Мастер путей. Трилогия (СИ) - Черный Александр Михайлович - Страница 137

Протопопов поднял со стола свою фуражку и надел головной убор.

— Я проведу вас до лазарета. На территории Оболенска всё ещё действует чрезвычайное положение и перемещения слушателей запрещены. Могут возникнуть вопросы и перегибы на местах.

От самого кабинета директора и до самого лазарета все встречные-поперечные только и делали, что кланялись нашей делегации. Причём, было видно, что адресовано сие одному конкретно взятому деду-инсайду. По ходу дела, Великий Архимаг Путей Берислав в этом мире действительно в фаворе. Его чтут и уважают, и при том искренне, без приказного поклонения.

У лазарета нам встретился грамотно выставленный заслон. Не просто дневальные с дежурными, а по уму обустроенный пункт сопротивления, призванный, при необходимости, закрыть проход хорошо оснащённой группе противника. Быстро такой заслон я смёл бы только при наличии достаточного количества гранат или «карманной артиллерии». Ввязни с ним в стрелковый бой — и не факт, что вышел бы победителем. Молодцы, хвалю. Местный командир реально шарит.

Полковник обратился к подчинённым, по его приближению выправившим спины в стойках там, где их застал визит руководителя Тайной Канцелярии.

— Великий Архимаг Берислав со своим учеником пройдут к потерпевшей. Исключить любые проникновения извне, включая сестёр милосердия. Труженики лазарета пройдут лишь тогда, когда закончится беседа, или по зову вошедших. При необходимости — оказать всестороннюю помощь, в чём бы она не заключалась.

— Будет исполнено, ваше высокопревосходительство, — за всех отозвался немолодой боец в форме, похожей на офицерскую (в местных знаках различия я ещё не успел досконально разобраться). — Прошу, проходите. Мы обеспечим требуемые покой и конфиденциальность.

Глава 62

Лана

Войдя в покои больных, я как будто опять ощутил себя на Земле, в прифронтовом госпитале. Лазарет в стенах Императорской Академии представлял собой типичный больничный уголок из российской глубинки, куда в силу каких-то исторических событий забыли завести прогресс.

Высоченные, под четыре метра, потолки уходили ввысь. Вместе со стенами они были идеально выбелены от самого пола, выложенного всё той же широкой залаченной доской. В несущей стене, выходившей на улицу, огромной высоты световые окна, пропускавшие внутрь забортный свет. Занавески отсутствовали как пылесборник: единственное, что создавало хоть какую-то видимость приватности — натянутые на уровне глаз короткие ширмочки на леске, закрывавшие сугубо нижнюю часть остекления.

Под окном располагался мощнейший металлический радиатор центрального отопления, ныне не функционирующий ввиду комфортной температуры в помещении и на улице.

Лазарет Академии — это не Центральный госпиталь Вооружённых Сил. Тут поменьше пациентов, оборудования. Да и поступающие, как правило, не такие тяжёлые, и не нуждаются в оказании высокотехнологической, высококвалифицированной медицинской помощи. Потому в покое больных был лишь умывальник, чья подводка была подключена к канализации, несколько кроватей (занята была лишь одна), тумб и стульев из расчёта по одной на каждую койку, и несколько шкафов с неизвестным содержимым (были выполнены из дерева без стеклянных вставок). С потолка свисала люстра с камнями-кристаллами.

Но вот местные медики, однозначно, кое-что понимали в организации покоя больных. Более того, они учитывали не только тяжесть поражения, но и её тип и размещение.

Единственная койка, занятая в этом помещении, являлась не классической кушеткой или какой-нибудь постелью повышенной комфортности. Она специально была рассчитана на длительное пребывание пациента с поражением тыловой части корпуса, когда лежать иначе, кроме как на животе, не представляется возможным.

На ней, лишённой подушки, лицом вниз, для коего предусматривался специально обученный вырез, и лежала пострадавшая, до поясницы накрытая простынёй. Торс был порядочно замотан уже не мною. Вижу, что почерк наложения туров иной, и другой материал бинта. Это не земные повязки, а местные.

Пропустив вперёд Берислава и войдя следом, я закрыл за нами дверь.

Великий Архимаг Путей едва слышно стукнул обрезиненным подтоком посоха по полу и проронил:

— Безмолвие…

От него во все стороны прошлась уже знакомая мне ударная волна, отразившаяся от стен помещения и спустя несколько рикошетов рассеявшаяся прочь. Типа, местная защита от прослушки?

— Доктор…? — спросила раненая Лана, поднимаясь на локти. — Вроде, только ушли…

И замерла, увидев нас со старцем.

— Не «Доктор», — отозвался я. — У меня позывной «Мастер». Хотя, если придираться к деталям, то твои раны я и обрабатывал. Так что, доктором и зови, если хочешь. Здравствуй, Лана.

Сейчас, в спокойной обстановке, была возможность получше рассмотреть пострадавшую. Ночью, из-за недосыпа и в суматохе инцидента на это не было времени. Главное — сделать это быстро, а не засматриваться, как на диковинную зверушку в зоопарке.

Ну, так и есть. Это даже не гипертрихоз. Шерстяной покров повсюду, абсолютно повсюду. Начиная ото лба и заканчивая стопами, от кончиков пальцев до лодыжек, всё тело было покрыто шерстью. Исключение — глазные впадины, ротовая щель да носовые отверстия. Вроде бы, когда перевязывал, не увидел шерсти на ореолах вокруг сосков, но утверждать уже не могу. Некогда было созерцать. У меня, видите ли, раненая на руках могла отъехать в мир иной (ёкарный бабай, опять эти шутки-парадоксы) от болевого шока и кровопотери.

Короткая тёмная шерсть. Не как у какого-нибудь тибетского мастифа. Миллиметров несколько, не длиннее. Просто очень плотно растущая. И, как я успел понять, перевязывая её ночью, очень мягкая, нежная и податливая. Тёмные же волосы до плеч. Распущены, причёска отсутствует как явление. Волосы просто ниспадают с головы. Сравнительно чистые. Лучше, чем были у Златы. Видно, что Лана пытается присматривать за собой, но получается не всегда.

То же самое и с шерстяным покровом. Её состояние далеко от шёрстки придворной болонки. Оно и понятно: едва ли девушка вылизывает себя саму, а промыть такое количество шерстинок едва ли просто. Но не видно никаких поражений, указывающих на условный стригущий лишай или ещё какие заболевания, связанные с выпадением покрова. Кожи под ним не видно нигде.

Лана присела на койке, откинув простыню. Свесила босые ноги и прибрала хвост, чтоб не мешался. Ну, хоть на руках и ногах привычные человеку ногтевые пластины, а не звериные когти. Хотя, если честно, я бы не удивился.

— «Мастер»? — спросила она. — «Позывной»?

— Да, — подтвердил я. — Позывной. Это как имя, но не родовое, на которое я откликаюсь. Так что, если понадоблюсь по абсолютно любым вопросам — смело можешь обращаться так.

Скосился на своего спутника и представил его:

— Не знаю, знакома ли ты с Великим Архимагом Путей Бериславом, но позволь тебе его представить. По-человечески, Берислав Всеволодович.

Лана перевела взгляд с меня на старца, со старца на меня.

— А тебя как по батюшке величать? — осведомилась она. — По-человечески.

Вот ведь, буквоедка…

— Обхожусь без этого, — пожал плечам я. — На «Мастера» отзываюсь, и этого хватает. Ты уж извини, что мы потревожили твой покой раненой, но нам архиважно задать тебе ряд вопросов.

— Это же ты отбил меня у айна? — спросила в лоб девушка. — Прости, что сразу не поняла. Я была… в шоке.

— Ожидаемо, — кивнул ей. — Да, завалил айна я. Но, как выяснилось, мне уготовили роль делать это на относительно регулярной основе, а потому я пришёл к тебе за помощью.

Лана улыбнулась.

— Да… какая из меня может быть помощь? Даже швабру удержать в руках не смогла… выронила…

— Если б меня херанули когтями по спине, я бы даже свой хер выронил, — признался честно. — Слава Богу, ты в живых осталась. А о швабре не переживай. Всегда найдутся те, кто будет ею махать.

Кончик хвоста девушки пришёл в едва заметное, но движение. Не уверен, что Лана вообще контролирует это, но, если проводить аналогии с земными млекопитающими, то сейчас движения хвоста указывали на то, что его хозяйке нравится происходящее. Как будто… ей приятно общение или просто видеть нас.