Анатомия «кремлевского дела» - Красноперов Василий Макарович - Страница 148

Председатель: Подсудимая Розенфельд, вы что‐то хотели сказать по этому поводу?

Розенфельд: Да. По моим показаниям выходит так, что Раевская входила в группу, но это не совсем верно. Но в самом начале меня спросили, кто у вас в библиотеке более или менее к[онтр]р[еволюционно] настроен. Я назвала фамилию Раевской, но я должна сказать, что Раевская не принадлежала к террористической к[онтр]р[еволюционной] группе[1113].

Председатель: На мой вопрос, заданный вам недавно, вы сказали, что в группу входили: Синелобова, Раевская, др[угие].

Розенфельд: Нет.

Председатель: Вы заявили, что Раевская ничего определенного не делала, никаких определенных заданий не получала.

Розенфельд: Я отвечала не на ваш вопрос, а на вопрос другого члена суда, что есть разграничение, что Раевская была не в террористической группе, я сказала…

Раевская (обращается к Розенфельд): В чем вы видите мои к[онтр]р[еволюционные] настроения, на чем вы обосновывались?

Розенфельд: Я хочу ответить – основывалась только на разных, сейчас уже не помню каких, высказываниях, просто несоветских[1114].

Председатель: Вы точно помните, что Раевская принимала участие в беседах с вами?

Розенфельд: Раевская очень мало разговаривала со мной.

Председатель: Но разговор был?

Розенфельд: Был, но чисто практический.

Председатель: Вы делились своими антисоветскими разговорами с Раевской?

Розенфельд: Да, в таком практическом смысле, о трудностях.

Председатель: Она была с вами солидарная и то же самое о настроениях таких говорила?

Розенфельд: Да, высказывала.

Председатель: Это вы точно помните?

Розенфельд: Да[1115].

Председатель: (к Раевской) А вы отрицаете?

Раевская: Я абсолютно отрицаю.

Председатель: Вы знали, что Розенфельд антисоветски настроена?

Раевская: Нет, ее убеждений не знала. Узнала только из обвинительного заключения.

Председатель: А чем объяснить, что Розенфельд об этом говорит?

Раевская: Я не помню, я не только с ней никогда не говорила, а ни с кем никогда не говорила.

Председатель (к Мухановой): Вам известны антисоветские взгляды Раевской?

Муханова: Нет, о Раевской только слышала от Розенфельд, а лично с Раевской никаких бесед не вела[1116].

Председатель: Вы не вели с Раевской никаких бесед о террористических намерениях?

Муханова: Нет.

Председатель: В связи с чем вы говорили Розенфельд о настроениях Раевской?

Муханова: Не помню.

Председатель: Не в связи с группированием вокруг себя а[нти]с[оветски] настроенных лиц?

Муханова: Помню хорошо, что Розенфельд это говорила, но в связи с чем, не помню[1117].

Раевская: Я еще могу сказать, что виновной себя ни в чем не признаю, в отношении к[онтр]р[еволюционной] тергруппы, существовавшей в библиотеке, я ее замыслов, к[онтр]р[еволюционных] разговоров не знала, я узнала только на предварительном следствии, даже частично из обвинительного заключения. Что касается голословного заявления Нины Александровны, что я с ней вела к[онтр]р[еволюционные] разговоры, о которых она не помнит, очевидно, она их и не может помнить, потому что их не было и не могло быть. Что касается смыкания, как сказано в обвинительном заключении, с участниками этой группы, то я ни общих разговоров, ни дружбы ни с кем из участников этой группы не имела. В отношении распространения моих клеветнических а[нти]с[оветских] слухов – мне никогда не приходило в голову их распространять. В отношении “дворянского гнезда”, т. е. заметки в стенгазете, там моя фамилия не фигурировала. И я хотела сказать еще относительно моей работы в Кремле. Лица, меня рекомендовавшие и принимавшие на работу, знали о моем происхождении. Еще я хотела сказать относительно того, что антиобщественную роль в Правительственной библиотеке я никогда в жизни не играла, хотя я служила недолго в библиотеке, но с самых первых и до последних дней я была застрельщицей самых лучших начинаний, учебных, служебных, в общественной жизни, и думаю, что заслужила доверие, которое мне было оказано сотрудниками. Больше ничего не хочу сказать[1118].