Брак по расчету - Кингсли Фелиция - Страница 17

– Твоей жены, конечно! Чья же еще? – отвечает он, хлопнув меня по шее.

– Нет-нет, простите, – признаюсь я, подняв руки.

– Ну давай же! Покажи ее нам!

– Покажи! Покажи! Покажи-и-и! – поднимается хор голосов под предводительством Сэмюэля и Харринга.

– Парни, нет у меня фото! – повторяю я.

Сэмюэль поворачивается к толпе позади него:

– Ребята! У него нет фото.

– Не-э-эт! – Рев и разочарование в нем нарастает.

– Наказание! Наказание! Наказание! – кричат все.

– В Темзу его! – кричит Харринг.

– Ох, ребята, ну хватит! Какая Темза?

– А какие проводы холостяцкой жизни без ареста за купание в запрещенном месте?

И вот эти джентльмены, от которых осталось одно название, во главе с Сэмюэлем и Харрингом хватают меня за ноги, другие двое – за плечи, выносят из клуба и несут по Стрэнду, крича:

– Новобрачный муженек идет купаться!

Должен сказать, ничего больше я не помню.

13

Джемма

После ужина я бродила по всему Денби добрый час. Вообще я планировала вернуться к себе в комнату, но потом вспомнила, что сегодня вечером матч кубка: «Боруссия» (Дортмунд) – «Арсенал». Мне надо было найти телевизор!

Я наугад зашла в какой-то коридор и начала открывать двери: картины, статуи, музыкальные инструменты, письменные столы, книги, еще обеденные столы, ковры, но ничего похожего на телевизор.

Потом я нашла лестницу и поднялась наверх. Еще диваны, кресла, камины, затем кровати, кровати, еще кровати (что, черт побери, это за место? Гостиница?).

Я уже начала нервничать, свисток о начале матча прозвучал целых пять минут назад, а я не хотела верить, что во всем этом замке не найдется одного несчастного телевизора!

Впереди оказалась другая лестница, и я снова поднялась и оказалась в коридоре еще более узком и снова с кучей дверей.

Без особых надежд начала их открывать, пока в одной не нашла телевизор с маленьким выпуклым экранчиком, не плазменный. Комната выглядит пустой, мебели мало, но есть все, что мне нужно: диван и розетка.

Я торжествующе хватаю пульт и ищу программу, надеясь, что это не один из тех матчей, которые начинаются с гола на первой минуте. И с облегчением выдыхаю, когда вверху экрана появляются обнадеживающие цифры 0:0. Ничего не пропустила, фух!

Господи, как бы мне хотелось сейчас миску с куриными крылышками!

Чтоб ее, эту Дельфину, вместе с ее сборником рецептов всякой резиновой дряни!

Кричу на полузащитников, которые, похоже, не собираются касаться мяча, и тут слышу, как за спиной щелкает замок.

– Ну что, Мартин? Разделаем под орех этих капустников? Элвин поспорил, что одного из них удалят с поля к концу первого тайма… Ой, простите, леди Джемма, э-э… не знал, что вы здесь. Я… – запинается мужской голос.

Я удивленно оборачиваюсь: это Ланс. Он сменил свою униформу и теперь одет в удобную спортивную футболку с вышитым на груди гербом «Арсенала».

– Не выгоняй меня, Ланс. Это единственная комната с телевизором. Пожалуйста, сегодня же кубок! Только девяносто минут, и я уйду.

– Разумеется, если желаете, я предоставлю вам эту комнату в личное пользование!

– Нет, Ланс. Смотреть матчи в одиночку очень грустно. Мне нравится болеть за команду вместе, так моя поддержка будто усиливается! – Я жестом приглашаю его сесть рядом. – Я и так едва успела. Могла пропустить первый тайм! Во всем доме телевизора не найдешь.

– Это комнаты прислуги, – нерешительно сообщает мне Ланс.

– Что ж, позвольте заметить, к вам относятся лучше, чем к гостям внизу! Так что? Нас только двое? Никто больше не придет поддержать «Канониров» [17]? Давайте, играем не дома, поддержка нужна вдвойне!

– Сейчас придут еще Кэмпбелл и Боуэн… – Ланс не успевает закончить фразу, как двое вышеупомянутых появляются, запыхавшись, в дверях.

– Ну что, какой счет? Нам уже забили?

Я быстро пересказываю игру:

– По нулям с тех пор, как я включила телевизор. Ни желтых карточек, ни красных. Только штрафной пробили высоко над перекладиной. Вратарь-фриц и глазом не моргнул, – сообщаю я, не отрывая глаз от экрана. – Судья, тебе нужна собака-поводырь? Все видели фол! – Я поворачиваюсь к Боуэну и Кэмпбеллу, все еще стоящим в дверях: – Вы чего не садитесь?

Они ошарашенно смотрят на меня.

– Леди… леди Джемма…

– Все в порядке, садитесь, – торопит их Ланс.

В комнате царит абсолютная тишина, и впервые в жизни во время футбольного матча я вижу трех мужчин среднего возраста, одеревеневших, точно вяленая рыба.

– Слушайте, все в порядке, я просто женщина, которая любит футбол, а не чудище с тремя глазами! Да, я разбираюсь в простом механизме игры, когда две команды в разных футболках должны забить мяч в сетку команды противоположного цвета. Теперь можете расслабиться!

Они смотрят на меня, окаменев еще сильнее прежнего, и даже глаза у них почти не двигаются. Садятся они, только когда Ланс подбадривает их кивком.

– Подавай мяч! Подавай, ради бога! Ты разве не видишь, что Санчес уже у ворот? – кричу я, и остальные трое подпрыгивают на диване. Кэмпбелл, невысокий мужчина лет сорока с волосами медно-рыжего оттенка, даже задевает ногой пластиковый пакет у своих ног, и тот отзывается знакомым звоном.

– Кэмпбелл! У тебя есть пиво, а нам не предлагаешь? Так не делается! Фанаты – это большая семья! А в семье принято делиться, – дразню его я.

Кэмпбелл краснеет до кончиков ушей.

– Э-э, да, но я не думал, что вы любите пиво. – Он тянется к пакету и протягивает мне бутылку: – Подойдет?

– «Гиннесс»! Еще как! – Я беру бутылку и открываю ее об край журнального столика, а потом поднимаю вверх, повернувшись к нему: – Огромное спасибо, Кэмпбелл, с меня причитается! За «Канониров»!

Остальная троица в ответ поднимает свои бутылки:

– За «Канониров».

Не успеваем мы выпить и глотка, как…

– ГОЛ!! – кричим мы все вместе, вскочив на ноги, будто под диваном началось землетрясение.

Теперь у нас преимущество, садимся мы уже спокойнее и наслаждаемся игрой до конца первого тайма.

– Так, получается, леди Джемма, вы любите футбол? – спрашивает Ланс, как только начинается реклама.

– А разве не заметно? – улыбаюсь я, подчеркивая очевидное.

– Скажем, это неожиданная черта.

– Да, одним словом, не то чтобы у нас часто тут бывают герцогини! – наконец вступает в разговор Пол Боуэн. – И уж точно не ради просмотра матча. Когда мы с Кэмпом зашли, нас чуть удар не хватил!

– Да, Боуэн, я заметила. Со своей стороны, скажу, что никак не ожидала встретить столько болельщиков «Арсенала» в этих холодных стенах.

– Давно вы следите за футболом? – с любопытством спрашивает Боуэн.

– Всю жизнь.

Впервые за все время Ланс мне открыто улыбается:

– Папа-болельщик?

– Нет, признаться, мой папа не сходит с ума по футболу, а дома у нас даже телевизора нет. Просто в школе я всегда оказывалась в компании мальчишек. Девчонки говорили, что я воняю, поэтому на переменках я играла с мальчиками. Они говорили о матчах, футболистах, командах, и я тоже увлеклась.

Кэмпбелл с трудом сдерживает смешок:

– Леди Джемма, простите за дерзость, но… Вы сказали, что воняли?

– Да, моя мама – сторонница защиты окружающей среды, и она слышать не хотела о мыле и фабричных чистящих средствах. Стирала она только с использованием органических средств, и единственное, к чему это приводило – так это то, что вся моя одежда пахла мокрой псиной. Поэтому девочки не хотели, чтобы я с ними играла. А мальчикам было все равно, они сами всегда были в поту, в грязи и траве, поэтому на меня внимания не обращали. Я маскировалась…

– И со мной такое в школе случалось, из-за бутербродов. Мама всегда делала мне бутерброды со стилтоном [18], – посмеивается Боуэн и показывает на свой круглый живот: – Как видите, съел я их немало!