Дисгардиум 13. Последняя битва. Том 1 - Сугралинов Данияр - Страница 23

С высоты открывался вид на происходящее. Я оказался прав, наши основные силы с разных сторон стягивались к одной точке на севере – там уже развернулась битва, которая разгоралась с каждой секундой.

В Ясность я вошел только тогда, когда скрылся с глаз когорты, и рванул на север. Приблизившись к точке прорыва, я завис над пустошью и оценил противника.

Врагов пока было меньше, чем наших, но уже раскрывались, сминая пространство, гигантские пентаграммы, в которых материализовывалось подкрепление.

Сфокусировавшись, я попытался рассмотреть демониаков. На первый взгляд они выглядели как обычные демоны. Всмотревшись, я увидел отличия, и главным было то, что они в чем-то походили на меня! Любой демон, взглянув на Ааза, сразу понимал, что он полудемон. Сейчас, глядя на демониаков, понимал, что они такие же. Разные, несущие на себе едва заметные глазу отличия, присущие расам Дисгардиума!

Один из них, стройный и гибкий, с неестественно удлиненными конечностями, выпускал стрелы из живого лука. Замедленными движениями он напоминал эльфийских лучников. Другой, массивный, с выдвинутой нижней челюстью и большими выпирающими нижними клыками, крушил ряды демонов огромным молотом, и то были движения не демона, но орка! Третий был маленьким и юрким, как бес, но телосложением напоминал гнома!

Демониаки – демонизированные расы Дисгардиума? Возможно, это те, кто купил себе жизнь и свободу, преклонив колено перед Бездной и Люцием в Чистилище? Это было единственным объяснением. Деспот рассказывал, что нашлось много таких, кто сломался под пытками и истязаниями, предпочтя поклонение Сверхновой богине. Но почему они такие сильные? Как Люций обратил их в демонов? Не мог же Хаос помочь ему в этом, как тогда, в Андаре – Старым богам: Диабло, Белиалу и Азмодану?

События на поле боя в Ясности развивались медленно, и я покинул убыстрение, чтобы понять происходящее.

В воздухе висело зловещее марево от разрушительных заклинаний, искажающее пространство вокруг себя, но даже в нем отчетливо выделялись фигуры великих князей, которые лично повели легионы в бой. Это противоречило тому плану, о котором они рассказали, и, по моим догадкам, портал в столицу откроет тот из них, кто первым пробьется за пределы Очага Пустоты.

Диабло прорубал путь сквозь ряды врагов, каждый его удар сметал десятки противников, но пострадавшие демониаки не гибли, не замирали сломанными куклами, а тут же вскакивали и остервенело атаковали. Белиал, восседая на своем адском скакуне, извергал потоки темной энергии, испепеляя сотни демониаков за раз, но выжившие не замечали ни ран, ни боли и снова рвались в бой. Азмодан использовал свои многочисленные конечности, чтобы крушить врагов и защищать своих, но ему приходилось хуже всего – он был облеплен врагами.

Землю усеивали тела павших, которые быстро распадались в пепел, окрашивая почву в зловещий черный цвет. Над полем боя стоял оглушительный рев раненых и яростные боевые кличи сражающихся, сливающиеся в жуткую какофонию.

За эти краткие мгновения стало ясно, что мои демоны обречены. Координация и тактика демониаков были на голову выше, чем у обычных демонов. Они действовали как единый организм, мгновенно реагируя на любые изменения в ходе битвы, даже на сокрушительные атаки великих князей.

Больше медлить было нельзя, ведь, если не переломить ход сражения, даже присутствия Диабло, Белиала и Азмодана будет недостаточно, и Пустотный легион сметет нас. Тогда и Преисподней конец, и моим надеждам.

Стремительно вернувшись к когорте, я вытащил запас хао, выданный Агваресом.

– Горвал, раздай всем бойцам поровну!

Седой демон вытаращил глаза.

– Откуда?

– Бери, пока дают! – рявкнул я. – Пять минут вам на то, чтобы каждый усвоил свою порцию.

Получив нежданный подарок, демоны поглощали его, бросая на меня странные взгляды. Я заметил, что моему ординарию ничего не досталось: Горвал, видимо, не считал ее бойцом. Себе старый демон тоже хао не взял – неверно интерпретировал мою команду. А может, совесть взыграла.

В Ясности я сконвертировал еще немного хао и вручил его Агате и Горвалу.

– Это вам, поглотите по пути, – сказал я, но, заметив их нерешительность, прикрикнул: – Да берите уже!

Следом я обратился ко всем:

– Тринадцатая когорта, слушай мою команду! Всем приготовиться к бою! Выдвигаемся!

По рядам демонов прокатился удивленный ропот. Некоторые переглядывались с недоумением, другие нервно сжимали оружие.

– Но, центурион, – нерешительно начал Горвал, – разве легат не велела нам…

– Ситуация изменилась, – оборвал я его. – Выполнять!

Горвал колебался секунду, но потом кивнул:

– Есть, центурион! Вы слышали приказ, ублюдки! Поднимайте свои задницы!

Когорта задвигалась, засобиралась, раздался лязг оружия и доспехов. В воздухе повисло напряжение, смешанное с нервным возбуждением.

Мысленно я обратился к Ночи:

– Ты готова к битве?

«Древняя мать инраугов родилась готовой к битве, юный Ааз, – прозвучал ответ в голове. – Ночь будет сражаться рядом с тобой до последнего вздоха».

– Тогда верни свой настоящий размер, Ночь, – мысленно велел я. – Мне нужно, чтобы ты повезла не только меня, но и моих демонов.

«Ночь исполнит пожелание Ааза».

Когда она начала расти, превращаясь в исполинское чудовище, демоны отпрянули в ужасе. Послышались испуганные возгласы и ругательства.

– Чтоб у меня рог отвалился! Что это за тварь? – воскликнул Жег, отступая на шаг.

– Клянусь членом великого князя, я такого еще не видел! – выдохнул Кродис, глаза которого расширились от изумления.

Вернув свой истинный размер, Ночь возвысилась над нами, подобно живой горе. Ее покрытая бронепластинами и шипами шкура переливалась в тусклом свете, а глаза светились готовностью к битве.

– Это наш транспорт, бойцы! – крикнул я. – Забирайтесь!

Демоны колебались, с опаской глядя на огромного инрауга.

– Ну же! – рявкнул Горвал. – Вы что, предпочтете пешком идти на верную смерть?

– Да мы никуда не торопимся… – пробормотал Жег.

Но всех остальных слова Горвала выдернули из оцепенения. Взбираясь на моего инрауга, демоны действовали слаженно, хотя и не без нервозности. Они цеплялись за шипы, подтягивались, тянули руки отстающим, то и дело бросая настороженные взгляды на голову Ночи. В этой взаимовыручке чувствовалось, что мы – вся когорта – стали сплоченнее, словно хао, которое я им дал, связало нас всех невидимыми нитями.

Когда бойцы, все девяносто девять демонов, цепляясь за шипы, взобрались на Ночь и закрепили себя ремнями, я занял свое место на загривке и оглянулся, окинув взглядом своих бойцов.

Их отношение ко мне изменилось кардинально. Центурион, добровольно раздавший рядовым свое хао, в их понимании был по меньшей мере святым. Или, если изъясняться по-демонически, благословенно проклятым. Об этом мне говорило не только восприятие, обостренное после встречи со Стражем печати, но и то, что я видел.

Агата не сводила с меня задумчивого взгляда, обжора Кродис смотрел на меня с таким обожанием, словно я был воплощением самого Хаоса. Рокотанк Рубин был готов расплакаться от переполнявших его чувств. Славикус, Фариос и Жег обменивались странными взглядами, испепелитель Даруикинар и инкуб Ницал глядели с неподдельным уважением. Даже молчаливый Мерихим, казалось, излучал одобрение.

Девяносто девять демонов, готовых следовать за мной на смерть. Их глаза горели не только решимостью. Читалось пусть пока и хрупкое, но… доверие? Чувство придало мне сил.

Но вместе с этим пришла и ответственность за списанных демонов.

Поэтому я передумал немедленно бросаться на север, где сейчас все наши силы стачивались в смертельной схватке с Пустотным легионом. Нет, в той мясорубке от моей когорты ничего не останется. Я не испытывал к этим демонам никакой привязанности, но собирался сберечь как можно больше. Иначе что я за центурион?

– Вперед, тринадцатая когорта! – скомандовал я. – Больше огня под ногами наших врагов!