Анатомия «кремлевского дела» - Красноперов Василий Макарович - Страница 111

Чекисты явно готовились к аресту Тарханова. Однако вместо тюрьмы Тарханов был отправлен советником Полпредства СССР в Монголии. Арест отложили до лета 1937 года.

Собственно, рассказ о “контрреволюционной деятельности” Тарханова и был той “полезной” информацией, которую Чернявский якобы получил от Беннет. Больше ничего ценного Михаил Кондратьевич от Беннет не узнал, никаких директив от нее не получал, “ибо в силе все время оставались те указания, которые я получил еще в бытность свою в Америке от Ряскина”. Наоборот, это он информировал Беннет

Зачем Раисе Беннет понадобилась эта информация, пока что оставалось невыясненным.

108

Чекисты продолжали разрабатывать “самарскую” линию Скалова. 8 апреля допросили подругу Екатерины Мухановой Лидию Перельштейн. Это был уже второй ее допрос – предыдущий состоялся 1 апреля[837]. На нем Лидия рассказала об отце – железнодорожном служащем (мать ее умерла еще до революции). При отходе белых из Самары отец Лидии и ее старший брат Виктор (служивший в белой армии) ушли вместе с ними, и Лидия, не имевшая по молодости лет средств к существованию, вынуждена была последовать за ними. Виктор служил в звании прапорщика в отряде Каппеля и был убит в боях с красными под Курганом (как и служивший в этом же отряде жених Е. К. Мухановой Борис Бузков). В 1920 году Лидия с отцом вернулись в Самару, где в 1925 году отец умер. Но сама Лидия уже в 1921 или 1922 году (вместе с Мухановой) перебралась в Москву для учебы в 1‐м МГУ на факультете общественных профессий. В Москве подруги встретили своего земляка Скалова и переехали в его служебную квартиру в Армянском переулке. Следователь Гендин спрашивал Перельштейн о Скалове, его сестре Надежде и о Мухановой. Но ничего сенсационного Перельштейн рассказать не смогла. На допросе 8 апреля Гендин продолжил расспросы об участниках “белогвардейской группы” Мухановой – Головском, Рудневых, Чернозубовых, Ивановой. Особенно заинтересовала следователя сестра Скалова – Надежда. В связи с этим Лидия Ивановна рассказала целую историю – так получилось, что, работая научной сотрудницей ИМЭЛ, она из‐за жилищного кризиса продолжала жить в одной квартире с матерью Георгия Борисовича и поэтому довольно часто виделась со Скаловой.

В истинности показаний о пещерном антисемитизме Надежды Скаловой есть определенные сомнения, ибо сама Лидия Перельштейн в некоторых официальных бумагах значилась еврейкой (а в некоторых – русской). Но следствие предпочло не заострять на этом внимание. А сама Лидия Перельштейн на допросах пыталась выставить себя “советским человеком”, но следователь Гендин этому воспротивился, упрекнув ее в том, что она продолжала, несмотря ни на что, поддерживать дружеские отношения с “законченными белогвардейками” Мухановой и Скаловой. И пришлось Лидии подтвердить, что Скалова действительно является “законченной белогвардейкой”[839], а Муханова

Однако “террористические намерения” Мухановой Лидия Перельштейн отказалась подтвердить, заявив, что разговоров подобного рода она с Екатериной не вела. В результате всего этого ОСО по итогам “кремлевского дела” приговорило Лидию Перельштейн к пяти годам заключения в лагерь (максимальный срок, который в то время могло отмерить особое совещание при НКВД). Из документов ЦАМО усматривается, что по отбытии срока заключения Лидия проживала в г. Белебей Башкирской АССР, откуда 23 августа 1943 года была призвана в армию. 23 марта 1945 года на Перельштейн был оформлен наградной лист в связи с представлением к скромной награде – медали “За боевые заслуги”. Из него мы узнаем, что Лидия Ивановна в звании старшего сержанта служила в 375‐й стрелковой Харьковско-бухарестской дивизии 2‐го Украинского фронта с 10 января 1944‐го (и в составе этой дивизии побывала в Украине, Бессарабии, Румынии и Венгрии). Сначала она работала пекарем в полевой хлебопекарне, но с 1 июня 1944 года заместителем командира дивизии была выдвинута в отделение трофейного вооружения дивизии старшим писарем. В наградном листе говорится:

Девятого апреля 1945 года командиром и начальником штаба дивизии был подписан соответствующий приказ о награждении[842].

Можно с большой долей вероятности предположить, что Лидия Перельштейн пережила Вторую мировую войну. Но после этого ее следы теряются, и установить ее дальнейшую судьбу на сегодняшний день не представляется возможным.

109

Девятого апреля Гендин в очередной раз допросил и Константина Муханова. Для начала поговорили о фашизме: