных грехов, и на Тень он тоже не тянул — рубаха-парень, каких дюжина на двенадцать человек, но Игнак на ночного убийцу был похож ещё меньше. С его-то брюхом ползать по замковым стенам… Тут господин Саркан верно указал — стрелок он, может, и отменный, но скрытный убийца из него никакой.

— Дознатчики рассказывают, что той самой ночью, когда был убит Немет, Миклас Батта покинул город через стену и ушёл к Страшной Яме, — заговорил барон. — С тех пор в городе его никто не видел. Вот тебе задание, Саркан Джеллерт: ты найдёшь мне Микласа, а я отпущу Игнака.

Ицкоатль едва заметно кивнул. Неизвестный ему Миклас был совершенно ни при чём, но королевский дознаватель в этом очень быстро убедится, а если его милость желает сменить шило на мыло — кто Ицкоатль такой, чтобы в этом ему препятствовать? Микласу он ничего не был должен, а Игнак Ицкоатлю доверился.

— Как прикажете, ваша милость, — он слегка поклонился. — Когда отправляться?

— Хоть прямо сейчас, — барон пожал плечами. — Найди и приведи его. Живого. Или принеси, если он окажется мёртв.

Что-то в голосе барона заставляло думать, что мёртвый Миклас его устроит гораздо больше, чем живой.

— Тогда позвольте откланяться, ваша милость, — с этими словами Ицкоатль покинул кабинет Баласа.

Раскопки в памяти Саркана ни к чему не привели. Младший сын барона Джеллерта понятия не имел ни о какой Страшной Яме. Пришлось сходить на кухню, благо время было к ужину, и расспросить кухонную прислугу.

— Что за Страшная Яма такая? — как бы невзначай спросил он у старшей кухарки. — Слышал сегодня от барона, что там человек пропал, он велел разобраться, а я и знать не знаю, где её искать, яму эту.

— Опять пропал? — миска с кашей на миг замерла в руках Джизи, потом мягко опустилась на стол перед Ицкоатлем.

— Что значит "опять"? — Ицкоатль поднял взгляд на кухарку. — Там часто пропадают люди?

— Не часто, но пару раз в год, — подтвердила та. — Вы ешьте, господин Саркан, я вам сейчас всё расскажу.

Обсидиановый Змей не стал заставлять себя упрашивать и заработал ложкой.

— Есть налево от восточных ворот тропинка, — начала свой рассказ Джизи. — Там мало кто ходит, но иногда решаются, если надо на дорогу на север выйти. И где-то через полмили будет скала, не так чтобы большая, но под ней не то яма, не то пещера. Я сама там не ходила, но кто ходил, все как один говорят — даже в жаркий день оттуда будто холодом тянет, и чем ближе к ней, тем страшнее становится. Всякие ужасы сразу на ум приходить начинают, и даже хромые в конце концов бегут оттуда вприпрыжку, костыли теряют. Вот у мальцов есть состязание такое — кто ближе всех к Страшной Яме подойдёт и не струсит. А иногда кто-нибудь идёт по той тропе — и исчезает бесследно, и больше не видит его никто. Так что, господин Саркан, если тот человек у Страшной Ямы пропал, вы и следов не сыщете…

— Ну, проверить-то надо, — рассудил Ицкоатль.

Рассказ кухарки наводил его на мысль о том, что Страшная Яма — место, где можно из одного мира перейти в другой. Если бы там жил зверь вроде ягуара, люди рано или поздно узнали бы об этом. Кто-то смог бы убежать от страшного хищника, рассказать другим. Кто-то заметил бы следы или пучки шерсти на ветках, отметины от когтей на коре деревьев. От убитых людей остаются кости, разорванная одежда… Но Джизи сказала, что люди пропадают бесследно. А значит, звери ни при чём. Остаются боги.

— Схожу, разомнусь, — решил он, покончив с кашей.