Хороший товар - Курланд Борис - Страница 8

Будущие наследницы престола не могли понять, отец говорит всерьез или посмеивается над ними.

Начиная с семидесятых годов ателье стало посещать все меньше и меньше клиентов. Рынок заполнили готовые костюмы для тех, кто не хотел ждать. Стоили они в два раза дешевле, на мелкие недостатки в покрое покупатели не обращали внимания, выбор в торговых сетях был значительно разнообразнее. Новое поколение сабр7 вообще перестало носить костюмы. Даже на торжества, такие как свадьба или бар-мицва8, молодежь стала приходить в джинсах, шортах, сандалиях и мятых рубашках навыпуск.

Мой отец, доктор Ицхак, Цахи Новицки, обладал рядом достоинств, блестящий ум и чувство юмора составляли лишь маленькую часть его личности. После окончания с отличием врачебного факультета иерусалимского университета прошел специализацию на гинеколога в иерусалимской больнице «Хадасса». В числе редких счастливчиков получил грант на дальнейшее повышение классификации в Америке.

Перед поездкой молодой врач пришел в салон деда заказать костюм, необходимый антураж в повседневной жизни американцев, тем более в академических кругах. Интересный или забавный факт – у деда и отца оказались одинаковые фамилии. В дальнейшем они постоянно пытались найти общие семейные корни.

На тему знакомства моих родителей существуют две версии. Первая – дед поручил взять мерку Ханке, он как раз сдавал готовый костюм недовольному клиенту. Вторая – увидев молодого человека интеллигентной наружности, дед сделал вид, что очень занят, и поручил примерку маме, ей тогда исполнилось двадцать два, почти старая дева. Она начала порхать вокруг отца, как бабочка (дедовский постулат). Поднимите руки, расправьте плечи, повернитесь ко мне спиной, короче, весь набор. Доктор Новицки, погруженный в мысли о скором отъезде, плохо реагировал на приказы молодой женщины, пока она не рассердилась:

– Вы собираетесь выглядеть в Америке как пугало, это ваше дело, но не говорите потом, что я виновата. Господин доктор ведет себя, как пенсионер, забывший принять утреннюю дозу лекарств. Я сожалею.

Мама демонстративно положила сантиметровую ленту и цветной мелок на стол и ушла во вторую комнату. Дед, обратив внимание на неловкую ситуацию, подошел к доктору, ведь «клиент всегда прав».

– Прошу прощения, господин Меир, – извинился молодой человек, – я плохо себя вел. Спросите, пожалуйста, Ханку, готова ли она взять мерку еще раз. Обещаю быть послушным мальчиком.

Дед прошел в соседнее помещение, после короткого разговора мама вернулась в примерочную. Послушный мальчик, так мама называла его потом, выполнял команды беспрекословно, украдкой наблюдая за будущей женой.

Мои родители – одногодки, папа родился несколькими месяцами позднее, поэтому он шутливо называл маму my old Lady, со временем прозвище превратилось просто в Леди. Отец уехал в Америку, прошел там стажировку в престижной больнице Джонса Хопкинса, расположенной в штате Мэриленд. Вернувшись в Израиль, прямиком из аэропорта пришел в ателье и попросил у деда благословения на женитьбу. Любовь с первого взгляда.

Кроме работы в Тель-Авивской больнице «Ихилов» доктор Новицки открыл частную клинику на улице Ротшильд, быстро завоевал репутацию блестящего врача. Очередь на прием к нему была расписана на несколько недель вперед. Мама работала в клинике секретаршей, принимала звонки, вела рабочий дневник, печатала письма, обновляла рецепты, звонила в больницы, направляла на консультации. После обеда она возвращалась домой, нам с Рики требовалось внимание, заменяла маму Мирта.

Несчастье произошло накануне Судного дня. Мне тогда исполнилось 12 лет, отец обещал на следующий год отпраздновать мою бар-мицву с размахом в Большой синагоге на улице Алленби.

Поздним вечером доктор вышел из клиники и пошел в сторону дома, минут сорок неторопливой ходьбы. В пути, как обычно, встретил знакомых, обменялся приветствиями. Примерно за квартал до нашего дома грузовик с замазанными грязью номерами резко свернул в сторону тротуара, придавил отца к стене, дал задний ход и скрылся в неизвестном направлении. Отец скончался на месте. Согласно свидетельствам очевидцев, это был преднамеренный наезд, полиция пришла к тому же выводу.

Поднялся шум. Доктора Ицхака Новицкого многие знали не только как врача, но и как любителя искусства, коллекционера, мецената и популяризатора классической музыки. Некоторое время он даже вел на радио получасовую передачу, проигрывал слушателям отрывки из любимых произведений. Родители ежегодно обновляли абонемент на сезонные концерты Израильского филармонического оркестра, сидели на лучших местах в пятом ряду партера.

Газеты на первых листах печатали сенсационные сведения, продаваемые газетчикам полицейскими следователями. Мол, отец по ночам делал подпольные аборты, у него было несколько любовниц, среди них жены высокопоставленных особ, убийство произошло на почве ревности, он ошибся в диагнозе, пациентка умерла при родах. И тому подобную мерзость.

Мама находилась в полуобмороке. Она не читала газеты, а просто сидела на диване и кивала головой в ответ на слова соболезнования. Позже она призналась, что ничего не помнит о событиях тех дней. Защитная реакция организма.

Мама постепенно пришла в себя. Клинику и квартиру она продала, мы переехали в другой район, подальше от воспоминаний.

Мне не хватает отца, особенно совместных прогулок к морю по субботам. Папа тормошил меня ранним утром, стараясь не будить маму и сестру, вдвоем мы пересекали пустые улочки Тель-Авива, выходили к набережной. На песчаной полосе, прилегающей к морю, группа женщин под командой молодой девушки послушно выполняла упражнения йоги. Двое парней стучали деревянными ракетками, играя в маткот. На циновках, накрытые простынями, спали молодые люди. Загоревший мужчина подгребал песок вокруг спасательной вышки. Одинокие чайки деловито разгуливали по пляжу в поисках пищи.

Расстелив матерчатый коврик на песке, мы бежали к морю и с размаху бросались в прохладную воду. Накупавшись, возвращались на берег, отец окутывал меня полотенцем, наливал из термоса в картонный стаканчик горячий чай. Подморгнув, доставал плоскую фляжку, наполненную ромом, и направлялся к знакомому спасателю, тот заваривал для него на керосинке кофе в турке. К готовому кофе папа добавлял содержимое фляжки.

Папа регулярно приносил книги, в основном подержанные, с потертыми обложками. Страницы пахли пылью, не раз я находил между ними следы предыдущих читателей – засохшие листья, обертки конфет, песчинки, пометки на полях. Раздражали загнутые, вместо закладок, углы страниц и жирные пятна, по которым легко отгадывалось обеденное меню.

Как-то он сунул мне скандальную книгу «Секс – это не самое главное». Дан Бен-Амоц – известный писатель, журналист, яркий представитель местной богемы, известный любовными историями, описывал сексуальные приключения героя повествования. Отец сделал это преднамеренно, я уверен, хотел подготовить меня к половому созреванию. Он прочитывал, по крайней мере, одну книгу в неделю. Несмотря на занятость, ухитрялся находить для себя личное время между клиникой, работой в больнице, подготовкой к лекциям для студентов, участием в международных конгрессах, посещением концертов и выставок.

Доктор Новицки выходил из дому на заре, усаживался за постоянный столик в углу кофейни «Авика», названной по первым буквам имен хозяев. Скрытый от посторонних глаз пальмой в кадке, просматривал утреннюю газету, выпивал чашку кофе с кексом, делал заметки в записной книжке. Отложив газету в сторону, звонил по стационарному телефону, подведенному к столику специально для него. Длинный шнур извивался вдоль стен, ловко огибая столики и цветочные кадки. Мобильные телефоны только появились в обиходе, свой аппарат отец часто забывал дома.

Жена хозяина заведения, Кати, послевоенное поколение выживших в польском Холокосте, вышла замуж за имевшего «наглость» предложить ей руку и сердце уроженца Касабланки, города в Марокко. Наглость Ави-марокканца, смуглого парня с роскошной шевелюрой под солиста группы Boney M. в расстегнутой почти до пояса рубашки и с массивной золотой цепочкой на груди, получила недвусмысленный отпор родителей будущей невесты. Ашкенази не выдают своих детей за выходцев из Магриба, евреев второго сорта.