Прятки в облаках (СИ) - Алатова Тата - Страница 5

***

Маша подумала о завтраке в столовке, и желудок скрутило нервами. Если она и мечтала когда-нибудь о популярности, то вовсе не о такой.

Ну ничего, она знает, где найти печеньки.

Кухня в общаге благодаря девочкам с хозяйственно-бытовой выглядела по-домашнему уютной. Пестрые занавески и мятного цвета шкафчики, плетеные корзинки с выпечкой, кружевные скатерти — очень миленько.

***

Чай уже кто-то успел приготовить, ароматный, цветочный, Маше осталось только налить себе чашечку. Аринка, которая по обыкновению страдала с похмелья, варила себе пельмени, что-то бешено строча в тетради. Формулы, цифры, уравнения. Преподаватели говорили, что она математический гений. Соседи по общаге считали ее жалкой пьянчужкой. Правдой было и то, и другое.

— А-а-а, — вдруг громко закричала Арина, отчего Маша едва не подавилась печеньем, — еще и Лавров сегодня! А я тубус с чертежами посеяла… ты не знаешь, где я сегодня ночевала?

— А где ты проснулась?

— Правильно, Рябова, — обрадовалась она. — Где проснулась, там и ночевала. Логика!

Аринка поспешно унеслась. Катя Тартышева, похожая на томную ворону, посмотрела ей вслед, неодобрительно поджав губы.

— С кем только не приходится иметь дела, — удрученно провозгласила она. — Правду говорят, что общага — это школа жизни.

С этим словами она снова склонилась над своими бумажками. Длинные черные волосы упали на тощее вытянутое лицо.

— Сунь-вынь-быстрее-сильнее… ах, чтоб вас! Какая гадость!

— Что ты делаешь? — удивилась Маша.

— Пишу творческую работу для Циркуля, чтобы он подавился, — раздраженно ответила Катя. Она училась на четвертом курсе и специализировалась на лингвистике.

— Чем тебе Циркуль не угодил?

Маше, в общем, было не особо интересно, как там к Сергею Сергеевичу Дымову относятся его студенты, но чай еще не закончился и надо было поддержать разговор.

— Он полный профан, — объявила Катя Тартышева торжественно. — Ничего не понимает. Я ему написала такое потрясающее эссе в стиле декаданса…

— В каком-каком стиле?

— В таком. Мои уста кольцу проложат путь, обеты прорастут сквозь лоно…

Маша едва не ткнулась носом в чашку, чтобы скрыть потрясенный смешок. Бедный Дымов!

— В прежние века умели ценить изящный стиль, но Циркуль сказал, что это вульгарно… Вульгарно! Вот пусть теперь получает «сунь-вынь» в качестве наговора для повышения потенции. Наверняка у него проблемы по этой части!

— У кого проблемы? — вместе с Аринкой, триумфально сжимающей в руках драгоценный тубус, появилась красотка Дина Лерина, которая, по слухам, успела оценить бо́льшую часть мальчиков-студентов. Маша в это не верила, конечно — чисто из математических соображений. По ее расчетам, выходило бы примерно по пять с половиной парней в сутки, что физически не представлялось возможным.

— У Циркуля, — пояснила Катя Тартышева.

— И ничего удивительного, — охотно согласилась Дина, — если наша ректорша и в койке командует. Раздевайтесь, Сергей Сергеевич, сейчас мы проверим ваши учебные планы… — и она захихикала.

И вот не надоедает им нести всякую чушь.

***

В этот день у Зиночки, их завхоза, кажется, было лирическое настроение. Вывалившись из общаги, Маша чуть не задохнулась от удушающего запаха полевых цветов: небольшой парк, ведущий к учебным корпусам, был усыпан фиолетовыми и белыми фиалками. Вчера здесь царила зима с пушистыми сугробами, а сегодня Маша из-за растрепанных чувств забыла поглядеть в окно. И вот теперь стояла в шубе и теплых сапогах посреди лета.

— Еще не привыкла к причудам нашей Зины? — вдруг услышала она.

Два парня — мрачный и улыбчивый — топтались у нижних ступенек общаги и неуверенно глазели на нее.

Маша мрачно стянула шубу.

— Ты Рябова, да? — спросил тот, что выглядел дружелюбнее.

— Может быть, — насупилась Маша, не ожидая ничего хорошего. Она была не из тех девушек, на которых оборачивались или с которыми знакомились ни с того ни с сего.

— А… Ну, я Власов, а это Плугов, нас Циркуль к тебе прислал. Фотку твою из личного дела показывал.

Власов! Плугов! Чокнутые менталисты, выпустившие погулять чужие мечты!

— Ах вы… — паразиты? благодетели? люди, которые предупредили ее об опасности или опозорили на веки вечные? — Приятно познакомиться, — Маша остановилась на вежливом варианте.

До первой пары оставалось еще около двадцати минут.

— Ей приятно, Плугов, — развеселился дружелюбный и тряхнул длинными волнистыми волосами, которыми явно гордился. Его спутник промолчал. — Циркуль сказал, у тебя могут быть вопросы.

Маша спустилась к ним и спросила нерешительно:

— Мы можем отойти?.. Ну вон хоть на ту скамеечку?

Мимо них, плавно покачивая бедрами, прошла Дина в легком платье. Бросила длинный взгляд сначала на Плугова, потом на Власова, чуть заметно поморщилась при виде Маши с шубой в охапку.

— Давай мы тебя до аудитории лучше проводим, — предложил Власов, — у тебя кто первой парой?

— Иванова.

— Черчение! Вот скука смертная!

Маша обожала черчение, но спорить не собиралась.

— Короче, смотри, — Власов непринужденно предложил ей свой локоть, и она неуверенно за него ухватилась. Еле-еле, совсем невесомо. — Вчера мы работали над одной штукой… для психов, короче.

— Для влюбленных, — хмуро поправил его Плугов.

— А я и говорю… Короче, это Вовка придумал, он у нас мозг.

— Бедный просто, — снова поправил его Плугов.

— Ага. Все время думает, где подработать. Ну и решил начать продавать такие особенные валентинки — подари любимому свою фантазию вместо открытки. Скажи, вещь.

— Вещь, — благовоспитанно подтвердила Маша без особого энтузиазма.

— Ну и… кое-что стряслось.

— Стряслось то, что ты балбес невнимательный.

— Да всего-то пару цифр перепутал в расчетах, я менталист, а не арифметик…

— Арифметика и лингвистика — основы любого волшебства, — не удержалась Маша от занудства.

— Ну да, — не обиделся Власов. — Короче, рвануло у нас.

— И далеко рвануло?

— Рябова, — снисходительно протянул Власов, джентльменски открывая перед ней дверь в учебный корпус, — рвануло только внутри защитного контура универа, ректорские щиты даже мы не пробили бы.

— Вместе с общагами?

— А то, — гордо буркнул Плугов.

В коридорах было еще не слишком многолюдно — до звонка оставалось время. Среди студентов как-то не принято было заранее начинать подпирать стены возле аудиторий, а вот Маша всегда старалась прийти пораньше.

— А можно как-то узнать, кому именно принадлежит конкретное видение?

— Как? — развел руками Власов. — Видения-то — тю-тю. Мелькнули в воздухе и исчезли. Поди их теперь отследи.

— А если я увидела, что кто-то мечтает совершить убийство? — решилась задать главный вопрос Маша.

Менталисты переглянулись и задумались.

— Ну, — неуверенно сказал Власов, — такое даже в полицию не принесешь — нечего нести.

— Но я бы предупредил потенциальную жертву, — добавил Плугов.

— То есть это серьезное намерение? — испугалась Маша. — А не просто приступ немотивированной агрессии?

— Люди странные, — на этот раз заговорил более молчаливый Плугов. — У них в головах странное. С точки зрения нашего мозга нет особой разницы между фантазиями и планами, поэтому вчера ты могла увидеть и то, и другое.

Маша так сильно расстроилась, что споткнулась на ровном месте, плотнее ухватилась за власовский локоть, уставилась себе под ноги, стараясь скрыть эмоции.

— В любом случае, нормальный человек не будет о таком фантазировать, — справедливо высказал общее направление мыслей Власов. — Слышь, Вовк, может нам для полиции тоже какую-нибудь разработку сочинить?

— На мне сначала потренируйтесь, — тонким голосом попросила Маша. — Как вам такое тестовое задание: найти того, кому принадлежит видение с моим убийством?