Прятки в облаках (СИ) - Алатова Тата - Страница 76

— Как ни назови — все это звучит так себе, — угрюмо заметил он.

— Вот-вот. Радуйтесь, что вас миновала чаша сия.

— По вторникам в четыре, — с нелогичным упрямством вдруг заявил Дымов, — занимается группа по углубленной подготовке к конференции. Добавьте в свое расписание.

— Ни за что не приду, — зареклась Маша.

***

В группе по углубленной подготовке было всего четыре человека — две девочки и два мальчика со старших курсов. Маша никого из них не знала и устроилась чуть поодаль.

За прошедшие дни она прошла несколько стадий — от непримиримости до снисхождения к своим слабостям. Что плохого, если она станет разбираться в лингвистике чуть лучше? Это ведь базовый предмет, необходимый во многих областях чар.

Прежде чем войти в небольшую аудиторию для практических семинаров, Маша открыла мудрейшего советчика, и книга сообщила ей, что иногда множество дорог ведут к одному и тому же мужчине. Более прямого намека сложно было придумать, и надежда пробудилась бурно и горячо, как полноводная река, снесшая плотину.

Ей понадобилась целая минута, чтобы обуздать свое бурное воображение и призвать на помощь трезвый рассудок.

Первое занятие Маша все больше помалкивала, украдкой любуясь Дымовым и наслаждаясь его голосом. Однако в следующий вторник ее заинтересовало и само обсуждение. Речь шла о легких врачебных наговорах вроде лечения царапин или насморка. Выросшая в семье с большим количеством детей, которые то и дело подхватывали простуду и разбивали коленки, она была неплохо подкована в этом вопросе.

Ее рука взлетела вверх прежде, чем сама Маша вспомнила о неловкости среди незнакомых студентов.

— На этот счет у мамы есть авторская наработка, — выпалила она, — такие наговоры лучше работают, если в текстах больше буквы «л».

— Что? — нахмурился Дымов. — Рябова, это антинаучно.

— Зато практично и действует.

— Но нет никаких подтверждений вашей теории.

— Ладно. Вам нужны подтверждения? Пожалуйста.

Увлеченная стремлением доказать свою правоту, она торопливо написала один из маминых наговоров на бумажке и сунула ближайшему старшекурснику. Потом оглядела дымовский стол, выхватила из подставки для ручек канцелярский нож. Прежде чем кто-то успел остановить ее, она полоснула себе сначала одну ладонь, потом другую и протянула обе опешившему старшекурснику.

— Давай. Наговор с бумажки против стандартного.

Он, протупив несколько секунд, так и сделал. Маша развернулась к Дымову и продемонстрировала ему ладони. Левая царапина полностью затянулась, а правая все еще оставалась полоской с подсыхающей корочкой.

— Видите? — торжествующе провозгласила она.

— Вижу, — замедленно ответил он, — вижу, что ваше учебное рвение выходит за рамки разумного. Я буду вам крайне признателен, если в будущем вы обойдетесь без членовредительства на моих занятиях.

— Ну вы же меня знаете, — пожала плечами Маши, удрученная отсутствием поздравлений, — зубрилка Рябова.

И она села на свое место, напоминая себе, что нельзя смотреть на Дымова прямо. Вовсе ни к чему морочить ему голову слишком выразительными взглядами. Хотя там наверняка плескалось лишь возмущение.

***

Федя Сахаров плохо пережил их расставание. Поначалу он никак не мог взять в толк, с чего бы это Маше его бросать — они же даже целовались на балу и все между ними шло хорошо и спокойно. Она заверила его, что втюрилась в старшекурсника с химико-биологического, и тогда Федя перешел к агрессии. Снова и снова он подставлял Машу на парах, нарывался на ссоры и вел себя так грубо, что даже противный Китаев однажды вступился за свою однокурсницу.

Маше было плевать на все. Она набрала себе учебных курсов под завязку, отказавшись только от любовно-семейных семинаров Глебова, и у нее просто не хватало времени, чтобы препираться с Федей. Но когда он начал следить за ней, чтобы выяснить про соперника, пришлось просить о помощи Костика.

Братец так хорошо напугал Федю, что после их разговора тот перестал даже здороваться, к ее большому облегчению.

Греков, получив свое, обменивался с Машей только короткими приветствиями в коридорах, вот она и тянулась изо всех сил к девочкам из общаги, желая хоть с кем-то поболтать о том о сем.

Удивительно, но они неплохо поладили с Диной, стоило им только перестать считать друг друга заносчивыми стервами.

— Знаете что, — заявила однажды Дина, ворвавшись к ним в комнату уже ближе к полуночи. Вика спала, и Аня колдовала над платьем, собираясь поразить Олежку на завтрашнем свидании. — К черту этот дар. Может, он никогда и не проснется у меня вовсе, так что, мне и дальше перебирать парней одного за другим? Я устала каждый вечер встречаться с кем-то новым. Все, я завязываю.

— И ради кого ты завязываешь? — проницательно спросила Аня.

— Ради себя я завязываю, — рявкнула Дина. — Это же невыносимо — так жить.

— Попроси Плугова и Власова шарахнуть тебя чем-нибудь посильнее, авось и поможет, — предложила Маша. — У них там на факультете менталистики полно разных приблуд. Шапочки из фольги и все такое.

— Чем они меня могут еще шарахануть, кроме того, что мы уже пробовали! Да я чувствую себя экспериментальной крысой… постойте-ка, — она вдруг уставилась на Аню широко открытыми глазами, в которых откуда ни возьмись заклубился туман, — тебя скоро бросят!

— Иди лесом, — огрызнулась Аня. — Если твой пресловутый дар заключается в том, чтобы расстраивать людей…

— Завтра, — уверенно уточнила Дина.

— На меня даже не смотри, — испугалась Маша, — у меня и без твоих предсказаний тяжелые времена.

— Да ну тебя, — она махнула на нее рукой, — нормальные у тебя времена. Могло ведь быть и хуже… Откуда я это знаю? А вот знаю, прикинь… О, я буду круче своей бабки!

Тут Дина оглушительно взвизгнула и унеслась будить других девчонок, чтобы немедленно предсказать бедолагам что-нибудь этакое. Похоже, ей еще предстояло научиться держать свои откровения при себе.

— Брехня, — успокоила сама себя Аня, однако у нее на лице появилось встревоженное выражение.

***

И действительно, когда на следующий день Маша вернулась поздно вечером с курса самообороны у Нежной, она застала Аню в слезах.

Вика красила ногти, раздраженная чужими переживаниями, нагло нарушавшими ее покой.

— Что стряслось? — испугалась Маша. — Неужели?...

— Твой брат меня бросил, — всхлипнула Аня. — По телефону! Ни с того ни с сего, и даже не объяснил ничего! Рябовы, это у вас в крови, что ли? Ты с Федей поступила точно также!

Не зная, что и сказать, Маша только обняла Аню покрепче, а позже напоила ее чаем с хорошей дозой успокоительных наговоров и бросилась звонить братьям.

Олежка не взял трубку, у Сеньки болели близнецы и ему было не до всяких глупостей, Костик уже дрых после изнурительных тренировок и сонно промычал, что ничего не знает, Димка написал, что в кино, а вот Мишка приглушенно сообщил:

— Я знаю, мартышенька. Они здесь.

— Кто они? — не поняла Маша. — Где здесь?

— Олег и его женщина — в моей деревне. Типа заныкались.

Маша едва не рассмеялась. Мишке можно было открывать штатный приют для влюбленных беглецов.

— Кто эта женщина? Откуда она взялась?

— Ну… как бы это сказать. Это жена директора полицейской академии.

— А?

Маша, вышедшая на лестницу, чтобы поговорить без помех, так и села на ступеньку.

— Как это?

— Наш братец завел роман с замужней женщиной — еще студентом. Когда все это вскрылось, чтобы избежать скандала ему пришлось бросить академию, а жену директор отправил к родителям в Саранск. Там она два года и прожила, а вот теперь вернулась. И сразу нашла Олега, и все завертелось по-новому, и сейчас они прячутся тут от ее мужа. Отец повел его в баню.

— Кого в баню?

— Мужа в баню. Договариваться или угрожать, чтобы оставили наших прелюбодеев в покое, как пойдет. Тут вопрос, у кого больше влияния. Папа на пенсии, а муж действующий директор академии, в общем, возможны нюансы. Но я ставлю на папу. Как же, его ребеночка обижают какие-то рогоносцы!