Хороший товар - Курланд Борис - Страница 7

Подруга откинулась в своем кресле поудобнее, сняла обувь, вытянула ноги, расстегнула ремень безопасности, накрылась одеялом и прикрыла глаза. После последней ссоры я собрал свои вещички и вернулся к маме. Гай звал меня на свой день рождения, но я отговорился, прикинувшись больным. С тех пор прошло несколько месяцев, а сейчас мы сидим рядом как ни в чем не бывало. Меньше всего хочется заниматься разборками: ты виноват, я всегда права, продолжение в подобном духе. И так более десяти часов до Нью-Йорка.

– С кем в аэропорту ты так трогательно обнимался? – Оказывается, Мири не спит, зря надеялся. – Хотела предложить тебе салфетки слезки утереть.

– Сегодня познакомился на парковке возле работы. Она продавала машину.

– Утром знакомство, вечером объятия. Не знала, что ты такой прыткий. Со мной полгода выжидал. И то – по моей инициативе.

Лететь в качестве привилегированного пассажира – одно удовольствие. Вначале я попробовал несколько алкогольных напитков. Коктейль под названием «Кокпит», по утверждению стюардессы, любимый напиток главного пилота, вызвал желание взлететь. Потом занялся поисками подходящего фильма: боевики, комедии, мелодрамы, мультфильмы на любой вкус – все самые новые. Я не могу смотреть фильмы про Вторую мировую войну. При виде нацистов у меня внутри желудок сжимается или мышца, некий спазм, клубок нервов. Отголоски рассказов матери о погибшей семье, из которой осталось несколько выживших.

– Эйтан, посмотри «Во всем виновато небо», – советует Мири, – фильм трогает за сердце. Драма, двое подростков, больных раком, влюбляются, у них развиваются трогательные отношения. Я ревела в конце, не пожалеешь.

У меня нет малейшего желания смотреть подобный фильм, настроение так себе, не на высоте. Перелистывал каналы, пока не наткнулся на подборку ранних фильмов Чаплина.

Мири уже на следующий день после знакомства в автобусе позвонила на наш домашний телефон и представилась маме, не забыв упомянуть имя своего отца.

Женщины регулярно воркуют по телефону, словно давние подруги.

Мать: «Как семья, что собираешься делать после армии, твоего отца показывали по телевизору, обязательно приходи к нам в гости, буду рада. Эйтана я не видела, судя по забитой военной формой стиральной машине и грязной посуде на кухне, отсыпается у себя в комнате. Наверняка проснется не раньше завтрашнего утра…»

Бла-бла-бла.

Мири: «Эйтан замечательный парень, сразу видно, воспитывался в хорошей семье. Чувствуется ваше влияние на него, он ответственный, с ним приятно проводить время. Сегодня вечером у нас дома просмотр фильма с Мэрил Стрип в роли Маргарет Тэтчер. Я вам не говорила? У нас свой маленький кинозал, давняя семейная традиция, мы собираемся все вместе, если фильм получил Оскара или другую премию. Отец обожает смотреть фильмы, к сожалению, он практически не бывает дома. Андреа (гувернантка) купила несколько упаковок попкорна, пару бутылок колы для нас с Эйтаном (смеется), если, конечно, он проснется к началу сеанса…»

Бла-бла-бла-бла.

Мать: «Я ему обязательно передам (громко вздыхает). Зачем он только пошел в боевые войска, мог спокойно служить рядом с домом. Каждую ночь спать в своей кровати. Я его уговаривала, но он упрямый как бык. В пятом классе, как посмотрел фильм „Операция Энтеббе“, стал мечтать о службе в особых подразделениях…»

Бла-бла.

Мири: «Папа настаивает, чтобы после демобилизации я поехала учиться в высшую экономическую школу в Гарварде. Его хороший знакомый профессор Гринспен обещал принять меня как родную дочь. Время еще есть, но надо решить заранее, что предпочтительнее – Гарвард или Тель-Авивский университет. Ха-ха…»

После коротенькой паузы: «Как вы думаете, Эйтан согласится поехать со мной в Америку? В качестве сопровождающего. Хотя бы для начала. Мне не очень будет комфортно находиться там без знакомых и друзей. Вы знаете, насколько мне важно присутствие Эйтана, его моральная поддержка, ведь он настоящий мужчина».

Мать смотрит на меня, она тает от умиления.

Я не Марсель Марсо, но изобразить петлю на шее не так сложно. Для усиления эффекта я высовываю язык и, содрогаясь в конвульсиях, падаю на пол.

Рики хлопает в ладоши. Она терпеть не может мою подругу. По мнению сестры, Мири особа избалованная, высокомерный тип, снобка плюс еще парочка нелестных эпитетов.

Телефонный спектакль заканчивается, начинается ритуал промывания мозгов.

– Эйтан, почему ты не хочешь поехать с Мири в Америку? Девушка нуждается в поддержке, кроме того, быстро устроишься на работу. Компьютерщики везде требуются. Заодно наберешься опыта, зарплаты там намного выше, накопишь денег, а когда вернетесь, откроешь свой бизнес (в здравом смысле мадам Новицки не отказать). Такие, как Мири, на дороге не валяются, будешь кататься как сыр в масле, с ее отцом тебя везде ждет зеленый свет. Поверь жизненному опыту твоей мамы, если бы твой отец был жив, как его мне хватает! – Глаза матери краснеют. – Он полностью бы со мной согласился.

И здесь последовала классическая фраза дочери торговца:

– От хорошего товара не отказываются.

Мой дед Меир Новицки начиная с сороковых годов и до середины семидесятых держал магазин мужской одежды на улице Дизенгофф в Тель-Авиве. Не просто магазин, а салон-ателье высокой моды для тех, кто мог оплатить заказ на индивидуальный пошив.

Во второй половине тридцатых годов в подмандатную Палестину начали прибывать беженцы из нацистской Европы, так называемая Пятая алия, в основном из Польши, Германии, Прибалтики. Новоиспеченные иммигранты плохо ладили между собой. Выходцы из разных стран держались особняком, не учили иврит, создавали землячества. Большинство старалось придерживаться, насколько такое было возможно, образа жизни в далеком галуте, цеплялись за старые привычки и ментальность. Мужчины по вечерам надевали костюмы, сшитые на заказ, женщины щеголяли в платьях из дорогих материалов, а на концерты недавно созданного симфонического оркестра приходили зимой в норковых шубах.

Дед завоевал репутацию качественной работой, богатым выбором тканей и умением дать каждому заказчику ощущение, что тот особенный, не такой, как другие. Некая смесь портного и психолога. Высокие цены не отпугивали высшее общество Тель-Авива и других городов. К нему приезжали банкиры, бизнесмены, адвокаты, профессора из Хайфы и Иерусалима.

Клиентов дед встречал в główna sala, так он называл большую комнату, условно разделенную на две половины. Слева от входа тянулся широкий прилавок. На отполированной доске валялись потрепанные журналы мод на разных языках и популярные газеты «Маарив» и «Едиот ахронот». Треть прилавка занимал громоздкий кассовый аппарат фирмы National. Сразу за ним, отгороженная ширмой из плотной материи, находилась примерочная.

В правой половине комнаты располагались высокие, до потолка, шкафы без дверей, где в два этажа висели готовые костюмы для случайных покупателей. Пошитые на заказ пиджаки, брюки, костюмы-тройка дожидались хозяев во второй, меньшего размера комнате. К каждому товару прикреплялась бирка с именем владельца, не дай бог попутать. Там же находились фолианты заказов с данными клиента. Вместо фамилий значились инициалы или псевдоним, дед ревностно охранял частную информацию клиентов. Данные о сорте материала, цвет, фасон дед записывал на идише. Фолианты мама хранит до сих пор вместе с семейными альбомами и медицинскими журналами отца.

Моя мама Ханка и ее младшая сестра Мирта приходили в ателье помогать деду сразу после учебы в школе. Меир Новицки видел в девочках наследниц семейного бизнеса. Сестры делали черную работу: подметали комнаты, подбирали обрезки тканей с пола и закроечного стола, выуживали иглы из расщелин паркета, собирали пустые катушки, протирали стекла витрины.

Меир постепенно начал вводить дочерей в мир портновского мастерства.

«Самое главное в нашей профессии – правильно снять мерку. Не больше или меньше, а сколько надо. Семь раз отмерь, сто раз отмерь. Учитывайте не только физические размеры клиента: ширину плеч, длину рук и ног, обхват груди, бедер и талии, – но и вес и рост. Поверните мужчину, как будто вы с ним танцуете, влево-вправо, залезьте на стул, посмотрите на фигуру клиента сверху. Порхайте, словно бабочки, вокруг клиента, пока у того не закружится голова».