Владимирова Анна

Добро пожаловать в историю, в которой сплетаются ароматы: ноты смерти, композиции страсти, тонкие эфиры любви… Кто-то живет ими, а кто-то лишен самой призрачной возможности чувствовать их. Но любить без чувства немыслимо, чувствовать, не слыша запаха, невозможно. Не успела оправиться от потери мамы, как меня швырнуло в ураган событий, ворвавшийся в мою жизнь вместе с одним властным, возмутительно расчётливым и умопомрачительным мужчиной. И лишь потом узнала, кто он на самом деле. Только стало поздно. Договор подписан, а награда очень и очень заманчива…  

Дельфи проснулась однажды в мире, в котором от прежнего не осталось ничего. И лишь он — ее загадочный молчаливый спаситель — полузмей — связывает ее с прошлым, но не очень спешит раскрывать ей свои тайны… Лишь просит верить ему и… выйти за него замуж. Побыстрее. Прямо сегодня, пока она еще не успела никуда вновь сбежать от него…

Однажды я нарисовала его портрет… Портрет мужчины без будущего, загнанного в угол и связанного по рукам и ногам лишь потому, что в его глазах тлела жажда жизни и смертельно опасная ярость. Он никого не пожалел на своем пути. И у него были на то причины… Казалось, у нас не было шансов на вторую встречу…

2245… Думала ли я когда-либо — доктор, мать его, наук, что у меня однажды не останется средств, чтобы выжить с маленьким ребенком? Конечно, нет. Все, на что я согласилась от отчаяния — одна фотосессия, за которую пообещали столько, что я месяц не буду биться головой о стену, думая, как прокормить сына. Всего-то надо один раз заняться любовью с незнакомцем на камеру… Один раз! Только откуда мне было знать, что вместо незнакомца окажется… ОН?

Я смотрел на девчонку в своих руках — злая, загнанная в угол, в моей власти… Ее натянутые чуть ли не между пальцами нервы и шумное дыхание — все это обещало развлечение. Она пойдет на все, чтобы спасти отца. А я сделаю все, чтобы ей это не удалось. Даже если подпущу к себе такую, которая может войти в меня глубже, чем я в нее…

Его наняли меня убить. Никогда не думала, что смерть может придти в обличии Зверя — жуткого безжалостного монстра, от одного взгляда которого хочется сдаться. И я бы сдалась, только он не позволил. — Побегала? — уточнил холодно, приближаясь к двери, в которую я билась из последних сил. — Теперь сюда иди. — Сам иди, — огрызнулась я и оглянулась в поисках средства обороны. — Тебе не понравится, если пойду я.

Я — одна из самых известных и загадочных фотографов Арциуса. В объектив моей камеры мечтает попасть любой, график выставок расписан на несколько лет вперед и на них уже раскуплены билеты… Интерес к моей частной жизни не ослабевает, журналисты крутятся вокруг, пытаясь раскопать тайны прошлого, не подозревая, что их попытки заранее обречены. Казалось бы, ну чего мне не хватало? Наверное, пари на фото человека, которого бы меньше всего ожидали увидеть. Но только меня могло угораздить выбрать того, кто не желал возвращаться под пристальное внимание камеры. Знала, что опасно, но все равно нажала на панель спуска затвора… Райан Вайс — глава сыскной службы Арциуса, Серый кардинал империи, которого уже четыре года никто не видел, вряд ли простит мне это…

Я шел за ней сутки без сна и отдыха… Лапы вязли в рыхлом снегу, когти вспарывали заледенелый камень… И я даже не заметил, когда они стали пальцами. Перед глазами стояла лишь она… Близкая, зовущая, дикая… и ненавистная. Взгляд застилала кровавая пелена: Истинная! Моя! Здесь, в горах! Я искал ее по всему миру, но она нашла меня сама, выдернула из зверя и… подчиняла… Ненавижу!!! Убью тварь, как только доберусь!!! Ведь… у меня нет и не может быть… истинной!

Я смотрел на нее, а мысленно уже сдирал одежду. Чужая? Вранье. Моя! Всегда была. Колючая, холодная, несгибаемая и самая желанная. В ней — вся моя жизнь. За каждую ее слезу я перегрызу горло, за каждый крик вырву сердце.

Ошибается ли Судьба, сталкивая взгляды и притягивая двоих друг к другу? Или это не Судьба, а лишь чей-то тонкий расчет в действии? Да и какое это имеет значение, если он уже решил — эта девочка будет его, чего бы это ни стоило! Он чувствовал чужую метку, но плевать на нее хотел — не того зверя она выбрала! Его собственная будет сильней! А пока, как в наваждении, следил за каждым ее вдохом, жестом и взглядом. Пусть еще подышит свободно, потому что когда он ее сцапает — будет дышать только им одним…

…Еще этим утром я была счастливейшим человеком на свете, ехала в санаторий в сосновом лесу, чтобы провести там заслуженный отпуск. Только навигатор сыграл со мной злую шутку и привел прямиком бешеному зверю в лапы… Но даже зверь, разодравший машину в клочья, не пугал так, как человек, в чьем доме я укрылась… … Я с усилием подняла глаза к его лицу, обнаруживая на себе далеко не добрый изучающий взгляд. Сил что-то сказать резко не стало. В голове сгустился плотный туман, парализуя, размазывая по стеклу. А мужчина шагнул через завесу капель и оказался почти вплотную. Я только запрокинула голову, когда он положил на шею огромную ладонь и вжал меня в стенку своим горячим телом. — Смотри на меня, — прорычал вдруг утробно, — ведьма…

Он стоял в шаге, высокий, пугающий, идеальный… убийца. — У нас есть специально обученные девочки, я в их число не вхожу, — попятилась я. — Возможно, у тебя другие, нужные мне достоинства, — прозвучал холодный голос. — Либо мы оба ошиблись… — В чем ошиблась я? — Не того клиента выбрала. — Я не выбираю клиентов! — вскричала. Нервы сдавали, а надежда на то, чтобы выбраться живой, таяла. — Зачем заигрывала? — медленно приближался он. — Не знаю, — передернула плечами, — сглупила… Становилось понятно, что никто за мной сюда не придет. — Значит, будешь расплачиваться за глупость…

Для всех он — миллионер и завидный холостяк, разорвавший помолвку ради хорошенькой модели. Для всех я — ушлая стерва, отбившая богатого жениха у породистой невесты. Но никто никогда не узнает, что он — зверь, который лишь пришел забрать свое, а я для него — вещь, предмет договора и… одержимость.

Она приходит сюда уже неделю. Семь дней — непозволительное постоянство для той, которая, не останавливаясь, бежит от прошлого. Но сегодня кажется, что щепотка черного перца на острие ножа могут вернуть все… Она больше не сбежит…

— Он тебя продал, — опасно громыхнуло в моей вселенной в исполнении низкого, немного хриплого голоса. Я тяжело сглотнула, лихорадочно соображая: — Ну вы же не животное, чтобы покупать живого человека, — попыталась улыбнуться. — Изящная попытка, — придавил меня Рэм взглядом к окну, в которое я уперлась лопатками. — Может, договоримся? Слишком много я знала про таких, как этот Рэм. С ними не договариваются… — Обязательно, — и он снял пиджак и бросил его на комод. Его мрачный внимательный взгляд — острый, как нож, будто полосовал кожу, а редкие слова будоражили каждый волосок на теле. — Зачем я тебе? — Хочу тебя, — и он сдернул рубашку с плеч.

Я видела его впервые в медицинском боксе. Хотя картина не менялась. Все они попадали сюда в таком виде — разодранная плоть, кровь, тяжелое дыхание, переходящее в хриплое рычание… Этому не повезло особенно. Черные волосы мужчины были мокрые от пота, смуглая кожа казалась серой из-за потери крови, а по телу волнами била крупная дрожь от избытка адреналина. Веки плотно закрыты, но под ними заметно движение глаз. — Док, мы тебе нужны? — хрипло вопросил один из охранников, намекая на возможность перевести дух. Второй молча ушел. Я знала, что они работают на износ, что каждый день с этими… зверьми мог стать последним, и становилось только хуже. Оставаться одной в обществе раненного не хотелось, хоть я и понимала, что он надежно зафиксирован. «Звери» вызывали страх на инстинктивном уровне. Один взгляд этих желтоглазых чего стоил — кажется, они мысленно сдирали кожу и перегрызали горло. Опасные, невменяемые твари, хоть и выглядят людьми… на первый взгляд. — Осторожно, док, этот — не искусственный, — не дождался ответа охранник, устало наблюдая за моими приготовлениями. Ничего специфического мне тут не понадобится — остановить кровь, зашить особенно большую рану, наложить пластыри и влить тонизирующее. Если бы не ощущение постоянной опасности, отупела бы на такой однообразной работе. — Ну и что? — вспорола ножом майку пациента, оголяя крепкий рельеф пресса и груди.

— Ты должна мне, — поднял на меня глаза. — Обязана жизнью. — Послушай, мои родители заплатят, сколько скажешь… — Мне нужна ты, — отвел он взгляд в окно и сощурился на свет. — Я? — моргнула. В горле пересохло. — Я… у меня свадьба через месяц… Он медленно поднялся, прожигая взглядом, а я съежилась под ним. Выгорала, как брошенная в огонь бумага, и чувствовала себя опустошенной. Пальцы мужчины скользнули по коже и сжались на подбородке, а я зажмурилась, сдаваясь. Одна глупость стоила мне всего. Он — чудовище, монстр, а я — его пленница

— Посадите ее к нему в клетку, — решительно приказал старик. — Если реагирует, значит, ведется. Это наш последний шанс… Однажды мою жизнь разделило на «до» и «после». Я думала, что подработаю летом на удаленной исследовательской базе… а оказалась в клетке со зверем. Ночь с которым навсегда изменила наши жизни…

— Я беременна? Доктор прошла к столу: — Четыре недели. Ноги подкосились, и я опустилась в кресло.   Я не знала, что когда зверь оборачивается человеком, надо бежать… Не знала, что нельзя жалеть того, кто не пожалеет в ответ. А теперь поздно. Потому что, сколько бы нас не разделяло километров, часть его навсегда осталась со мной… Часть, от которой не смогу отказаться. Потому, что не смогу убить ребенка… …последнего в мире медведя…

Только до 9.00 11 июня книгу можно прочесть бесплатно! — По договору ты обязан меня отпустить, — шепчу я, сжавшись в комок. Не могу на него смотреть. — Правда этого хочешь? — Его холодный голос все равно пускает сердце дергаться будто на углях. Комната — моя бывшая тюрьма — замерла в тишине. Ничто нас с Рейном больше не держит здесь. И рядом друг с другом —тоже. — Мои свидания с тобой окончены, контракт выполнен. А под моим сердцем теперь бьется еще одно. Слишком маленькое, чтобы он почувствовал, но настолько важное, что я готова бежать от Рейна сломя голову, лишь бы он не догнал. Я не хочу больше душу в клочьях…