Мой бывший пациент (СИ) - Владимирова Анна - Страница 2

— По стандарту, импульсом. — Я слезла с кушетки и направилась к креслу, на котором лежал халат. — Основное сделал ты, как обычно.

Сердце в груди только вдруг скакнуло, и я задержала воздух, чтобы сдержать приступ аритмии. Но пульс вдруг ускорился так, что один волк-параноик сразу же услышал. Князев подхватил на руки и вернул меня на кушетку:

— Сидеть, — рявкнул и схватился за стетоскоп.

Я терпела и думала о том, что не стоит попадаться ему на глаза в палате Стаса. Игорь услышит, что наши сердца бьются в одном ритме. Я прикрыла глаза, тяжело сглатывая. Князев стянул стетоскоп на шею и протянул блистер с пропранололом.

— Контролируй давление, — вложил его в мою руку. — И сегодня же под капельницу.

— Возьми медовый месяц, — процедила я. — Я дам тебе отпуск. Серьезно, Игорь! Ты нужен Яне.

— Мне кажется, что ты не столько в этом меня пытаешься убедить, сколько в том, что я не нужен тебе.

Я возвела глаза к потолку:

— Потому что ты начнешь меня лечить! А я просто действительно хочу отдохнуть. Только и всего.

— Ты никогда не падала в обморок на операциях.

— Я упала после, а не во время, — огрызнулась я, снова слезая с кушетки. — Князев, изыди! Со мной все будет в порядке! Завтра выходные!

Я схватила халат, обошла Игоря и направилась из смотровой в коридор. Ноги дрожали, сердце все также колотилось в груди — пришлось закинуть под язык горькую таблетку. Да что там с этим придурком? Какого черта у него там происходит, что он пускает мой пульс галопом?

Я свернула в коридор и, прижавшись к обшарпанной стенке, медленно вздохнула.

Раз-два-три-четыре-пять…

Таблетка расползалась горечью во рту, усиливая отчаяние, в которое я сама себя загнала.

Какого черта, Ива, ты не дала этому ублюдку умереть? Ты же сама в него стреляла! Зачем спасла, да еще и такой ценой? Нельзя стать убийцей и спасти от смерти тут же! В чем тогда смысл?

Я сглотнула горечь, жмурясь.

Наверное, когда я увидела, как Игорь борется за жизнь Стаса, поняла, что именно натворила. Я, мать его, взрослая женщина, а повела себя, как полная влюбленная идиотка, и едва не убила…

Ну, тогда и расплата адекватная.

Теперь у нас с этой сволочью одно сердце на двоих. А я даже не знаю всех последствий этого заклятья. Кроме главного — никто из нас не умрет в одиночку, только разом.

***

Сначала показалось, меня глючит. Я услышал то ли стук собственного сердца, то ли звук шагов, который точно попадал в ритм. И еще не до конца проснулся, а вдруг осознал, что смотрю на посетительницу в белом халате. Она закрывала двери палаты, воровато посматривая в коридор. Врачи обычно заходят чуть ли не с ноги, а эта озирается…

Зря Игорь не поторопил мой отдел с уведомлением о покушении. Наверное, стоило выставить охрану, ведь добить меня сейчас ничего не стоит. Ну, что ж, за идиотизм, видимо, нужно не только заплатить, но и получить на сдачу.

— Ну привет, — оскалился я. А хорошенькая она, эта моя убийца. Блондинка среднего роста — такую удобно подхватывать под бедра в подходящий момент. Волосы взъерошены, будто она из-под кого-то только что вылезла, и глаза блестят лихорадочно. Красотка одним словом. То, что в голову мне полезли какие-то похотливые мысли, не смущало. Может, с обезболом доктора переборщили, а, может, я — с голодовкой. Но не о смерти же думать в последние минуты жизни. — Смотрю, утро задалось…

Женщина непонимающе на меня посмотрела, изогнув светлые брови.

— А тебе идет белый халат, — улыбнулся я шире. — Знал бы, что киллерши такие хорошенькие, давно бы подставился…

Взгляд блондинки дрогнул, чувственный рот приоткрылся, и она задышала чаще…

— Ты что, бредишь? — шагнула она ко мне неожиданно уверено, на ходу снимая стетоскоп.

Голос властный. В обычное время. Сейчас дрожь в нем выдавала усталость и напряжение.

— Сделай одолжение, скажи, как это будет, — проследил я за ее действиями. — Последнее желание приговоренного к смерти. Укол? Или выстрелишь в сердце? А, может, нож? Надеюсь, нет. Не люблю холодное оружие.

Она вперила в меня отчаянный взгляд, опуская руки.

— Выстрел в сердце оказался неэффективным, — просипела, растерянно моргая.

— От чего же? — Улыбаться ей в лицо понравилось. Ее это нервировало. Иллюзия контроля над ситуацией давала опасные обещания, что есть шанс на спасение. — Я беспомощен.

— Ты думаешь, что я пришла тебя… добить? — изумленно выдохнула она, упираясь ладонями в койку.

— А разве нет? — склонил я голову на бок, примеряясь к ее горлу.

Может, побороться за жизнь у меня еще получится? Хотя… зачем она так близко подошла? Профи вряд ли бы вообще заговорила. У меня закрались сомнения.

— Ну, так что? — И я уже набрал медленно воздуха в легкие, готовясь к броску, когда она вдруг выпрямилась.

— Зачем мне это? — пожала вдруг плечами. — Я спасала тебя. Я — хирург.

— Хирург? — Пришла моя очередь удивляться. Я с сомнением прищурился и оглядел ее пристальней. От нее пахло медикаментами и… Игорем. И как я сразу не учуял? В голову аж ударило от злости: — Дура ты, хирург! Я тебя чуть не загрыз!

— А что, это возможно? — тревожно поинтересовалась она, игнорируя мое возмущение, и все же нацепила стетоскоп. — На тебя могут покуситься здесь?

Я скосил глаза на ее дрожавшие руки, которыми она пыталась совладать со стетоскопом.

— Брат меня уже осматривал, — заметил недовольно. — Кажется, я поспешил порадоваться за твое утро, «мой хирург». Где твой бейдж?

— Благодаря тебе и ночь и утро у меня вышли крайне паршивыми, — снова проигнорировала она мои вопросы, откидывая покрывало, и впала в ступор, увидев повязку.

Ее горло дернулось. А я вздохнул, отводя взгляд. Странный хирург. Может, она кофе перепила? Нет, я ее не смущал. Бесил, скорее. Но мне тут было очень одиноко. И слишком страшно остаться наедине с собой и своими к себе претензиями.

Да и мало ли, вдруг на самом деле киллера подошлют? По закону стечения обстоятельств, он вряд ли будет таким симпатичным, как «мой нервный хирург».

— Как тебя зовут, Мой Хирург? — усмехнулся я, глядя, как она сопит, слушая мое сердце.

Она предсказуемо не ответила. Хмурилась, поглядывая то на мою грудь, то на приборы. Я покладисто молчал, ожидая, когда она наслушается. Наконец, она вздохнула и отпрянула, устало стягивая стетоскоп и роняя его на кушетку.

— Тебе понравилось? — хмуро проследил я за прибором. — Или все плохо?..

— Заткнись, — вдруг раздраженно перебила она, хватая стетоскоп.

Рывком нацепила его на шею и принялась тереть лицо, запрокидывая голову к потолку.

Странная. Меня стало бесить.

— Может, тебе лучше пойти выспаться, а потом приходить к пациенту?

— Ты меня еще будешь учить работать! — прорычала она, морщась.

— Ты что, скальпель во мне забыла?!

С губ Моего Хирурга слетел обреченный смешок:

— Если бы! — И она опустилась на стул, глядя перед собой.

А я присмотрелся… и разочаровано хмыкнул. Она еще и ведьма. Обидно даже. И я усмехнулся.

— Чего ты все веселишься? — недовольно потребовала она, переводя на меня взгляд.

— Я будто в фильме про нерадивую киллершу, которая никак не может добить свою жертву. Что тебя так мучает?

Мой Хирург медленно моргнула, и глаза ее вспыхнули праведным гневом.

— Ты — самодовольная эгоистичная сволочь, Стас Князев, — медленно поднялась она, обличительно тыча мне в голову, — не нашел другого смысла в жизни, кроме как доводить своего брата — блестящего хирурга и порядочного мужчину — до нервного срыва! Ты не придумал себе лучшего применения, кроме как разрушать его жизнь!

Пока она чеканила слова, я взялся бесить ведьму медленным оскалом.

— То есть, ему ты лицензию на право разрушать твою собственную жизнь выдала, — протянул я насмешливо, смакуя каждое слово. — Или, дай догадаюсь… Он в упор не видит одну симпатичную влюбленную в него ведьму? Как это на него похоже…

Мой Хирург застыла так, будто бы мы играли в «Морская фигура замри». И изобразила на лице все то, во что я ее макнул. Стало неинтересно.