Ключ к счастью попаданки (СИ) - Машкина Светлана - Страница 40

— Пошли, фрукту покажу, — Феня повела меня к прилавку с восточными сладостями.

Кое-что я узнала. Инжир, который так понравился Фене, сладкие куски чак-чака, халву, рахат-лукум, орешки в меду.

Пока Феня выбирала и приценивалась, ко мне подошёл хозяин скоморохов. Нежно подхватил под локоток, наклонился, словно разглядывая моё лицо.

— Могу я угостить тебя чем-нибудь? Давай присядем? Вон там отличные напитки продают, уверен, ты такие никогда не пробовала, — заворковал он.

Ага, как же, уже побежала! Я не отойду от Фени, хотя бы потому, что на самом деле за ней присматриваю. Напитками можешь тоже кого другого соблазнять! Знал бы ты, красавчик, сколько я за сорок лет всего перепробовала, пока жила в своём мире! Только вариантов кофе с десяток, не считая горячительных жидкостей, которых у нас вообще не знаю сколько видов. Нет, все, конечно, я не дегустировала, но уж явно побольше, чем думает самоуверенный культурист.

Кстати, что ему от меня нужно?

— Ты очень, очень красивая девушка. Никогда не видел таких красавиц и таких необыкновенных глаз. Скажи, ты не засватана?

— Нет!

— Какое счастье! — культурист прижал руки к груди. — Такая красота не должна сидеть в избе и кормить кур. Она должна покорять мир! Хочешь, я дам тебе главную роль в моём спектакле?

— Нет. Не хочу.

— Почему? — удивился он.

Сказать, что мне не понравился его спектакль? Зачем расстраивать человека?

— Просто не хочу.

— Какой у тебя голос! Музыка, а не голос! Как тебя зовут?

Что пристал, вообще? Стою, жду Фенечку, никого не трогаю, не надо меня вашей убогой сценой заманивать!

— Послушай, милая девушка, — голосом змея-искусителя начал культурист. — Ну что ты увидишь в своей деревне? Твоя жизнь пройдёт между колодцем, полем и хлевом. Что ты увидишь, кроме коровьих лепёшек, тяжёлой работы и сопливых детей? Со мной ты увидишь мир! Увидишь наше королевство и множество соседних. Мы свободно переходим границы, путешествуем из одной страны в другую. Знаешь, я хочу создать новую программу и отправиться за море. Ты никогда не увидишь море, если откажешься.

Скорее всего, он прав. Что, собственно, меня держит?

Глава 51

Сыграть принцессу я точно смогу — здесь и играть ничего не надо. Могу придумать что-нибудь поинтереснее их глупой сказки. Может, во мне погиб великий средневековой сценарист? Пожалуй, с театром я бы смогла развернуться. Интересно и перспективно. Только опасно — кто его знает, какие цели у красавчика-культуриста? Может он меня за морем в гарем продаст?

— Нет, не могу. Меня родители не пустят, — сказала я, скромно опустив глазки.

— Ты не спрашивай, — прошептал красавчик. — Ты сбеги.

Однако! И много таких дурочек деревенских к тебе убегает? Вот так сразу, по первому предложению?

Не знаю, как бы я от него отделалась, но Феня подошла и крепко взяла меня под руку.

— Ты с кем тут любезничаешь? — сердито спросила она. — Пошли, Пекас, небось, нас заждался.

Культурист, несмотря на крупные габариты, практически растворился в толпе. Как у него получилось? Только что был тут — и всё, уже нет.

— Фень, а если бы я со скоморохами из дому сбежала, что бы было?

Феня ахнула и завертела головой, выискивая моего соблазнителя.

— Ах, аспид коварный! Он тебе что, предлагал в скоморохи пойти? Да я на него сейчас стражника позову!

Стражника рядом не было, впрочем, культуриста тоже.

— Ты Пекасу-то не говори про него, — посоветовала Феня. — Он же может и разбираться за тебя пойти. Видано ли дело — девку путнюю да приличную, из крепкой крестьянской семьи, к убогоньким сманивать.

— Почему убогоньким?

— Каким ещё-то? Думаешь, кто там у него доски грязные подолом метёт, да змеёй извивается? Сиротки бездомные. Берут их маленькими детками, приучают руки-ноги всячески выгибать. Так, как нормальные-то люди и гнуться не станут. Ещё уродов покупают, те, я слышала, в цене. В деревнях таких не любят и бояться, говорят, что они засуху притягивают, а скоморохи охотно покупают.

На обратном пути к нашему торговому месту я успела убедиться в Фениной правоте. Акробаты и гимнасты, вероятно, уже были, и теперь на сцене орала весёлую песню бородатая низкорослая женщина. Аккомпанировал ей пожилой, лысый, как коленка, мужчина с огромным животом и крупными, словно растянутыми, ушами.

С глиняной миской в руках, людей обходила та самая девушка, которая играла принцессу. Только сейчас, вблизи, я заметила, что у неё обезображено лицо. На сцене оно было прикрыто разными масками, выражающими эмоции: грусть, слёзы, улыбку. Сейчас девушка улыбалась приветливо, но печально.

Я положила в миску два медяка — неслыханная щедрость в местных реалиях. Девушка благодарно кивнула.

У нашего прилавка стояла дородная тётечка и от души торговалась с Пекасом. Рядом с тётечкой топтались две служанки с корзинами. В одной уже лежали продукты, зато вторая корзина пока пустовала.

— Ты, крестьянин, в первый раз на ярмарке? Мало того, что не можешь сказать, откуда диковинка, ещё и продаёшь втридорога! — возмущалась тётенька.

Упс! Знакомые все лица! Это же та самая тётечка, которая сначала прогнала меня из кухни, а потом пожалела, дала ложку и отправила ужинать вместе со слугами.

— Я вам, уважаемая, всё как есть обсказал, — ворчливо ответил дед. — Продукт называется — сыр. Делает его моя внучка из молока. Вота, видите печатьку-то храмовую?

Дед, умница, не стал хватать сырную головку немытыми руками, а аккуратно перевернул её с помощью ножа с широким лезвием.

— Печать храмовая стоит, потому, как велие боги благословили, — солидно сообщил Пекас.

— Вижу, но никогда не поверю, что в деревне твоей девка сделала. Говори честно, где перекупил?

— Нигде, — ответила я за деда и сделала перед тётечкой небольшой книксен.

Наверное, книксен. Я никогда ни перед кем не кланялась, опыта в этом деле никакого, просто пытаюсь повторить то, что видела в исторических фильмах. По мне, так очень даже похоже, разве что не так изящно, как в кино.

— Сыр действительно делаю я, на своей кухне. При этом соблюдаю чистоту и слежу за свежестью продуктов.

Тетенька картинно всплеснула руками, покачала головой:

— Что ты говоришь! До чего же умная молодёжь пошла, особенно в сёлах. Сколько тебе лет, деточка? Как зовут и где я могла тебя видеть?

— Я Ульна, мне девятнадцать, вы меня видели на днях в замке.

— А! Точно! Голодная замарашка, — обрадовалась тётечка.

— Если бы госпожа Манака не заставила меня даром работать, я бы была сытая и ночевала дома.

— С характером замарашка, — кивнула тётечка. — Я госпожа ЛАдина, повариха их сиятельств. Ты меня знать не можешь, так что, так и быть, прощаю тебе твой острый язычок. В тот раз на стол слугам подали это сыр?

— И этот, и другой. Я постоянно улучшаю вкус и качество.

Повариха весело расхохоталась:

— Нет, ну какая скромница! Я, я, я! Давно не встречала таких смелых и болтливых девок! Ладно, я покупаю у тебя весь сыр, — она провела рукой над прилавком, показывая, что возьмёт всё. — И остальное тоже. Даю пятнадцать… Нет… двенадцать медяшек за всё.

Аттракцион неслыханной щедрости! Госпожа Ладина-жадина ничуть не лучше госпожи Манаки-злой собаки. Повариха считать умеет?

На прилавке осталось шесть головок по две медяшки, это уже двенадцать. Плюс восемь головок по четыре. Кусок масла, который так и не продался.

Просила бы уж сразу даром, чего стесняться? Или опять начнётся песня, что раз граф — мой господин, то поработать на него бесплатно я должна считать большой честью

Глава 52

— Нет. Вы уже слышали цену, дешевле не будет.

— Ты не поняла меня, девка? Я беру всё, всё оптом. Ты, конечно, ничего не понимаешь в торговле, но даже ты должна знать, что, когда покупатель берёт сразу много товара, цена значительно ниже, чем если он покупает понемногу.