Энциклопедия. Люди-феномены от великих пророков до современных экстрасенсов - Шлионская Ирина Александровна - Страница 11

Некая Елизавета О-ва, живущая в Москве, во время беременности почувствовала себя плохо. Температура поднялась до сорока, начались сильные боли. Врачи сказали, что плод мертв и надо срочно делать кесарево. Но беременная не позволила себя резать, а попросила вызвать батюшку из Кронштадта. О. Иоанн, хорошо знавший эту семью, прислал телеграмму, что выезжает. Наконец он прибыл в дом О-вых, где собралась уже огромная толпа родных и близких, прошел к больной и плотно закрыл за собой двери. Пробыл он там целых полчаса, и все это время до собравшихся в гостиной не доносилось ни звука. Но вот двери, ведущие в спальню, распахнулись настежь. В дверях стоял отец Иоанн с лицом, красным от молитвенного напряжения. «Господу Богу было угодно сотворить чудо и воскресить умерший плод! — произнес он. — Лиза родит мальчика…»

Профессора медицины, осмотревшие Елизавету после отъезда священника, были поражены. Температура спала, в утробе явственно шевелился ребенок. Начавшееся заражение крови прошло. Той же ночью г-жа О-ва благополучно разрешилась от бремени здоровым мальчиком.

Однако не имевших веры скептиков могло ждать и наказание. Вот отрывок из письма полковника М.Д. Тимофеева:

«Помню рассказ одного студента про о. Иоанна: «Мы жили втроем в одной комнате, и вот наше безверие довело нас до ужасного обмана. Один из нас решил притвориться больным, а мы должны были попросить о. Иоанна приехать к нам на квартиру и помолиться о ниспослании выздоровления болящему. Сказано — сделано. Приехал отец Иоанн и, увидав мнимо больного в кровати, сказал: «Теперь я тебе не нужен, но скоро понадоблюсь».

Затем отец Иоанн помолился, денег с нас не взял (мы предупредили его, что у нас самих ничего нет) и уехал. Мнимый больной хочет встать с кровати, но не может. Его приковала к ней неведомая сила. Сначала мы не поверили, думали, что притворяется, шутит, а потом и сами струхнули не на шутку. Все же решили подождать. Прошло 2, 3 дня, а может быть и больше, не помню».

«Видят студенты, что дело плохо, едут к о. Иоанну и со слезами на глазах каются в своем проступке. Тоже не помню хорошо, поехал ли о. Иоанн к ним или отпустил их с миром домой, утешив, что их приятель здоров, но факт тот, что действительно они застали своего приятеля здоровым, свободно ходящим по своей комнате. Тот, кто мне рассказывал эту историю, сказал: «Этот урок на всю мою жизнь сделал из меня человека религиозного, верующего».

Не раз случалось Иоанну Кронштадтскому горячей молитвой останавливать эпидемии страшных болезней — таких, как холера или сибирская язва, а также вызывать дождь во время засухи. Но еще большего внимания заслуживает его дар прозорливости.

Вот рассказ Евдокии Николаевны Пастуховой:

«Овдовев, я жила в городе Орле, где имела большой дом с надворными постройками. Случилось, что одновременно пустовали пять квартир. Обстоятельство это причиняло мне полное разорение, ибо все равно приходилось исполнять требования полиции: о ремонте дома и построек, о починке мостовой и панели, об уборке и вывозке снега и т. п.

Наконец нашелся доктор, который стал вести переговоры о сдаче ему квартиры за 100 р. в месяц, что меня очень радовало, так как это был выход из тяжелого положения.

В это время случилось мне поехать в Кронштадт к о. Иоанну, у которого я многократно бывала и который останавливался у меня, когда бывал в Орле.

О. Иоанн спросил меня: «Как поживаешь?» Я подробно рассказала ему положение вещей с домом.

На это о. Иоанн сказал мне: «Откажи доктору».

Я стала возражать: «Как же, батюшка, ведь это единственный выход из положения». На это о. Иоанн опять сказал: «Нет, откажи!»

Я не осмелилась больше возражать. Вернувшись в Орел, я рассказала это брату, сказав ему, чтобы написал доктору отказ.

Брат мой начал со мною спорить и возражать. Я же, несмотря на это, послала доктору отказ. Доктор пришел сам, чтобы убедить меня сдать ему квартиру, но я осталась непреклонной. Поступила я так потому, что была убеждена, что о. Иоанн повторил мне два раза, чтобы я отказала, не от себя, а будучи научен Духом Святым, обитавшим в нем.

Вскоре после этого, в день Святой Троицы, я сидела на скамейке в городском саду. Ко мне подсел городской голова Димитрий Семенович Волков и говорит: «В город Орел прибывает на постоянное квартирование Можайский полк. Сюда прибыл начальник дивизии. Квартирная комиссия предполагает снять весь ваш дом со всеми надворными постройками под штаб и другие надобности полка, прошу вас пожаловать в городскую управу для переговоров».

Я явилась в назначенное время в городскую управу и сдала свой дом с постройками Можайскому полку по контракту на пять лет за хорошую плату, и полк принял на себя все расходы по ремонту построек, по исправлению и перестилке мостовой и панелей, по уборке и вывозке снега и т. п., так что я никаких расходов и забот по дому не несла. Полк платил аккуратно в сроки и по истечении срока контракта возобновлял таковой на новый срок, и прожил у меня четверть века вплоть до большевистского переворота».

Нередко, глядя на человека, отец Иоанн видел все его будущее. Так, овдовевшего капитана 2-го ранга Алексеева он благословил поступать в Духовную Академию, сказав: «Ты окончишь академию, достигнешь архиерейского сана и будешь на моей родине епископом Архангельским». В 1892 году Алексеев окончил Московскую Духовную Академию и был назначен епископом в Архангельск.

Предвидел протоиерей Кронштадтский и грядущие бедствия для России. Он говорил, что уже близко время, когда разделится народ на партии, брат восстанет на брата, сын на отца, отец на сына и прольется много крови. Часть русского народа отправится в изгнание, и лишь через много лет изгнанники вернутся на родину, но родных мест не узнают и не найдут могил, где похоронены их близкие.

Известен был Иоанну и день его собственной кончины. Еще за 15 лет до смерти, при закладке в Кронштадте Морского собора, провидец сказал: «Когда стены возведут под крышу — меня уже не будет».

Однажды о. Иоанна заманили в какой-то дом под предлогом того, что там находится больной, заперли в комнате и попытались учинить над ним надругательство — порезали пах, видимо, собираясь кастрировать. Насилу приехавшие с ним монахини отбили его у злоумышленников. После этого батюшка долго болел и наконец в 1908 году ушел из жизни. Тело его было торжественно перевезено из Кронштадта по льду в Ораниенбаум, а оттуда по железной дороге в Петербург. В это время происходили различные чудеса. Так, женщина, участвовавшая в похоронной процессии, исцелилась от недуга, терзавшего ее уже много лет. А во время похорон, в тот момент, когда митрополит Антоний клал в гроб разрешительную молитву, покойник вдруг сделал движение рукой.

Похоронили о. Иоанна в подвальной церкви-усыпальнице, облицованной белым мрамором. Сюда начали стекаться паломники со всех концов России. Здесь тоже происходило немало исцелений и прочих чудес.

Как и многие святые, о. Иоанн продолжал являться и помогать людям и после смерти. Вот письмо жены полковника Генерального Штаба Марии Николаевны Гришиной:

«Была ранняя весна. Будучи слабого здоровья и страдая болезнью легких, я простудилась и во вторник на Страстной неделе слегла в постель с высокой температурой. Помню, как ночью мне все снился какой-то «священник-монах» в черном подряснике, подпоясанный широким кожаным ремнем, с черной бархатной скуфейкой на голове. Он склонялся, порой вытягивал и простирал надо мной свои руки и убедительно что-то говорил.

Я металась, просыпалась и терзалась тем, что ни одного его слова не могла запомнить, засыпала опять и опять тот же старец-священник мне снился.

Наконец, я с отчаянием обратилась к нему: «Слов твоих понять и запомнить я не в состоянии, скажи же мне, кто ты и как тебя зовут?» И на это получила ответ: «Я Иоанн Кронштадтский, запомни, я Иоанн Кронштадтский!» И я запомнила…

Ночь мне казалась необыкновенно длинной — я засыпала и просыпалась со страхом: как бы не забыть его имя. Под утро забылась крепким сном. Проснулась без температуры, но со страшной слабостью во всем теле.