Завоеватель (СИ) - Старый Денис - Страница 43

— Волю свою я озвучу после, — стал подводить итоги совещания василевс. — Пока же я хочу ещё раз переговорить со своими подданными и с русским воеводой.

Представители католических государств дружно встали, поклонились, изгорбленными в поклоне, попятились на выход, не поворачиваясь к василевс спиной.

— Говори! — повелел император, глядя на патриарха.

До того сидящий молча и лишь слушавший обо всём том непотребстве, что собираются совершить сильные мужи Европы, патриарх, было порывался сказать, но нарывался на грозный взгляд василевса. При этом, высший православный сановник официально считался таким же государем, пусть на самом деле и не обладал даже близко такой властью, что император.

Патриарх Николай IV Музалон начал говорить.:

— Василевс, ты знаешь, что я не лучшим образом отношусь к идее крестовых походов. Вместе с тем, я делаю всё, чтобы они состоялись. Потому и подготовил я воззвание к людям христианской православной веры.

Император посмотрел в мою сторону, после снова на патриарха. Да именно я посоветовал василевсу не брать все тяготы крестового похода только лишь на государство. Эта идея должна была быть подхвачена массами, а ещё важнее, чтобы идею приняли купцы и богатые землевладельцы. Если они вложатся своими средствами в данное мероприятие, то империя не ощутит экономического кризиса, что непременно возник бы.

Я рассматривал крестовый поход ещё и как мощнейшее идеологически выверенное событие, предтечей создания мощного Союза православных государств. Да, конечно, сейчас Русская Земля представлена крайним малым количеством воинов, если конечно же держать за скобками то войска, которое выставляет Братство.

Нужно было, чтобы и василевс обратился с официальным воззванием к своему народу, а также с просьбой своему венценосному брату Изяславу Мстиславовичу участвовать в Крестовом походе. Понятно, что подобное дипломатическое свершение — это большой шаг в деле закрепления за Русью право стать царством. Именно потому сейчас на Византийской Земле есть лишь крохи от того войска, которая могла бы выставить Русь. Пусть попросит! И тогда, уже готовое к свершениям, русское воинство выдвинется.

— Через два дня начнется церковный собор в Константинополе и я жду, патриарх, что речь твоя будет никак не слабее, чем те слова, что прозвучали некогда в Клермоне от папы Урбана Второго, и которые стали предтечей первого крестового похода, — сказал василевс.

Далее уже обсуждались некоторые частности. Император Византии не хотел идти по проторенным дорожкам через малую Азию на святую землю. Там уже созданные европейцами государства и коли уж совершать Крестовый поход, то это должны были быть действия несколько более хитрого характера.

Если идти в Иерусалим, то выходит, что Болдуин Иерусалимский получает помощь от империи. Он же признанный монарх и претендовать на какие-то земли на Святой земле бессмысленно, если не начинать боевые действия против католических рыцарей, а это путь в никуда, только обостряющий имеющиеся, пока тлеющие, но могущие воспламениться, противоречия между Европой и Византией.

Да и не треснет ли харя у Болдуина получить такое подспорье для его власти, как войско, превышающее численно не только силы Иерусалимского королевства, но и всех тех крестоносцев, что остались на Святой земле? Да и германский король Конрад III все еще там. Потрепанный, лишенный немалой части своих сил, но все еще важный игрок при всех раскладах. Византийцами, а так же и Братством просто воспользуются для решения своих задач. Но империя должна думать об империи, ну и о своих союзниках, Руси.

Нам, если говорить про Православный союз, не оформленный, но уже сложившийся в моем сознании, даже очень выгодно оказалось, что рыцари потерпели поражение под Дамаском. Не туда они пошли воевать, ой не туда! Да, город нынче богатый, но он сильно укреплен, а мусульмане стянули такие силы, что под стать крестоносцам были. При этом взять приступом крепости было крайне сложно, для подобного необходим большой перевес в силах.

Ближний Восток кормится не со Святых земель. Помниться поговорка, которую я слышал в будущем: «святым духом сыт не будешь». Так что любая война — это, прежде всего, про деньги, экономику, материальные блага. А уже после, вторым слоем, часто скрывающим первый, накладывается идеология. Так что нужно бить по Фатимидам в Египте.

Именно Египет, как был житницей, так ею и остается. Зерно, выращенное на берегах Нила, продается и рыцарским королевствам, прежде всего Иерусалимскому королю, и сельджукам. Не будет этого ресурса у католиков, или у сельджуков, всем сложно придется. Первым нужно кормиться со своего, чего крайне мало, тем более при условии содержания большого войска, или же с привозного, за которое, будь доставщиками Венеция или Генуя, все едино, платить втридорога.

Вторым, сельджукам, придется везти продовольствие с разных регионов своего султаната, что, в принципе возможно, но также накладывает издержки, особенно, если содержать у границ Иерусалимского королевства много дармоедов, желающий кушать больше, чем кто иной. Если что, это я про войско. Они же не производят блага? Если только не грабят соседей.

Так что нужен удар по Египту. И очень хорошо, что василевс это понимает. С увлечением Мануила всем рыцарским обычаем, как и идеями крестовых походов, я опасался, что молодой император станет жертвой собственных заблуждений, что Византия друг всех европейцев.

Четвертый крестовый поход показал бы, что это за дружба, когда был бы крестоносцами и венецианцами штурмом взят Константинополь. Будет ли в этом варианте истории подобное? Не уверен, так как все мои знания о развитии политической истории современных мне реалий, все больше разнятся с текстами учебников будущего.

Если взять Египет под контроль, а еще и ориентироваться на местное христианство, имеющее, кстати, некоторый политический вес, можно диктовать свои условия тому же Иерусалиму. Уверен, что при какой-нибудь серьезной опасности, когда Египет будет православной провинцией Византии, Иерусалимское королевство попросится в вассалы к императору ромеев.

Моя выгода? Или выгода для Руси? Во-первых, это прямой грабеж фатимидских городов. Во-вторых, я хотел бы переселить некоторое количество христианских ремесленников из тех мест на Русь, возможно, в Крым. В-третьих, это участие в зерновых концессиях, о чем уже есть предварительные соглашения. Пусть медведь еще живой и его шкура на месте, но я предпочитаю понимать, куда и зачем я посылаю своих людей, пусть даже основой войска будут сербы, которых я и в глаза не видел, но все едино — они же братья. В смысле, в Братстве. Вот и делили шкуру того самого неубитого медведя.

Совещание закончилось уже ближе к вечеру и я отправился в бывший Венецианский квартал, где у Братства все еще сохранялись несколько зданий, занятых для управления собственным имуществом в Константинополе, а также для содействия русским купцам. Встречаться с Геркулом сегодня я не планировал. Мы с ним два дня к ряду плотно работали. По бумагам мне все нравилось, но скоро сербский контингент Братства прибудет под Константинополь и посмотрим, как и чему их выучили, и есть ли достойные, которым я могу даровать полную экипировку «ангела».

А пока…

— Я рад, что ты принял мое приглашение, сеньор Понти, — сказал я, приветствуя генуэзца.

— Как не посетить такого знаменитого человека, как ты, воевода, — усмехнулся Гильермо. — Да и соседи мы. От «Дома Генуи» до «Дома Братства» путь столь короткий, что не успеешь обдумать одну мысль, как уже здесь, у тебя в гостях.

— И чем же я знаменит? — проявил я любопытство.

— Мои слова обидными тебе покажутся. Но пусть ты молод, однако и умен. Так что расцени их правильно и как шутку, — сказал генуэзец и после моего жеста, что я готов выслушать, продолжил: — все знают, что это ты стал причиной крайне спорных успехов, а, скорее, неудачи, Второго Крестового похода. Твоя связь со знойной красавицей Элианорой Аквитанской, послужившая причиной разлада ее с Людовиком и оставлении им войска, многим известна.