Скала альбатросов - Альберони Роза Джанетта - Страница 153

— Да, говорят, она красавица.

— Что ж, Жозефина и впрямь очень недурна, вот только уже немолода…

— Она шатенка?

— Да, как и вы.

— А вам больше нравятся шатенки или блондинки? Блондинки, наверное?

— Откуда вы знаете?

— Ваша жена блондинка, не правда ли? О, простите… Мне, вероятно, не следовало вспоминать о ней. Я думаю, в наши дни больше в моде блондинки. Вроде синьоры с Тремити. Говорят, она так хороша, что мужчины просто голову теряют. Мне кажется, я догадываюсь, кто эта синьора.

— В самом деле?

— Да. По-моему, это любовница императора. Тайная любовница, я имею в виду… Наполеон купил себе этот далекий остров под большим секретом. И втайне приплывает на своем судне навестить ее.

— У вас богатое воображение, графиня.

— Но вы же сами только что сказали: король Иоахим просил вас уступить ему ваш остров. А король Иоахим — близкий друг императора, не так ли?

Марио не хотелось разочаровывать милую девушку, лучше согласиться с ней.

— А вы знаете, — продолжала молодая графиня, — что недавно полностью сменили весь гарнизон на Сан-Никола? Как раз три месяца назад, когда приехала новая хозяйка острова. Поверьте, тут таится нечто невероятное… Пообещайте, маркиз, исполнить одну мою просьбу.

— Постараюсь, если смогу.

— Если когда-нибудь отправитесь на Тремити на своем судне и узнаете что-нибудь о незнакомке, расскажете мне все?

— Обещаю, графиня.

Девушка ближе прильнула к нему, воспользовавшись громким взрывом ракеты над головой, но именно в эту минуту донесся голос ее матери, которая звала дочь, собираясь уезжать.

А через несколько минут и Марио был уже на пути в Торре ди Милето. Сопровождавший его Вито неожиданно продолжил разговор о загадочной хозяйке Сан-Домино. Заявив, что он догадывается, кто она, Вито тем не менее отказался назвать имя и напомнил Марио об ожидавших его личных письмах. Но усталость и опьянение заставили маркиза позабыть о своем обещании. Войдя в свою комнату, он упал на кровать и тотчас уснул.

Ему снилось, будто возле его двери появилась таинственная светловолосая незнакомка под густой белой вуалью, которая закрывала и лицо, и фигуру. Но заметно было, что она необыкновенно хороша.

Он двинулся ей навстречу, и она выбежала на террасу. Дул сильный ветер. И с каждым его порывом длинная вуаль приподнималась и взлетала, удаляясь от него. Ткань потянулась по земле, еще мгновение — вуаль откроет незнакомку, и он увидит ее. Ему даже показалось, будто он узнал ее! Еще один порыв ветра, вуаль слетает… Маркиз внезапно проснулся.

Окно было распахнуто. Громыхала гроза. Встав, чтобы закрыть ставни, Марио заметил так и не вскрытые им конверты. Адрес отправителя заставил его вздрогнуть. Он торопливо разорвал конверт и выхватил листок. «Дорогой Марио, — начиналось письмо, — я приехала на Тремити…»

Сидя в качалке, она задумчиво смотрела на море. Наконец-то она у себя, в своем новом доме, о котором столько мечтала!

Ей нравилась эта вилла. Построена в самом красивом месте на острове. Дорога от нее ведет к Фиалковому гроту, через сосновую рощу, мимо площадки, где когда-то, согласно преданию, ютилась хижина дряхлого отшельника, уединившегося здесь, дабы замолить бог знает какие грехи. Проект виллы сделал Пьермарини[83], строительством руководил тосканский архитектор Дзуккони. Здание было совсем небольшим по сравнению с миланским особняком, возведенным Джулио. По плану оно напоминало виллу Палладио. Одна ее сторона обращена в сторону обширной поляны, а другая почти нависала над обрывистым берегом, внизу шумело море.

Она подошла к балюстраде, оперлась на нее. Просторный Фиалковый грот словно приглашал, как в детстве, купаться. Как любила она плавать, подставив лицо ветру, и нырять на самое дно за красивыми камушками или раковинами… Теперь легче добираться до воды, не нужно цепляться за кусты, спускаясь к гроту. Она велела выложить удобную каменную лестницу и обсадить ее цветущими олеандрами.

Да, именно здесь хотелось ей иметь дом — в самом чудесном и укромном уголке острова. Как раз на руинах античного римского здания. «Это руины виллы Юлии, несчастной внучки императора Августа» — объяснил ей как-то падре Арнальдо, — ее отправили сюда в изгнание». Голос его звучал печально. Тогда Арианна не понимала почему. Не догадывалась, что падре Арнальдо находил сходство между собственной жизнью и судьбой Юлии.

Она прошлась по террасе, полюбовалась гем, как пышно распустились ее цветы. Хорошо, что она велела построить цистерну. Воды теперь в изобилии хватит на все лето, с гордостью подумала она. А питьевую воду ей каждые три дня привозили с материка в больших деревянных бочках и выгружали на ее собственном небольшом причале. Одну из них слуга отвозил отцу. Тот не захотел перебираться к ней, предпочитал остаться в старом доме, где провел счастливые годы со своей Марией. Отец почти ничего не говорил с той поры, как умерла жена. И больше не работал. Целыми днями сидел, уставившись в пространство. Иногда бормотал что-то несвязное. Она хотела утешить старика, поговорить с ним по душам, но он лишь слегка кивал ей в ответ и опять замыкался в непроницаемом молчании.

Братья уже обзавелись своими семьями, у них появились дети. Она вспомнила, как обрадовалась, получив письма о рождении племянников. Как ей хотелось тотчас отправиться на Тремити, взглянуть на них! Но она не уступила даже искушению понаблюдать за строительством виллы. Она задумала окружить свой дом тайной. И это ей удалось. Теперь, говоря о графине, люди называли ее не иначе как Хозяйка Тремити.

— Хозяйка Тремити, — вслух произнесла она. Отчего же она не испытывает никакой радости? А ведь прежде ее впечатляло, что маркизу Россоманни величали Хозяйкой Даунии.

Арианна сразу же написала Марио. Она знала, что тот путешествует по Европе. И получила его последнее письмо из Амстердама. Он сообщал, что вернется в марте.

Возможно, Марио уже здесь, подумала она, проплывая мимо Торре ди Милето по пути на Тремити. И направила еще одно письмо со шхуной, отправлявшейся в Роди-Гарганико, но не указала на конверте своего имени. Кто знает, может, кому-нибудь захочется заглянуть в него. Она поставила только инициалы — «А. В.», Арианна Веноза, Сан-Домино, Тремити. Никто и не догадается, что это она, можно не сомневаться.

Марио не ответил и не посетил виллу. Она ждала долго. Ей удалось узнать, что Марио все еще путешествует. Время тянулось медленно. Прошел май, за ним июнь.

Арианна ждала. Но к столь долгому ожиданию она была совсем не готова. Она не любила ждать, ожидание наводило тоску, вызывало ощущение застоя. Чем бы заняться, чтобы заполнить пустоту? Она могла сесть на лошадь и еще раз проскакать по всем дорогам, которые хорошо знала. Однако какие же они теперь короткие, какие тут небольшие расстояния! Полчаса — и ты уже внизу, у моря, в порту Сан-Домино. Еще полчаса и снова на вилле. В детстве родные острова казались ей огромными, поездки верхом — долгими. Но уже в ту пору она все равно чувствовала себя здесь пленницей, мечтала повидать мир, уехать далеко за море. А теперь, узнав о том, что где-то бывают по-настоящему бесконечные горизонты, бескрайние луга и густые леса, она еще больше тяготилась пребыванием на крохотном острове.

Однажды явился с визитом офицер в парадной форме и, отрекомендовавшись начальником гарнизона островов Тремити, предоставил в ее распоряжение прекрасную двухмачтовую шхуну с экипажем из двух опытных матросов. Графиня воспользовалась ею и не раз объезжала острова. Доходила до Пьяносы, до Бьянки, Вместе и Манфредонии. Останавливалась у аббатства и часто виделась с фра Дженнаро, который познакомил ее с двумя молодыми монахами. Даже спустилась вместе с ним по тайной лестнице, что вела в келью в подземельях аббатства, где она когда-то скрывалась.

С непередаваемым волнением смотрела Арианна на свое ложе, на кровать Марты. И заплакала, вспомнив фра Кристофоро и фра Гуардиано. Какой печалью наполнилось ее сердце! Она снова оказалась в мире усопших. Тех, кто так любил ее и кому она отвечала благодарностью и признательностью, уже не было в живых. Скончалась ее мать, не стало учителя, не стало главного настоятеля аббатства фра Гуардиано, хранителя святой обители, а ее отец ослабел разумом в предчувствии смерти.