Анатомия «кремлевского дела» - Красноперов Василий Макарович - Страница 146

Председатель: Подсудимая Раевская, вы знаете, в чем вас обвиняют? Признаете себя виновной?

Раевская: Нет.

Председатель: Ни в чем?

Раевская: Ни в чем.

Председатель: Вы, состоя на работе в Кремле, принимали участие в а[нти]с[оветских] разговорах, в разговорах, направленных против руководителя сов[етской] власти и партии?

Раевская: Я сама лично никогда не распространяла таких слухов, но от других слышала.

Председатель: На допросе 8/II вам был задан такой вопрос: “Вы систематически участвовали в клеветнических разговорах, направленных против руководства ВКП(б). Признаете вы это?” И ваш ответ – “Да, признаю”. Далее вы показываете, что в 1934 г. Синелобова вела гнусные разговоры в отношении т. Сталина. Вы принимали участие в этих разговорах?

Раевская: Я их слышала.

Председатель: Поддерживали и распространяли дальше?

Раевская: Нет, не распространяла.

Председатель: Вы слушали и поддакивали?

Раевская: Насчет убийства т. Кирова я ничего не могу сказать, потому что этот разговор был до получения нами правительственного сообщения.

Председатель: И вы распускали легенду о том, что Киров убит Николаевым по личным мотивам?

Раевская: Нет, не распускала. Я слышала это от Жашковой до получения нами правительственного сообщения.

Председатель: А дальше вы передали кому‐нибудь?

Раевская: Нет, никому не передавала, а в отношении тов. Сталина мне говорила Синелобова. Я ей сказала, что это не может быть, и на этом разговор был закончен[1100].

Председатель: Вы интересовались у ряда сотрудников, где живет т. Сталин, какова охрана Кремля, каковы маршруты прохождения по Кремлю и т. д.? Такие вопросы сами задавали?

Раевская: Сама не задавала.

Председатель: Даже в тех местах, где вы показывали, что вы эти вопросы задавали, вы это отрицаете.

Раевская: Не задавала.

Председатель: Вы говорили, что задавали это из простого любопытства. Я спрашиваю не о причинах фактов, а о самих фактах.

Раевская: Я не знаю, какие есть показания других обо мне, но я просто не помню, чтобы я спрашивала, возможно, что я что‐нибудь и спрашивала.

Председатель: Синелобову вы спрашивали, где живет тов. Сталин и другие члены правительства?

Раевская: Нет, не спрашивала, а она мне сама рассказала и в отношении тов. Сталина.

Председатель: Спрашивали ли вы кого‐нибудь относительно порядка охраны отдельных членов правительства?

Раевская: Никого не спрашивала.

Председатель: На допросе от 14 июля вы заявили: “Я говорила, с кем, не помню, о том, что Кремль хорошо охраняется, террористы туда проникнуть не могут. Говорила об этом с Егоровой и Синелобовой, других не помню”.

Раевская: Это было действительно.

Председатель: Как этот разговор начался и в связи с чем?

Раевская: Это было 2 декабря, на др[угой] день после убийства тов. Кирова. А в связи с чем это было. Это было так: сотрудница Эмсин сказала, что в Ленинграде было легко попасть в Смольный к членам правительства, а я просто высказала свое мнение.

Председатель: Но злорадствовали в этом разговоре по поводу того, что убит т. Киров, и в связи с этим сказали, что в Кремле это сделать труднее.

Раевская: Отрицаю.

Председатель: В показаниях Жашковой указано, что вы сообщили, что вскоре будет открыт вход в Кремль через Троицкие ворота?

Раевская: Такой разговор был.

Председатель: В связи с чем этот разговор произошел, почему вы знали, что будет изменение?

Раевская: Мне сказал тов. Енукидзе. Как‐то он шел вместе со мной на службу и сказал, что “здесь коридор и нет никакого кругозора”. Это я сказала Жашковой[1101].

Председатель: Есть показания Розенфельд, что вы состояли членом к[онтр]р[еволюционной] группировки. Вы отрицаете это?

Раевская: Отрицаю. Я о существовании к[онтр]р[еволюционной] группы услышала только тогда, когда мне было предъявлено обвинение.

Председатель: Кроме показаний Розенфельд о вашем участии в к[онтр]р[еволюционной] группировке, имеется ряд показаний, которые рисуют вас как а[нти]с[оветски] настроенную.

Раевская: Это не может быть, это неверно. Чьи это показания?[1102]

Председатель: Вы отрицаете показания Розенфельд, что вы состояли членом к[онтр]р[еволюционной] организации? Вы скрывали до последнего времени ваше социальное происхождение и ваше прошлое?[1103]

Раевская: Никогда не скрывала.

Председатель: На допросе 30 января на вопрос: “Почему вы скрыли ваше происхождение”, – вы ответили: “Я действительно в предъявленной мне анкете не указала о своем дворянском происхождении”.

Раевская: Да, это все верно.

Председатель: Что верно, что вы скрывали?

Раевская: Что я не написала в анкете при поступлении на работу, что я дворянского происхождения, а писала, что я дочь служащего, но лицам, которые меня принимали на работу, было известно, что я дворянского происхождения и что я княжна.

Председатель: В анкете вы скрыли это.

Раевская: Но администрация знала, когда меня принимали на работу, что я дворянка и княжна.

Председатель: Почему же вы в анкете скрыли?

Раевская: Я всегда писала, что я дочь служащего, потому что мне было неудобно перед окружающими[1104].

Председатель: Вы же показали, что сделали это потому, что забыли, а теперь говорите, что потому, что было неприятно перед окружающими.

Раевская: Анкету, которую я заполняла, мне принес секретарь библиотеки. Мне было неприятно, я знала, что администрация знает, кто я. И все[1105].

Председатель: Я оглашаю ваши показания от 8 февраля с[его] г[ода]. Здесь вы признали себя виновной в распространении клеветнических разговоров. Теперь вы заявляете, что этих разговоров не было. Эти разговоры велись, может быть, о смерти тов. Аллилуевой?[1106]