Самое Тихое Время Города - Кинн Екатерина - Страница 53

– В-пятых, – подхватила Леся, – ее любимые камни – изумруд, хризопраз и хризолит. И еще она охраняет свои владения.

– Вот именно! А еще она не очень хорошо относится к холодному железу, хотя это можно вывести только косвенно!

– Кстати о хладном железе, – прервал увлекательную беседу Витька. – Собственными ушами слышал на майском выезде историю.

– Ой, подожите, – пискнул кто-то за ширмой. – Сейчас выйду, и тогда рассказывайте!

Однако показались из-за ширмы сразу двое: Лена (которая уже месяц была рыжей) и Леся (которая в виде брюнетки уж точно смахивала на женщину-вамп из-за бледности кожи).

– Ой, продолжайте, дорогой Мастер! – хором пропели они.

Андрей тоже подошел послушать. История о том, как компания горе-туристов металась по просеке, попадая вместо берега Протвы то в заросли цветущей черемухи, то на луга серебристой травы, пока кому-то не пришло в голову очертить вокруг стальным ножом, была изложена без явных преувеличений.

– А холм с плоской вершиной там был? – полюбопытствовала Леся.

– Был.

– А березы?

– Ты что, березы совершенно необязательны! – Из-за ширмы выскочила Лиза, которая к лету перелиняла в блондинку. – Ой, девочки, я где-то очки оставила! Никто не видел?

Андрей взял из ниши с ароматическими палочками очки-хамелеоны и протянул ей. Лиза постоянно клала их туда перед разминкой и тут же забывала, куда она их дела.

– Спасибо, Андрей. Так вот, это свидетельствует о том, что в древности ареал обитания сидов был очень велик! От Урала до Атлантики точно!

– А может, они со Среднерусской возвышенности уходили к окраинам? – серьезно спросила Лена. – Люди с железом их вытесняли, племя Дану – на запад, племя Хозяйки – на восток?

– Может быть, и так. Но я твердо уверена, что Хозяйка Медной горы – из сидов! К тому же у них матриархат!

Лиза подхватила сумку, послала всем воздушный поцелуй:

– Всем пока! До осени! Инка, позвони обязательно, насчет лётной практики.

Инна кивнула. В апреле она по совету Людмилы стала готовиться к поступлению в университет и вообще стала увереннее. По крайней мере, удары правой у нее получались теперь почти всегда.

Когда девицы разошлись, Андрей и Витька заперли зал.

– Теперь до осени, – сказал Витька.

– Угу. Слушай, а тех заблудившихся ты знаешь?

– Я с ними водку пил, – сказал Витька и добавил уже серьезно: – Там еще кое-что было, и я это своими глазами видел. Красноухий пес там точно был и в землю ушел. Я в него ножом кидал – так от ножа одна рукоять осталась, остальное поржавело в труху. В общем, Андрюха, бывает такое, что и не снилось мудрецам.

Внешне в жизни Андрея ничего не менялось: дом – работа, дом – работа. Добавился, правда, Интернет и какая-то мгновенная слава на форуме художников, куда он выставил несколько своих старых работ по греческим мифам. Весна началась поздно – или он поздно это заметил, и остается только изумляться внезапности ее победного броска, – вот уже вовсю цветут сирень и вишня. А потом как-то сразу наступило лето, пантерой напрыгнув на город. В школе, монументальном краснокирпичном здании, торцом выходящем в переулок, шли к концу выпускные экзамены. Город тоже жил своей жизнью, но Андрей уже не мог смотреть на него, как прежде. Потому что сейчас было невероятное время по имени Вика, а все до Вики ухнуло в такой мезозой, что и воспоминаний о нем почти не осталось.

А потом вдруг его работы стали одна за другой продаваться в маленьком павильончике в МДХ. Андрей отчего-то насторожился и спросил кассиршу Олечку, кто вдруг запал на прежде не такие уж и востребованные пейзажики. Память у Олечки была дай боже всякому. Один пейзаж, с многомерным Чистопрудным бульваром, купила молодая статная дама, на каких мужики западают. Остальные московские взял какой-то неприметный мужик, причем все сразу. «И уехал на черной машине. Такой, знаете, ретро, как в фильмах показывают. Дорогущая, наверное, сейчас ведь все ретровое модно», – добавила она.

Это был именно лимузин. Тот самый. Черный и живой. Андрей это просто знал.

– Он все адресок ваш спрашивал, – продолжала Олечка. – Но, знаете, что-то не понравился он мне. Я сказала: «Оставьте сообщение, я передам». А он почему-то отказался.

– А та дамочка?

– Она? Нет, она не спрашивала. А тот тип все пытался у нее перекупить ваш пейзаж, все так упрашивал.

– И что?

– Не продала, – рассмеялась Олечка.

Андрей улыбнулся одними губами и пошел себе домой.

Все это не просто так и не к добру. Эти лимузины, непонятные звонки, «терминаторы», а теперь еще и эта история с картинами… Пора готовиться к неприятностям. Возможно, очень крупным неприятностям. И даже более, чем неприятностям. Он шел домой, внимательно глядя по сторонам, всей кожей слушая это самое непонятное, мерзко подползающее. Но странная ватная глухота окружала его, и это было гадостнее всего.

На подходе к родному Кропоткинскому переулку, когда все уже вроде осталось позади, он взглядом зацепил что-то знакомое. У тротуара притулилась между двумя неновыми иномарками раздолбанная «Ока» неопределенного цвета, в грязи по самую крышу. Номер был тоже заляпан грязью, но наверняка это был тот самый странный номер УК БП, и именно эта машина несколько недель назад загородила выезд у дома.

Сердце екнуло. Опять. Опасностью просто воняло, тошнотворно, как крысой, сдохшей где-то в перекрытиях. Андрей заозирался. В ушах шелестел непонятный злорадный шепот…

Он увидел их в собственном переулке. Но ждали они не его, потому что охотничьим кольцом загоняли кого-то во двор старой кирпичной школы напротив его дома. Четверо «терминаторов» – на этот раз в чем-то вроде черной формы, какую носят частные охранники, которыми руководил какой-то неприметный плюгавый мужик. «Терминаторы» перегораживали кому-то выход в переулок и… к его дому? Андрей метнулся в узкий проход между архивным особнячком и домом напротив, пробежал по куче строительного мусора с вкраплениями ржавых банок и разбитых бутылок, перелез через решетку во двор, опять нырнул в узкую щель между домами и выскочил во двор школы. Еще шли экзамены, во дворе болталась пара старшеклассников с сигаретами. Где же тот, на кого «терминаторы» устроили загонную охоту? И тут он увидел. К старому клену прижималась девушка в светлом платье. Андрей почувствовал, как сбилось с ритма сердце.

– Вика!

Она вздрогнула, обернулась.

– Ой! Андрей! – всхлипнула она. – Они… там…

– Знаю. – Он схватил ее за руку. – Бежим.

Старшеклассники продолжали маяться, словно и не видели ничего.

Между старых домов – боком, здесь выступ, под арку, через Пречистенку, хорошо, что горит зеленый, и там нырнуть в переулок снова. Здесь была старая Москва, анизотропный город Андреева отрочества, узкие улицы, зелень, старые и новые дома вперемешку, затхлые коммуналки и новые дорогие квартиры, песочницы и качели во дворах с решетчатыми оградами, крохотные скверики, проходные дворы-колодцы, подворотни, арки, битый кирпич, лопухи и чертополох поверх утоптанных свалок. Куда они бежали – Андрей сам давно не понимал. Город разворачивался странной многомерной панорамой, открывая совершенно неожиданные пути, и по какому-то наитию Андрей каждый раз успевал удрать от погони, когда казалось, что бежать уже некуда. В месте стыка домов в тупике вдруг открывался поворот на улочку, на переходах в потоке машин образовывался разрыв как раз в нужный момент. Словно сам город помогал. Вика бежала быстро и легко, мелькали светлые босоножки, моталась по спине коса, завязанная тонкой черной ленточкой. «Терминаторы» не отставали. Они летели, едва касаясь асфальта, не быстро, но и не медленно, выныривали из-за очередного поворота. Обернувшись в очередной раз, Андрей увидел, что «терминаторы» то ли сменили облик, то ли их сменили другие загонщики – теперь они были в старой, довоенной еще форме с лазоревыми петлицами.

Впереди внезапно замаячило здание консерватории. Ничего себе пробежались! Андрей почти и не устал, хотя давно так не бегал. Даже в боку не кололо.