Прятки в облаках (СИ) - Алатова Тата - Страница 22

— Нет, не вмещают, — моментально опроверг сам себя Дымов. — Буквы, слова, строчки сами по себе мало стоят. Кто-то должен вдохнуть в них жизнь.

Она промолчала, не желая вдаваться в лингвистические дискуссии. Все внутри Маши буквально дрожало от нетерпения. Ей хотелось куда-то бежать, сыпать разоблачениями, обвинениями, подозрениями.

Пусть все скорее закончится, пусть Лена Мартынова ненавязчиво исчезнет, чтобы никогда больше не напоминать о себе.

А Лиза-Дымов вдруг приблизился, в его голубых глазах плескалось что-то, похожее на одержимость. От неожиданности Маша даже не успела толком испугаться, замерла, глядя на эти причудливые переливы.

— Слово — жизнь, — прошептал он, — ритм, темп. Математический подход к словесности, формулы вместо рифмы. Вы ведь готовитесь к конференции, Рябова?

Да он сумасшедший! Очередной повернутый на своем предмете препод, их тут пол-универа таких.

Крупно вздрогнув, Маша изо всех сил замотала головой. Какими бы ни были причины, из-за которых Циркуль так вцепился в нее с этой конфой по лингве, пусть знает: она ни за что не выберет его факультет. Ее будущее связано с механикой или черчением.

— Безнадежно, — пробормотал Лиза-Дымов себе под нос, отвел глаза, уселся на ступеньки, широко разведя колени и опустив руки на натянувшийся подол между ними. Повесил голову. — Наверное, я бездарный преподаватель, — произнес он уныло. — Ничего-то, Рябова, у меня не выходит.

Маша невольно поежилась — нытиков в ее семье не любили. Да и сейчас ей было вовсе не до дымовских переживаний, хотелось как можно скорее разыскать Вечного Стража.

— Раз не выходит одно, — преувеличенно бодро воскликнула она, досадуя, что приходится тратить время на такое пустопорожье, — значит, надо попробовать другое. Всего-то делов.

Он засмеялся с хрипловатой очаровательностью. Внизу хлопнула дверь, зацокали по камню каблуки, и на лестнице появилась Дина Лерина.

— О, — проговорила она, притормозив, — у вас тут что, стратегическое совещание? Уже вычислили таинственную убийцу?

— Почти, — гордо кивнула Маша, но никого не впечатлила этим заявлением.

— Молодой человек, — Дина с небрежной самоуверенностью свела руками колени Дымова, — ну что же вы никак не запомните. Порядочные девушки так ноги не раздвигают.

Он покорно замер в том положении, в которое его привели. Так и сидел, сгорбившись.

— Дин, а Лена тебе про отца ничего не рассказывала? — спросила Маша.

— Он, кажется, известный писатель, — равнодушно пожала плечами Дина, не удивившись вопросу. — Вечно витает в своих мыслях, не обращая внимания на семью, быт и прочее. Боже, какие глупости мне приходится выслушивать, — она скорчила милую рожицу, — как будто одна спальня на двоих — это что-то вроде исповедальни… Ах да, вспомнила, в детстве Мартынова подожгла письменный стол со всеми бумагами, чтобы отец перестал все время писать и поиграл с ней.

— Помогло? — отстраненно уточнил Лиза-Дымов, игнорируя торжество на Машином лице.

— Конечно. Ленку поставили в угол, и больше она спичками не баловалась, чему я, признаться, очень рада. Не хватало еще, чтобы она подожгла мой гардероб, которому я уделяю куда больше внимания, чем этой истеричке. А теперь прошу прощения, Вера Викторовна задала нам такую домашку о нарушенной причинности в пространстве-времени…

— О, — Лиза-Дымов поднялся на ноги, уступая ей дорогу, — Вера Викторовна все же против путешествий во времени?

Дина одарила его благосклонной улыбкой.

— Полагаю, гражданин охранничек тоже учился в нашем универе? — мурлыкнула она. — У вас на боевке и классические теории Эйнштейна преподавали?

— У нас на боевке?

— Ну не на лингвистике же учат барышень от душегубов защищать.

— Конечно-конечно, — опомнился он.

Ох, не выходил из Циркуля тайный агент, хоть что делай.

Улыбнувшись своим мыслям, Дина поправила лямку сарафана на плече Дымова.

— Лизонька, — ее голос стал совсем вкрадчивым, — удивительная у вас все-таки маскировка. Очень натуралистичная. А вот подготовка хромает. Чтобы достоверно изображать женщину, нас надо понимать… любить… нами надо обладать.

Ее голос опустился до шепота.

Машу как будто кипятком окатили: так порочно, грязно, откровенно все это выглядело. Пошлейшая сцена соблазнения, свидетелем которой ей вовсе не хотелось быть.

Лиза-Дымов, едва побледнев, осторожно отвел от себя руку Дины.

— Я учту, — сухо проговорил он, — спасибо за совет.

Легко и весело рассмеявшись, Дина подмигнула ему и пошла наверх, покачивая бедрами.

— Ух, — выдохнула Маша, стоило двери за ней мягко прикрыться.

Лиза-Дымов нервно дернул плечом.

— За годы моей преподавательской деятельности, — отрывисто бросил он, — случались и куда более неприятные казусы. Мария, я бы не отказался покинуть наконец эту лестницу, как вы на это смотрите?

— Отправимся к Вечному Стражу?

— Конечно, — он устало потер лоб. — Да, полагаю, так мы и сделаем.

Олень Васенька ждал их на улице перед входом в общежитие. Быстро перебирая тонкими прозрачными ногами, он повел их в глубину парка, где уже сгущалась ночь. Зиночка расщедрилась на крупные звезды и потрясающий розовый закат, однако красоты пейзажа Машу сейчас занимали меньше всего.

Лена Мартынова училась на ментально-когнитивном, именно она отправила Машу к Власову и Плугову, но это ничего не значило. Ведь Лена точно знала, что видения невозможно отследить, и чувствовала себя в безопасности. А в том, что она способна напасть на человека, Маша не сомневалась: запустила же Лена в Вечного Стража табуретом.

Все, все сходилось!

Маша так старательно убеждала себя в виновности злюки Мартыновой, что даже не заметила, как вокруг сгустился густой, пронизывающий холодом туман.

Вечный Страж материализовался у них на пути вроде как из этого тумана: закутанная в грязно-белый саван фигура, пахнущая землей и плесенью. Ни тебе колец, ни орденов, ни париков — в этот раз Иван Иванович явился по-домашнему, не утруждая себя парадным видом.

От увиденного Маша остолбенела, а вот Лиза-Дымов, кажется, не удивился.

— Добрый вечер, — спокойно сказал он. — У нас новости.

Пока он коротко и четко пересказывал про «Аламнею», Маша изо всех сил старалась дышать как можно реже, сдерживая дрожь от холодного зябкого тумана.

Иван Иванович слушал молча, а потом спросил:

— Правильно ли я разумею, Сергей Сергеевич, что девице Мартыновой потребно убить абы кого, лишь бы как в книжке?

— Теория такова.

— Глупость, — отмахнулся Вечный Страж, и Маша подпрыгнула от этой категоричности. Да почему? Такая хорошая версия!

— Действительно? — с прежней невозмутимостью откликнулся Дымов.

— Ступайте, — прогнал их Вечный Страж, — а я навещу Мартынову, постращаю ее на всякий случай. Но больно уж сомнительно, так и знайте.

Фигура в саване растаяла клочками тумана. Сразу стало теплее, а воздух посвежел. Маша жадно набрала его полную грудь, закашлялась и возмутилась:

— Сомнительно? Глупость? Да чем ему Мартынова не угодила?

— Если жертва неважна, если Лена действительно хотела лишь сымитировать схему преступления из книги отца, то почему она выбрала именно вас? — проговорил Дымов, разворачиваясь обратно к общаге.

Маша поспешила за ним:

— Я жалкая заучка, на которую никто не обращает внимания!

— Примериваете на себя виктимность?

— Что?

— Если бы мне требовалось зарезать какую-нибудь студентку, любую, то при всем богатстве выбора я бы ни за что, никогда не остановился на вас, Рябова.

Она подумала.

— Из-за отца?

— Из-за всех членов вашей семьи. Они будут преследовать убийцу, как стая адских гончих, никогда не сойдут со следа, не оставят поиски и не остановятся, пока не отомстят.

Разочарование было сильным. Маша сглотнула его, как холодную и склизкую манную кашу:

— Это значит, что кому-то надо убить именно меня? Это значит, что книга про Аламнею тут ни при чем?