Продам свадебное платье (СИ) - Пашкова Ксения "MaryAllis" - Страница 41

— Значит, ты не уверен, что тебе подходит такая жизнь? — спрашиваю я, когда катер останавливается, и Влад, расстелив на корме клетчатое покрывало, вытягивается на нем во весь рост.

— Меня растили отельером, — с неохотой, но все же рассказывает Влад. — Я даже высшее образование по этой специальности получил. Что еще мне оставалось, кроме как заняться бизнесом отца?

— Не знаю. Может, тебе нравилось что-то еще, — размышляю я, перебирая пальцами светлые пряди его волос.

— Не у всех людей есть призвание, Лис. Некоторым нужно просто жить, делать то, что получается, и не искать никакого тайного смысла в своем существовании.

— Ты правда так думаешь? Или это защитная реакция?

— Это ты мне скажи, Сократ.

— Я бы сказала, что это тяжелая форма избегания собственного предназначения. Но, может быть, ты прав, и на самом деле нет никакой связи между нами и делом, которому мы должны посвятить жизнь.

— Я готов посвятить всего себя тебе. Пойдет?

— Я не куплюсь на твои красивые слова, — качаю я головой, улыбаясь.

— Кто ж виноват, что мне на ум приходят только такие слова? — Притянув меня к себе, Влад мечтательно разглядывает плывущие над нами перистые облака. — Поверить не могу, что ты живешь так далеко отсюда. Наш шанс встретиться был минимален.

— Я здесь из-за Феди и его лжи, — тихо замечаю я.

— Спасибо Феде и его лживой натуре.

— Не говори так. Ему все это время было непросто. Тяжелее, чем я думала.

— Хм-м-м, — задумывается он.

— Что? Не понимаешь его чувств?

— Когда ты рассказала мне об этом впервые, не понял. Подумал, что на его месте не стал бы так долго убиваться из-за сорвавшейся свадьбы. Казалось очевидным, что это к лучшему, раз его невеста так поступила. Но теперь, представив, что единственный человек, которого я по-настоящему полюбил, бросил меня подобным образом, понял, насколько это хреново. Я определенно не завидую Феде. Как думаешь, он ее простит?

— Если между гордостью и счастьем выберет второе, то да.

— Уверена, что уже однажды сбежавшая невеста может сделать его счастливым? — с сомнением в голосе спрашивает Влад.

— У нее были на то причины. Теперь, когда я немного узнала о жизни Дины, мне трудно на нее злиться. В их истории с Федей она всегда была антагонистом. Злодейкой, разбившей сердце моему другу. Но, если задуматься о ее страхе создания семьи, можно представить, как ей больно от собственного поступка.

— Я больше не боюсь сбегать с нашей свадьбы, — смеется он.

— Чего-о-о? — возмущенно протягиваю я, повернувшись к нему лицом.

— С таким талантом оправдывать других людей, ты точно примешь меня обратно, даже если я сбегу прямиком из загса.

— Слушай сюда, — говорю я, обхватив ладонями его лицо. — На тебя мое всепрощение не распространяется. Тебя я буду судить по всей строгости закона, понял?

— Еще бы. Постараюсь быть паинькой.

— Влад? — Я смотрю в его светлые глаза и не могу перестать улыбаться.

— М?

— Мы ведь правда не расстаемся навсегда?

— Надеюсь, что правда. Не хочу узнавать, каково жить с дырой в сердце.

— Твое сердце будет в порядке, — обещаю я, склонив голову на его грудь.

Удивительно, но я, никогда не склонная к бессмысленному мечтательству, вдруг начала грезить о будущем, где у нас все получилось. Прелесть завтрашнего дня в том, что нам ничего о нем не известно. Если приучить себя верить только в лучшее, можно больше не бояться засыпать по ночам и перестать бояться пробуждения. Я и правда хочу эту жизнь. Ту, которую представляю, прильнув к Владу. Сбудется ли мое желание? Или, подобно прошлому эксперименту, этот опыт тоже обречен на провал?

— Ты притихла, — замечает Влад, протягивая мне контейнер с клубникой и черешней.

— Я могла бы сдать билет и остаться здесь, но мне нужно забрать платье и поговорить с Аней. Но после этого я готова вернуться к тебе.

— Не думай так далеко.

— Не могу, — качаю я головой.

— Попробуй жить одним днем. Никакого планирования.

— Я плохо себя чувствую, когда не имею плана.

— Разве жизнь не преподала тебе урок, что в наших планах нет никакого смысла?

— Мне так спокойнее. И я ненавижу чувство потерянности. Для нормального функционирования моему мозгу нужна цель.

— Уверен, мозг был бы тебе благодарен за небольшой отдых.

— Нет, — громко говорю я. — Влад, я серьезно. Какой у нас план? Мы хотя бы будем созваниваться?

— Конечно, иначе как мы займемся сексом по телефону? — Рассмеявшись, он берет меня за руки и тянет на себя.

— Не время для шуток, — сопротивляюсь я, пытаясь сохранить баланс и не рухнуть к нему на колени.

— Разумеется, мы будем поддерживать связь. Я буду писать и звонить так часто, что твой телефон начнет воспринимать меня за спам.

— Я не против.

— Не против, чтобы я стал тем самым надоедливым парнем, с которым ты замутила на курорте?

— Не-а, — уверенно отвечаю я, хихикнув.

— Не против, что тебе будет звонить живое напоминание твоих пляжных утех?

— Ты в них тоже участвовал.

— Разве я мог такое пропустить? — Широко улыбнувшись, Влад, не выпуская моих рук, подсаживается ближе. — Теперь я понимаю, почему тебя подкосило случившееся на работе. Ты слишком много вкладываешь в то, что любишь. Будь то человек или исследование, над которым ты трудилась. Если что-то идет не так, ты страдаешь.

— Разве не естественно переживать в такой ситуации? — Нахмурившись, я непроизвольно отстраняюсь от него, как делаю всегда, когда собеседник пытается залезть мне под кожу.

— Конечно. Все переживают, когда у них что-то не ладится. Но только некоторое время, а потом они отпускают случившееся и двигаются дальше.

— Я уже сказала, что схожу к врачу. Не нужно снова анализировать состояние моей психики. И без того понятно, что она не в порядке.

— Прости. Я лишь хотел сказать, что… — Словно о чем-то вспомнив, он резко умолкает.

— Договаривай, — требую я.

— Если у нас не получится, я не хочу, чтобы ты снова страдала, потому что слишком сильно вложилась в наши отношения.

— Вот как. — Опустив голову, я смотрю на заметно загоревшие колени. — Значит, предлагаешь не придавать значения своим чувствам, относиться к нашим отношениям так, будто это ничего не значащий курортный роман.

— Не перевирай, — возражает Влад, поднявшись на ноги. — Я боюсь сделать тебе больно. И поэтому прошу не строить небесных замков в своей голове.

— Я не могу по одной твоей прихоти стать другим человеком.

— И не надо. Просто, пожалуйста, относись к этому проще… Не хочу, чтобы ты потратила на меня всю свою энергию и осталась ни с чем.

— Не тебе решать, куда мне направлять свою энергию и любовь. — Вспылив, я подскакиваю на ноги и хлопаю его по груди.

— Это может тебе навредить, — почти жалостливым тоном произносит Влад. — Что случится, если я тебя обижу? Если наши отношения не оправдают твоих ожиданий? Что с тобой будет, а?

— Я буду в норме. Мы еще даже толком не начали встречаться, а ты уже думаешь о том, как меня убьет наше расставание. Зачем?

— Извини. Не знаю, что на меня нашло. — Задумавшись и запустив пальцы в волосы, Влад отшатывается. — Наверное, ты слишком на нее похожа.

— На кого? — удивляюсь я, но быстро понимаю, о ком идет речь. — На твою сестру?

— Да. Она придавала слишком большое значение всему, что с ней происходило.

— Говоришь так, будто она делала это специально.

— Знаю, что не специально. И знаю, что ей из-за этого было очень тяжело. Но меня пугает такая чувствительность. Пугают люди, похожие на сестру. И ты тоже меня этим пугаешь.

— Я… — Растерянно моргнув, я подхожу ближе и обнимаю его. — Мне жаль, что я ее напоминаю. Прости.

— Не за что извиняться, — шепотом отвечает Влад. — Ты такая, какая есть. Этот страх — исключительно моя проблема.

— Нет, мне тоже следует попробовать изменить свое отношение к некоторым вещам.

— Ты не обязана.

— Мне и правда может стать легче, если я научусь смотреть на все немного другими глазами.