Стальной кулак (СИ) - Тыналин Алим - Страница 52

— У нас свое видение организации работ, — перебил я.

— Да-да, — он промокнул губы платком. — Я наслышан о ваших… инновационных подходах. Металлургия, машиностроение… Весьма впечатляющие успехи.

В его голосе появились вкрадчивые нотки:

— Знаете, Леонид Иванович, в нашем деле очень важно правильно выбирать союзников. Времена нынче сложные. Того и гляди, припомнят человеку какие-нибудь старые связи…

— Это намек?

— Что вы, простое наблюдение, — Студенцов повернулся к окну. — Вот, например, ваш заграничный опыт с промышленной группой Круппа. Очень интересные контакты…

Я почувствовал, как внутри все напряглось. Откуда у него эта информация?

— Или вот эти ваши… кооперативные идеи, — продолжал он как бы между прочим. — В определенном свете они могут показаться попыткой реставрации частного капитала.

— У вас богатая фантазия, Игорь Платонович.

— О нет, — он снова улыбнулся. — Просто житейский опыт. Знаете, сколько хороших специалистов погубила принципиальность? А ведь можно работать вместе. Объединить усилия.

— И все под крылом «Южнефти»?

— Почему бы и нет? Вы бы могли занять достойное место… Скажем, заместителя по техническим вопросам. С очень широкими полномочиями.

На мгновение я задумался. Предложение выглядело заманчиво. Мощный административный ресурс «Южнефти», налаженные связи в наркоматах, готовая производственная база. Можно было бы избежать долгой бюрократической войны.

Но что-то в интонациях Студенцова насторожило меня. Я вспомнил, как методично он устранял конкурентов в нефтяной отрасли.

Сначала делал людям заманчивые предложения, потом постепенно отодвигал их на вторые роли, а затем… Мышкин рассказывал, что в прошлом году талантливый инженер Свешников, согласившийся на должность технического консультанта в «Южнефти», вдруг оказался замешан в каком-то темном деле. Где он сейчас, никто не знает.

Нет, Студенцов из тех людей, кто не терпит самостоятельных фигур рядом с собой. Сегодня он предлагает широкие полномочия, а завтра…

Завтра я стану заложником его интриг, потеряю свободу действий. А главное, придется отказаться от самой идеи гибкой организации работ. «Южнефть» — это старая бюрократическая система, где любая инициатива вязнет в согласованиях.

К тому же я слишком хорошо помнил свой опыт из будущего, как подобные «слияния» заканчивались поглощением более слабого партнера. Нет уж, лучше долгая борьба, чем медленное удушение в объятиях «старшего товарища». А я в нефтяных делах пока что «младший».

Я выдержал паузу:

— Благодарю за предложение. Но у меня другие планы.

— Жаль, — Студенцов спрятал платок в карман. — Очень жаль. Знаете, в комиссии у Метельского будет работать мой старый знакомый Лабутин. Дотошнейший человек. Обожает копаться в документах, особенно в старых…

Он сделал ударение на слове «старых».

— Надеюсь, найдет много интересного, — ответил я ровным голосом.

— Несомненно, — Студенцов направился к лестнице. — Да, и еще… Говорят, профессор Ипатьев начал какие-то работы в вашей лаборатории? Передавайте ему привет. Удивительный человек, столько знает о… разных разработках.

Он спустился по лестнице, оставив меня наедине с неприятным ощущением. Угроза была очевидной. Он что-то нарыл о моем прошлом. И готов этим воспользоваться.

После совещания в ВСНХ и разговора со Студенцовым я вернулся в контору на Маросейке. Нужно срочно готовиться к новому этапу борьбы.

Мышкин уже ждал меня с подробной справкой о Метельском и составе будущей комиссии:

— Лабутин действительно опасная фигура, — тихо докладывал он, перебирая бумаги. — Был следователем по экономическим делам, теперь в плановом отделе. Специализируется на «раскопках» старых документов.

До поздней ночи мы с Головачевым проверяли всю документацию по проекту. Каждая цифра, каждая подпись должны были быть безупречны.

На следующее утро я встретился с Величковским:

— Николай Александрович, нужно срочно получить развернутое заключение от Губкина. С полным геологическим обоснованием.

К вечеру я собрал всю команду. Островский доложил о первых результатах работы с катализаторами это могло стать серьезным козырем при разговоре с Орджоникидзе.

После двух дней подготовки я поднимался по ступеням Наркомтяжпрома. Моросил мелкий осенний дождь, и серое здание с массивными колоннами казалось особенно неприветливым. В вестибюле толпились посетители, где-то наверху гудели лифты, через двойные двери доносились приглушенные голоса из кабинетов.

В приемной наркома уже собрались его заместители. узнал Павлуновского с его характерной рыжей бородкой, сухопарого Биркина, вечно теребящего пуговицу на пиджаке, и грузного Кагана с неизменной папиросой в углу рта.

Секретарь наркома, увидев меня, только кивнула. Мы вошли вместе. Сначала замы наркома, потом я, последний.

Орджоникидзе стоял у окна, разговаривая по телефону.

Заметив нас, он махнул рукой — проходите, мол. Закончив разговор, грузно опустился в кресло:

— А, Леонид, садись. Наслышан уже про твой демарш в ВСНХ. — Он усмехнулся. — Студенцов прибегал, жаловался на «подрыв единой системы нефтедобычи».

Я разложил на столе документы:

— Серго Константинович, мы подготовили полное обоснование проекта. Вот заключение профессора Губкина по геологии района…

— Погоди с бумагами, — перебил Орджоникидзе. — Скажи прямо, что задумал? Зачем тебе это нужно?

— Стране нужна новая нефтяная база, — я подчеркнул слово «стране». — Баку и Грозный не справляются с растущими потребностями. А главное, качество продукции сейчас совсем не…

Тут вмешался Павлуновский:

— Товарищ нарком, позвольте заметить. Создание новой структуры потребует значительных средств. А у нас план модернизации существующих промыслов, утвержденный в рамках пятилетки.

— Модернизация растянется на годы, — возразил я. — А нефть нужна уже сейчас. Особенно качественное топливо для оборонной промышленности.

Биркин нервно поправил пуговицу:

— А где гарантии? Вдруг потратим миллионы, а нефти не найдем?

— Вот данные предварительной разведки, — я достал карты. — И расчеты экономической эффективности.

— Слушай, зачем нам новая организация? — подал голос Каган, выпуская струю дыма. — Есть «Южнефть», есть опытные специалисты.

— Потому что старые методы работы не годятся, — я повернулся к Орджоникидзе. — Серго Константинович, вы же сами говорили о необходимости новых подходов в промышленности.

Орджоникидзе внимательно слушал перепалку, постукивая карандашом по столу. На его крупном лице с характерными кавказскими чертами читалась напряженная работа мысли.

— Так, — наконец произнес он, поднимая руку и останавливая спор. — Давайте по порядку. Леонид, покажи на карте, где конкретно собираешься искать нефть.

Я развернул подробную геологическую карту:

— Вот здесь, между Волгой и Уралом. Структура пластов аналогична бакинским месторождениям. Профессор Губкин считает…

— А что военные говорят? — перебил Серго.

— Поддерживают проект. С точки зрения обороны страны нужна нефтяная база в глубине территории.

Орджоникидзе задумчиво потер подбородок:

— Логично… — Он повернулся к заместителям. — Что скажете?

— Товарищ нарком, — подался вперед Павлуновский, — сама идея правильная. Но создавать новую структуру… Может, действительно поручить это «Южнефти»?

— И распылять средства нецелесообразно, — добавил Биркин. — У нас утвеожденная программа модернизации.

— Которая идет ни шатко ни валко, — буркнул Орджоникидзе. — Сколько раз обещали повысить качество нефтепродуктов?

— Серго Константинович, — вмешался я, — позвольте доложить о новых разработках в области катализа. Академик Ипатьев…

— Ипатьев? — Орджоникидзе поднял брови. — Тот самый? Он согласился участвовать?

— Да, возглавил научную часть проекта. Уже есть первые результаты.

Каган поперхнулся дымом:

— Товарищ нарком, но ведь это тот самый Ипатьев, которого…