Мой бывший пациент (СИ) - Владимирова Анна - Страница 14

— Раздевайся! — повторила она с нажимом и направилась к раковине.

А хороший стимул не попадаться больше под пулевые! Заколебало быть ее пациентом! Я попробовал потянуть футболку через голову, но по итогу разорвал ее на части и стянул с себя ошметки. Все равно запах бесил…

— Садись, — поставила она мне стул. — Постарайся не потерять сознание.

— Да раз плюнуть, — огрызнулся я, усаживаясь к ней спиной. — Может, мне лучше сразу лечь на пол?

— Держись за спинку стула.

— Грызть можно?

— Не стоит портить мебель.

— Тут есть алкоголь?

Я уложил голову лбом на руки, а Ива, судя по звуку, открыла попеременно несколько шкафов и вскоре поставила передо мной бутылку виски.

— Ты меня совсем ни во что не ставишь? — усмехнулся я. — Из горла? Правда?

— Князев! Заколебал уже манерничать! — вспылила она, но вскоре рядом с бутылкой встал стакан.

— Вот так бы и сразу. — Я занял руки откупориванием бутылки. Принюхался, глянул на этикетку, одобрительно хмыкнул. В этот момент Ива плеснула чем-то на рану, и я едва не выронил бутылку, ругнувшись через стиснутые зубы. — Я еще не обезболил!

— Ты не хуже меня знаешь, что это не сильно тебе поможет, — ворчала она, сосредоточенно прощупывая спину вокруг.

— Может, оставить пулю?

— И сколько ты себе такого оставил?

— Вроде, ни одной. Но знаю, что заживает…

И я пригубил виски из бокала. Мда, никогда еще у меня не было к алкоголю такого аккомпанемента.

— Терпи, — скомандовала ведьма, и я вцепился в стул, пытаясь не раскрошить зубы.

Тело взмокло так, будто она меня из ведра облила. Затошнило. Я нашел мутным взглядом бокал и опрокинул в горло все его содержимое.

— Стас, еще потерпи…

— О, ты сжалилась, или мне кажется? — Злость на нее обезболивала немного лучше, чем виски. В этом я утвердился. А агрессия — и того лучше. — Холодная ледяная сука ты, Ива!

Она не осталась в долгу, ковырнув меня по ощущениям раскаленным прутом. Я взвыл, стискивая пальцы до боли и почти не услышал, как в раковине звякнул металл.

— Молодец, — хрипло похвалила она и, видимо, залила рану антисептиком… а я оставил на стуле глубокие борозды от когтей, зарычав от боли. Только ведьма вдруг вцепилась мне в плечо и коротко сжала: — Тише-тише, все уже позади…

Я опешил от ее внезапного порыва. Чувствовал, как тряслись ее руки и как подозрительно шмыгает она сама.

— Что с тобой? — просипел, пытаясь оглянуться. — Ива?

— Не дергайся! — прошипела она дикой кошкой. — Повязку осталось наложить!

Я шумно втянул воздух, буравя мрачным взглядом бутылку на столе. Кухня наполнилась моим тяжелым дыханием и ее частыми всхлипами.

— Налей мне виски, — приказала она.

Не попросила, а именно приказала.

— Я тебе не ассистент в операционной, — прорычал, смаргивая пелену в глазах.

Послышался презрительный смешок.

— Вот же я дура… — завибрировал ее голос от начинавшейся истерики. Ива принялась скидывать медицинский мусор в ведро, и по нервам забарабанило глухими методичными ударами. — Какого черта тут только делаю?! Не надо было тебя слушать! И пулю вытащить нормально в операционной, и Горького дождаться в больнице!

— А ты принципиально доверяешь только тем мужикам, которые тебя когда-то трахали? — медленно поднялся я, чувствуя, как теряю самообладание.

Эта ведьма сидела у меня уже в печенках! Только стоило обернуться, мне по морде прилетела весомая пощечина. То, что нужно!

— Скотина! — вякнула она неуверенно, делая от меня шаг.

А я не смог сдержать оскала. Ну как же хороша, сучка! Взъерошенная, заплаканная, растерянная, а у самой глаза дико блестят. Взгляд загнанный, злой… но я видел в нем и то, что эта женщина устала все решать сама. Что хочется ей в сильные руки, поэтому и пробует меня на прочность. Неужели не нашлось ни одного мужика, который бы объяснил тебе, что не ты — главная? Так я это исправлю, дорогая…

— Сюда иди, — прорычал я, наслаждаясь тем, как она отступает.

И без охоты не обойдемся — то, что доктор прописал! А главное — о боли я уже и не думал. Так, ковыряло что-то там в плече. Но вот эта дерзкая ведьма, задыхающаяся в шаге от меня, обещала мне такой обезболивающий коктейль, что, казалось, его уже можно было вдохнуть — так сгустился воздух между нами. Ива попробовала дать деру, но я жестко сцапал ее и опустил с размаху задом на столешницу:

— Сидеть!

Кажется, она собиралась разразиться проклятиями, но я не позволил — схватил за волосы на затылке и заткнул ее рот своим.

Глава 5 Продолжение

Ведьма впечатала в меня горящие огнем ладони и укусила за губу, но я даже не заметил — запустил ей язык в рот и заставил отвечать мне так, как нужно. Дикая какая! Всему учить!.. Ива застонала в мой рот и взвизгнула, когда укусил ее в ответ. Еще одну пощечину я стерпел, скрипнув зубами, но тут же дернул ее за ноги, развернул к себе спиной и впился укусом в ее шею. С этой женщиной не получится по-другому — только всерьез вгрызться в ее сердцевину и удержаться зубами, когда попытается выдраться. Возражения у Ивы были, но с моими зубами на коже для них стало поздно. Я углубил укус до полноценной метки, а она вскрикнула и вытянулась вдоль моего тела, тяжело дыша.

Как же нравилось слушать ее дыхание — сбивчивое, влажное, отчаянное… И всхлип, когда разжал зубы и запустил ладони ей между ног. Она вся обжигала. Хватала за руки, сопротивлялась, скользила под ладонями и выкручивалась, как бабочка на острие иглы… Оставить ее без одежды потребовало всей боевой подготовки, и на этом закончилась вся наша прелюдия. Я рывком прижал Иву к столешнице и вогнал в нее член.

Ее хриплый вскрик ударил по нервам, и стало страшно, что сделал ей больно. Но когда она двинулась навстречу, сжал пальцы на ее бедрах сильнее и будто бы выпал куда-то в параллель, где мы с ней — просто двое, которым хочется друг друга больше, чем сделать вздох. Ива упиралась ладонями в столешницу, встречая мой напор, будто бы ей и правда хотелось того же. Когда она запрокинула голову, я обхватил ее за шею и стиснул пальцы крепче. Не помню, чтобы было когда-либо вот так. Чтобы звук влажных бьющихся в агонии тел заменил биение сердца. Мне казалось, что даже если сдохну сразу после, не пожалею, что Ива у меня была последней. И я трахал ее, как в последний раз. Проваливался в нее, захлебывался ей и сходил с ума от происходящего. Эта ночь будто расставляла все точки во всем, что произошло за эти последние дни. И они выходили такими, что искры сыпались. Не упасть стоило трудов, но я сгреб ведьму в руки, на ходу соображая, что искры были настоящими, а столешница у Горького в кухне прогорела под ладонями Ивы и будет теперь хранить напоминание о нас.

Хорошо, что Ива больше не дергалась.

— Ты чего спокойная такая? — поинтересовался я, щелкая выключателем в ванной.

— Жду, пока ты упадешь в обморок, — хрипло выдохнула она.

— Не дождешься. — Я поставил ее перед душевой. — Воду включишь?

— Ты… — завелась вдруг она, оборачиваясь. — Ты… совсем охренел?!.. Может, тебе еще спинку потереть?!

— Было бы неплохо. — Я откинул штаны в сторону и запихнул истеричку в душевую.

— Отвали, Стас! Пусти! — ожила она, принимаясь драться со мной снова.

— Угомонись! — рявкнул я, вжимая ее в стекло. — Рот закрой и затихни! Ты так всю мебель Горькому в доме перепортишь!..

— Да пошел ты!

Достала снова. А главное — вода смыла усталость и придала силы. Не самое подходящее время укрощать горячую ведьму, но другого не предложили — Ива второго шанса не даст. Я жестко впился в ее рот губами, кусая и кусаясь в ответ. Не мог ничем себе объяснить этого, но под душем Ива показалась изысканным лакомством. Вода, стекавшая к ее губам, была невероятно вкусной и освежающей, а привкус крови лишь добавлял гармонии.

— Бешеная, — прорычал, отстраняясь.

— Только тронь еще раз!.. — процедила она.

— И что? — усмехнулся. — А, может, ты повзрослеешь и признаешься себе, что иногда нужно кого-то слушаться, а не только командовать?