Пропавший дар (СИ) - Рудин Алекс - Страница 52

— Здравия желаю, ваше сиятельство!

Я приветливо кивнул городовому, давая понять, что оценил его старание. И пошел по лужайке к Ивану.

— Доброе утро, Иван Николаевич! Я хочу с вами поговорить.

Иван поднялся — он как раз делал отжимания — и торопливо отряхнул испачканные ладони, к которым прилипли травинки. Хотел протянуть мне руку, но постеснялся. Лицо Ивана раскраснелось, он тяжело дышал и смотрел настороженно и упрямо, словно ожидал неприятностей и был к ним готов.

Непростая жизнь ему выдалась.

— Что-то случилось, ваше сиятельство?

— Зовите меня по имени и отчеству, — предложил я. — Давайте, пройдемся.

Я медленно двинулся по тропинке, которая прихотливо огибала лужайку. Иван двинулся за мной. В нескольких шагах позади него вышагивал городовой, а последним шел целитель.

Целая процессия, с улыбкой подумал я.

— Как вы себя чувствуете, Иван Николаевич? --- спросил я. --- И какие у вас планы на ближайшее будущее?

Вопрос был несколько бесцеремонный, учитывая то, что произошло с Иваном. Но я хотел понять его душевный настрой.

— Я хочу остаться в госпитале, — ответил Иван. — Целителя из меня теперь не выйдет, я пока даже зов послать не могу. Но я смогу быть медбратом. Это лучше, чем ничего. Антон Григорьевич обещал поговорить об этом с вашим дедом… с его сиятельством графом Воронцовым.

— Это Макаров предложил вам остаться?

— Нет, я сам так хочу.

Иван Горчаков упрямо наклонил голову.

Его упорство мне понравилось. Парень не собирался сдаваться. Качество, достойное уважения.

— Я хочу расспросить вас о том, что вы делали в последнюю неделю перед церемонией, — сказал я. — Прошу вас вспомнить все очень подробно, это важно.

Я немного преувеличил. Не так уж важно, что расскажет Иван. Я хотел при помощи своей новой способности почувствовать его эмоции во время рассказа.

— Мне бы не хотелось об этом вспоминать, — поморщился Иван.

— Надо, — твердо сказал я.

Иван неохотно начал рассказывать, а я молча слушал и чутко ловил его эмоции. Ничего нового я не услышал. Всю неделю перед церемонией Иван провел в госпитале, или в своей комнате за книгами по целительству. Из знакомых к нему заходил только брат.

Когда Иван упомянул Юрия, то я почувствовал в его голосе страх и неприязнь.

— Что вы думаете о своем брате? — спросил я.

Иван резко замолчал и отвернулся. Его неприязнь усилилась.

— Юрий говорил вам, что вы можете лишиться дара? — прямо спросил я.

— Говорил, — неохотно признался Иван. — Он опасался, что я выдержу церемонии. Говорил, что переживает за меня…

— Но вы чувствовали что-то другое, верно?

— Александр Васильевич, не надо! — взмолился Иван. — У меня никого нет, кроме мамы и брата! Я не хочу думать о нем плохо! И как бы он мог мне повредить? Я в это не верю!

— Но чувствовали в его заботе фальшь? — прищурился я.

— Да, — опустив голову, кивнул Иван.

— Я несколько дней занимался вашим делом. И Тайная служба тоже. Мы проверили все возможности. И осталась только одна.

Я сделал паузу. Иван поднял голову и удивленно посмотрел на меня. А я глядел на него, раздумывая прежде, чем принять окончательное решение.

Когда-то мой отец тоже пытался повлиять на меня, изменить мой выбор в угодную себе сторону. Мне удалось противостоять отцу, и я не скажу, что это было легко.

А вот Иван не смог сопротивляться Юрию. Но не потому что был слабым. Просто целители очень уязвимы — такова оборотная сторона их дара. Им приходится сомневаться в себе, чтобы лишней самоуверенностью не навредить больному.

— Есть шанс, что ваш магический дар никуда не делся, — прямо сказал я. — Вы своей неуверенностью заглушили его.

— Что? — растерялся Иван.

— Вы измотали себя перед церемонией. Не спали, тревожились о будущем. О том, как сложатся ваши отношения с родными. Слова Юрия Горчакова добавили вам страхов. А уникальный Путь, который выпал вам в Храме Путей, стал последней каплей.

— Я не понимаю, о чем вы говорите!

Иван замотал головой, не желая слушать.

— Вы не только целитель, Иван Николаевич, — серьезно сказал я. — Но еще и менталист. Это вы чуть не разрушили собственный дар, испугавшись его и не желая принять свою судьбу.

Зрачки Ивана впились в меня. Он пытался осознать мои слова.

Я зорко смотрел на него и чувствовал, как в нем крепнет понимание.

— И что мне теперь делать? — тихо спросил Иван.

— Магия дала вам Путь. Значит, она ждет вас, и ничего еще не потеряно. Идите по этому Пути.

— Как?

— Я тут кое-что приберег для вас.

Я достал из кармана записку и протянул Ивану. Ту самую записку, которую в свое время дал мне Зотов.

— Здесь записан ритуал, который поможет вам попасть в Незримую библиотеку. Ее хранителя зовут Библиус. Вы сможете задать ему три вопроса, и получите ответы. Они вам помогут.

— Два секстария ячменя? — прочитал Иван. — Что это?

— Разберетесь, — усмехнулся я.

Я оставил Ивана с запиской в руках и вернулся к Макарову.

— Антон Григорьевич, вы проводите меня в палату к Гораздову?

Пора было вплотную заняться Юрием Горчаковым. И для этого мне требовалась помощь артефактора.

Глава 26

На входе в госпиталь я привычно разулся.

— Иван прислал мне зов, — сказал Макаров, подтверждая мою догадку. — Передал мне ваш разговор. Кажется, он вам поверил.

— Да, — согласился я. — И это очень хорошо. Возможно, это его единственный шанс вернуть себе магический дар.

— Удивительная у вас жизнь, Александр Васильевич, — улыбнулся Макаров. — Как вы узнали, что дар Ивана можно вернуть?

— Я не могу рассказывать об этом, — откровенно признался я. — Но должен заметить, что и ваша жизнь не менее удивительна.

— Да, — согласился целитель.

Я решил сменить тему.

— Как себя чувствует Гораздов?

— Обследование он уже прошел, — пожал плечами Макаров. — Так что мы сразу приступили к лечению.Сейчас на глазах у Гораздова защитная повязка.

— Долго ему лечиться? — спросил я.

— Случай довольно запущенный. А упрямство Владимира Кирилловича этому способствовало. Но через пару недель он сможет вернуться к работе.

Макаров укоризненно покачал головой.

— Так просто? — удивился я.

— Большинство болезней хорошо поддаются магическому лечению, — подтвердил целитель. — Если только не упустить время.

Мягкие ковровые дорожки глушили звук наших шагов. Макаров привел меня к палате, где лежал Гораздов, и постучал в дверь.

— Владимир Кириллович, к вам граф Воронцов!

Он открыл дверь и пропустил меня вперед.

Гораздов лежал в кровати. На его глазах была широкая повязка из плотной ткани. Рядом, на тумбочке я увидел корзинку с ярко-рыжими апельсинами и краснобокими яблоками.

— Добрый день, Владимир Кириллович, — сказал я. — Решил заглянуть к вам, узнать, как вы устроились. Вижу, ваша дочь уже успела вас навестить?

Гораздов повернул голову на звук моего голоса и улыбнулся.

— Здравствуйте, господин Тайновидец! А я сначала подумал, что это ваш дед. Да, Анна приезжала еще утром. Она беспокоится за меня.

Он сказал это мягко, почти с нежностью.

— Анна Владимировна замечательная дочь, — подтвердил я. — Очень рад, что у них с моим отцом все хорошо.

Я чувствовал, что Гораздову важно это услышать. Он был отличным артефактором и гордился этим. Но породниться с графским родом — для него это важное событие.

— А мой дед собирался к вам зайти? — спросил я.

— Да, Игорь Владимирович обещал навестить меня на днях.

Макаров тем временем приоткрыл окно, чтобы впустить в палату свежий воздух, и повернулся ко мне:

— Не буду вам мешать. Позовите меня, если я вам понадоблюсь.

— Благодарю, Антон Григорьевич, — кивнул я.

Макаров вышел. А я присел на стул возле кровати Гораздова.

— Игорь Владимирович сказал мне, что вы с ним пришли к соглашению, — сказал я. — Договорились работать вместе.