Пропавший дар (СИ) - Рудин Алекс - Страница 51

— Не сейчас, — с улыбкой отказался я. — У меня срочное дело. Но если у вас еще есть те замечательные пирожные, то я с удовольствием зайду через час и возьму целую коробку.

— Заходите, — пригласил трактирщик. — Дверь будет заперта, но для вас это не преграда, верно ведь?

Иевлин кивнул на дверь за моей спиной. Я обернулся и с удивлением увидел, что она заперта на внушительный засов.

А как же я тогда вошел?

— Я постучу, — улыбнулся я.

— Только стучите громче, — предупредил трактирщик. — Когда я занят работой, то забываю обо всем. Что-нибудь еще, господин Тайновидец? Имейте в виду, что я очень благодарен вам и вашему таинственному другу за эту редкую книгу.

Даже свою благодарность бывший императорский повар выражал ворчливым тоном. Эта его манера только улучшила мое настроение.

— Если вы пригласите меня в следующий раз, когда трактир будет открыт, то я с удовольствием загляну, — весело сказал я.

— Я вышлю вам приглашение, — кивнул Иевлин.

— Вот, и замечательно. А теперь мне пора.

— До встречи, господин Тайновидец! — ворчливо откликнулся повар.

Отодвинув засов, я вышел из полутьмы трактира на площадь и прищурился от солнечного света. Ветер уже разогнал облака, серая брусчатка мостовой совершенно высохла. От ночной непогоды не осталось и следа.

Площадь была почти пуста, почтенные горожане обстоятельно занимались своими делами в лавках, мастерских, аптеках и адвокатских конторах. Только мальчишка-разносчик спешил куда-то с большой корзиной — наверное доставлял заказ — и симпатичная молодая барышня ехала на велосипеде.

Серое здание госпиталя суровой гранитной глыбой возвышалось среди зелени парка. Я решил не являться без предупреждения и послал зов целителю Макарову.

— Антон Григорьевич, это Александр Воронцов. Я хочу повидать Ивана Горчакова.

— Когда вы заедете? — поинтересовался целитель.

— Я уже здесь, стою возле ворот.

— Тогда я встречу вас внизу и провожу к Ивану.

Я прошел по парковой дорожке к главному крыльцу госпиталя Воронцовых. Антон Григорьевич Макаров ждал меня на ступеньках. Целитель выглядел свежим и отдохнувшим.

— Спокойное дежурство? — полюбопытствовал я.

— Лучше, — весело улыбнулся Макаров. — Вчера удалось взять выходной и провести день с семьей. Ходили смотреть репетицию карнавала. Славно погуляли.

— У вас есть дети? — улыбнулся я.

— Две дочки. Вот такие.

Макаров опустил ладонь к поясу.

— Скучают по вам, когда вы на дежурстве?

— Не то слово, — с улыбкой ответил Макаров. — Хорошо, что вы заехали навестить Ивана. Ему сейчас очень нужно участие.

— А кому оно не нужно? — улыбнулся я. — Как он себя чувствует?

— Намного лучше. Приходит в себя, уже гуляет в парке. Вчера его навещала мать.

— А другие родственники? Отец, или брат?

Макаров покачал головой.

— Нет, они здесь больше не появлялись. Думаю, как и раньше, они просто забыли про парня.

Похоже, что так все и было. Князю Горчакову сейчас явно не до внебрачного сына. У него другие проблемы. А Юрий…

Юрий сделал свое поганое дело, внушил брату, что тот недостоин быть магом. И отлично обошелся без всякой магии.

Что ж, он может быть собой доволен.

Пока я за него не взялся.

Макаров повел меня не внутрь госпиталя, а вокруг огромного здания.

— А куда мы идем? — удивился я.

— Иван сейчас гуляет в парке. Я разрешил. Сиделка и городовой присматривают за ним.

— Есть признаки, что магический дар Ивана возвращается? — спросил я.

Лицо Макарова стало серьезным.

— К сожалению, нет. Я прошу вас не затрагивать эту тему в разговоре с Иваном, Александр Васильевич. Это для него очень болезненно.

— Понимаю, — кивнул я. — Но вы же помните, что я занимаюсь этим делом? Похоже, что открылись новые обстоятельства.

Макаров молча взглянул на меня, показывая, что внимательно слушает.

— Есть вероятность, что дар Ивана сильнее, чем все думали раньше. По сути, у него не один дар, а два. Или даже больше. Вы меня понимаете?

Я не стал говорить, что Иван может оказаться Абсолютом — это прозвучало бы слишком невероятно.

Но Макаров не поверил даже в мою осторожную версию.

— Почему вы так думаете? — недоверчиво спросил он.

— Я не могу рассказывать вам подробности, — вздохнул я. — Но следствие пришло к выводу, что Ивану никто не вредил. А ментальное воздействие есть, вы сами его обнаружили.

— И вы думаете, что Иван повредил себе сам? — уловил мою мысль Макаров. — Но для этого он должен быть менталистом!

— Да, — согласился я. — И не обязательно, сильным. Вы сами говорили мне, что хороший целитель — всегда немного менталист, верно?

— Так и есть.

Во взгляде Макарова я увидел понимание.

— Самому себе человек верит легче всего, — мягко сказал я. — И запросто может убедить себя в любой дряни. Вот Иван и убедил себя, что недостоин дара. Вы же лечите людей. Неужели никогда с этим не сталкивались?

— Сталкивался, — признал Макаров.

— Иван совсем один, — задумчиво сказал я. — У него нет друзей. Нет близких — кроме матери. Родной брат не любит и сторонится его. Отец не принимает. Такая жизнь часто делает человека злобным, или неуверенным.

— У Ивана нет злобы, — запротестовал Антон Григорьевич.

— Нет, — согласился я. — Но он очень боится. Боится, что сильный дар окончательно сделает его одиноким.

— А почему вы думаете, что это не магия забрала дар у Ивана? — сменил тему Макаров.

— Потому что магия так не поступает, — усмехнулся я. — Не дает магу уникальный Путь только затем, чтобы в следующую секунду все отобрать.

— Об этом я не подумал, — медленно сказал Макаров. — И что вы предлагаете?

— Не знаю, — откровенно признался я. — Я ведь не целитель. Но зато могу посоветоваться с вами.

— Но вы уверены в том, что говорите? — нахмурился Макаров. — А если вы ошибаетесь?

— Не уверен, — усмехнулся я. — Просто исключил все другие возможности. Ивану остается только попробовать вернуть себе дар или окончательно смириться с его потерей. Пусть решает сам.

Мы вышли на лужайку за госпиталем. На скамейке с причудливо изогнутой спинкой сидела медсестра в белом комбинезоне. Она держала в руках книгу с яркой обложкой, но то и дело поднимала глаза на своего подопечного.

Рядом скучал знакомый городовой. Стража порядка разморило на солнышке, его роскошные усы умиротворенно обвисли. Городовой был босиком и переминался с ноги на ногу.

До чего мирная картина! Только бы следователь Прудников ее не увидел, а то влетит городовому по первое число.

А потом я заметил Ивана Горчакова и сразу решил сказать ему все.

Потому что парень занимался делом.

Прямо посреди ровно подстриженной зеленой лужайки он неумело, но старательно делал гимнастику. Приседал, размахивал руками и даже пытался отжиматься.

И при этом не обращал внимания ни на сиделку, ни на городового, ни на других пациентов, которые тоже гуляли по парку.

Упражнения у Ивана выходили не очень — его нескладная фигура ясно говорила, что с гимнастикой парень не дружит.

Но вот упорство, с которым он занимался, заслуживало уважения.

Думаю, он и в целительстве упражнялся с таким же рвением. Вот почему и сумел развить дар.

Целитель Макаров попытался придержать меня за рукав.

— Не стоит сейчас рисковать его здоровьем, — сказал он.

— А когда? — спросил я. — С каждым днем Иван все больше верит, что его дар не вернется. Он может совсем потерять надежду.

На хмуром лице Макарова я увидел борьбу.

— Делайте, как считаете нужным, Александр Васильевич, — наконец, сказал он.

— Спасибо, — вежливо улыбнулся я.

Сиделка, увидев меня, бдительно встрепенулась. Потом заметила Макарова и ловко спрятала книгу за спину.

Городовой зыркнул глазами, показывая, что не дремлет. Тут же узнал меня и попытался молодцевато щелкнуть босыми пятками. Получилось не очень.