Маршрут случайных пассажиров - Романова Галина Владимировна - Страница 6

– Не увидела я ее. Отошла с назначениями перед обходом и не увидела, – оправдывалась дежурная медсестра. – То не дозовешься. А то прыть проявила, когда не надо.

Все ясно! Улики, если они и были, уничтожены. Место преступления вылизано до блеска. Орудие убийства отправлено на обработку и в прачечную. Отыскать наволочку среди сотни других, даже если ее и не успели постирать, просто невозможно. То же и с подушкой.

– Тело где? – Маша обессиленно уронила руки, сунула кулаки в карманы белого халата. – Его, надеюсь, не уничтожили?

– Как это? – Главврач все еще икал.

– Сожгли, съели, на помойку снесли, я не знаю! – заорала она, не выдержав.

– Тело в морге, – глянул он на нее с упреком. – Зачем вы так?

Маша позвонила в отдел, доложила обстановку.

– То есть место преступления уничтожено по сути? – Галкин отчетливо выругался. – Ни следов, ни улик – ничего?!

– Ничего, – скрипнула она зубами. – Хорошо, вовремя успели ее сумочку забрать, иначе…

– Документы? Телефон?

– Да, все есть. Телефон надо будет разблокировать. Там пароль. Ни один ее палец не подошел.

– Ну что… Тогда возвращайся в отдел, чего тебе там торчать. Наверняка никто ничего не видел и не слышал. Как же… – Галкин снова выругался, на сей раз жестче. – Как же меня достала эта больница!

– А уж как меня, товарищ подполковник! – подхватила Маша, но ругаться не стала.

Она в принципе не любила матерных слов.

– Все, заканчивай там. И возвращайся в отдел. Денис Игнатов тут без тебя скучает.

Капитан Денис Игнатов был ее подчиненным. Двухметровый верзила с грудой мышц и очень симпатичной башкой, не всегда толково соображающей. Он благополучно дожил до тридцати семи лет любвеобильным холостяком. Обожал маму, кошек и собак, но дома никакой живности не держал.

– Хлопотно, – отвечал он всегда коротко.

В квартиру к себе сослуживцев никогда не приглашал. И Маша подозревала, что по причине вполне объяснимой – сослуживцы запросто могли обнаружить в его квартире какую-нибудь не успевшую проснуться красотку. Но он никогда не называл причины, она никогда не спрашивала. И поддерживала с ним исключительно деловые отношения. А вот Игнатов…

С некоторых пор он вдруг начал оказывать ей всяческие знаки внимания. Началось все с буфетных пирожков, которые он взялся таскать в кабинет и оставлять на ее столе. Потом перешел на пирожные. А однажды даже приволок букет.

– Ну и что, что у меня день рождения, капитан! – сверкала в тот день на него глазами Маша. – Мы на службе! Какие, к чертям собачьим, цветы?!

И демонстративно на его глазах отправила розы в мусорную корзину.

Игнатова это не остановило. Букетов больше не было, но к пирожным добавились шоколадки, конфеты и даже авторские тортики. Маленькие, под верхней одеждой можно занести, но красивые и очень вкусные.

– Чтобы не возникло недовольства, предлагаю все это уничтожать вместе, – нашел компромисс Игнатов.

И Маша сдалась…

– А чего это капитан там заскучал, товарищ подполковник?

– Не хочет один на труп выезжать.

– Что за труп? Чей?

– Вот уж не знаю, – слегка возмущенно ответил подполковник Галкин. – Вам и предстоит выяснить. Где-то на стройке. Рабочие обнаружили. Записывай адрес. В отдел не надо, поезжай сразу туда. Там недалеко от больнички. Игнатова я тоже сразу туда снаряжу.

– Так точно, – вяло отреагировала Маша.

Вообще-то она хотела опросить участников вчерашней аварии, двое все еще находились в больнице. Может, они видели убитую девушку в маршрутке? Может, она была с кем-то или при них с кем-то говорила по телефону? Называла собеседника по имени? Этим коллеги из дорожной инспекции вряд ли заинтересовались. Это другая служба, с другими задачами.

А Маше интересно все.

– Что ты хотела у них узнать, майор? – Галкин отчетливо зевнул. – Вряд ли они что-то могут тебе сообщить о погибшей. С другой стороны, вдруг она была в маршрутке с другом? Ладно, запоздаешь чуть, не страшно. Опроси свидетелей…

Мужчина из маршрутки с переломом ребер встретил ее в коридоре. Шел, стянутый бинтами, с пустой кружкой к кулеру. Двигался медленно, без конца морщился. Когда она задала ему вопрос, заметил ли он в маршрутке девушку с фотографии – а снимок она сделала с ее паспорта и сохранила в своем телефоне, – мужчина оживился.

– Не только видел, но и слышал. Мы поначалу сидели с ней в маршрутке друг за другом. Она впереди, а я сзади, чуть сбоку. Потом она встала, но это уже перед остановкой, то есть перед аварией. Симпатичная, но какая-то неприкаянная.

– В смысле? – удивилась Маша такому определению.

– Ее точно что-то тревожило. Она была не в своей тарелке. Звонила и звонила без конца какому-то Сереже. Мне видно было имя на ее телефоне при наборе.

– Сережа, точно?

Мужчина кивнул. Маша тут же записала.

– Она до него дозвонилась?

– Один раз точно. Вы позволите? – Мужчина помотал кружкой. – Чаю захотелось.

– Конечно, конечно, идемте.

Маша дошла с ним до кулера, не переставая задавать вопросы о телефонном разговоре погибшей с Сергеем. Но мужчина мало что мог сообщить.

– Обычный молодежный треп, – заверил он ее, наливая горячей воды в кружку. – Как дела? Ты как? А ты как? Все в порядке? Ничего важного. Правда, один раз он все же громко так воскликнул: «Анька, ты вообще дура, затеяла с этим ребенком так не вовремя».

– Анька? – Маша зажмурилась на мгновение, потрясла головой. – Он назвал ее Анной? Вы не путаете? Девушка по паспорту Вера.

– Вот я о чем и говорю. Даже имена друг друга коверкают. Это из серии: а как ты хочешь, чтобы я тебя называл… «Вера» не понравилась, пусть будет «Аня». Все они сегодня непутевые.

– Но вы отчетливо слышали, что он назвал ее Анной?

– Анькой, – поправила ее мужчина. – Слышал отчетливо. Она держала телефон возле уха, а я был меньше чем в полуметре от нее. И да, не улыбайтесь, я подслушивал.

– Она ехала одна? Без друзей, без подруг?

– Насчет друзей не знаю. А вот блондиночка точно ей знакома была. Нас всех вместе доставили в больницу. Девчонок этих, меня и еще одну даму. У той просто с перепугу приступ случился сердечный. Травм нет никаких. Я интересовался в приемном покое. А что, правда девчонка померла ночью?

Маша кивнула.

– Жаль. Красивая была. Хоть и неприкаянная…

Записав данные мужчины и номер его телефона, Маша отправилась в кардиологию. Но Фаины Игоревны Сушилиной на месте не оказалось. Соседки сказали, что та ушла прогуляться. И добавили, что перед прогулкой к ней заезжал ее муж. Уже второй раз за день.

– Они вместе ушли гулять?

– Нет. Она проводила его до лифта, я видела от двери палаты, – пояснила одна из девушек. – Он точно уехал. Я потом к окну подошла, оно выходит на парковку. Он сел в машину и уехал. А она ушла гулять. Нам медсестра сказала. Мы думали, она обедать ушла, но обед давно закончился, а ее все нет. У медсестры спросили, она сказала, что Фаина в лифте с ней вместе на первый этаж ехала. Гулять.

– Как она была одета? Как вообще выглядит?

Маша собралась поискать ее на улице.

– Высокая, худая, волосы темные до плеч, – начала рассказывать одна из девушек. – На ней больничное: тапочки, ночная рубашка и халат голубой, вафельная ткань такая. Все. Муж ей ничего из одежды не принес. Только пакет с чем-то. Он вон на тумбочке лежит.

В ночных рубашках и голубых халатах расхаживали по двору все пациентки этой больницы. Попытаться разыскать Фаину среди них было занятием хлопотным и утомительным. Маша решила, что свяжется с ней потом. А сейчас попробует просмотреть записи с камер первого этажа. На том моменте, когда народ поступил в больницу после аварии.

Ей нужна была та самая блондинка, с которой убитая явно была знакома.

– Вот та самая девушка, я думаю, – ткнул пальцем в монитор охранник, отвечающий за сохранность данных с видеокамер. – Больше вчера никто с аварий не поступал.

– Ее данные записывались, я смотрю, – внимательно отслеживала она перемещения медбрата Василия Яшкина. – Мне необходимо взглянуть на записи. Срочно!