Прорвемся, опера! Книга 2 (СИ) - Киров Никита - Страница 5

— Паха, — Толян коротко глянул на меня. — Ты это… прямо в глаз его. Снайпер. У тебя уже второй… Ну ты даешь, двойную реабилитацию будешь проходить? Хы-хы… — пробовал шутить Толик.

— Тройную, — хмыкнул я. — С заделом на третьего, авансом, так сказать.

Знал бы Толян, что и третий уже есть на моем счету. И даже четвёртый, правда, в будущем… Но для меня — это всё одна жизнь, просто попытка вторая.

Девушка, наконец, немного пришла в себя и в страхе шарахнулась наверх по ступенькам. Хлопнула дверь квартиры этажом выше. Пускай успокоится, опросить всегда её успеем, как потерпевшую в этой кровавой истории.

Я посмотрел на тело, на пробитый глаз, взгляд скользнул дальше. Что-то явно лежало у покойного в нагрудном кармане серого пиджака. Взял платок и осторожно достал оттуда пейджер за цепочку, чтобы не смазать возможные следы рук.

Новых сообщений нет, есть старые, их много, память забита почти вся. И самое новое, присланное ещё вечером, гласило: «с кафе отмена, там тебя ждут. Езжай по адресу, сам буду там».

Ни подписи, ничего. Конечно, в пейджинговой компании нам дадут распечатку по сообщению, но сообщник Бориса явно звонил с автомата, чтобы не попасться.

Так, что ещё? Рудаков работает в банке, этот убитый тоже работал там, я помню его разговор с отцом, как Борис зазывал батю в эту компанию. И всё же, судя по его словам, я куда-то влез, из-за чего они решили устранить и меня. Надо понять, куда именно, тогда раскрыть дело станет проще.

Но слишком много пробелов. Это вообще может быть и не связано с тем банком. Здесь может что-то более простое, не такое глобальное. Но это не значит, что это дело становится менее опасным.

Квартира Рудакова, бывшего следователя по особо важным делам из городской прокуратуры, уже вскоре заполнилась народом. А вот самого хозяина где-то нет, и я его не видел, только его фотки в рамках повсюду. Вот он с огромной щукой в руках на рыбалке. А вот уже на слоне, где-то на отдыхе в тропиках.

Два трупа с огнестрельными за один вечер, так что всё начальство переполошилось. На обыск квартиры приехал сам прокурор лично, высокий скуластый мужик, Валерий Валентинович Путилов, недавно переехавший в город из Якутии. Его-то я помню, после начала нулевых просто будем о нём говорить — ВВП, как о новом президенте.

С собой он взял молодую следачку Ирину, которая тогда была с нами в депо. Хорошо, что не Румянцева, потому что с этим будет явный конфликт интересов.

Приехало моё начальство, сам начальник ГОВД Федорчук, а с ним и Шухов, который тут же развёл бурную деятельность, но больше мешался и путался у всех под ногами. Приехал Сафин, и он же выдернул Устинова, а вот Якута отравили на другую точку, но подробностей, что там случилось, я пока не знал.

А в завершение приехал отец, хмурый и невыспавшийся. С ним тот усач, которого я видел в газели, он из ФСБ. Мне он не представлялся, но когда выставленные в подъезде ППСники хотели его прогнать, тот отмахнулся от них чекистской корочкой. Турка с ним не было, как я понимал, ему светиться рядом с нами при всех нежелательно.

— Кошка, — судмед Ручка едва согнулся рядом с кошкой, чуть не упав, и начал её с силой гладить, постоянно приговаривая, как некое заклинание: — Кошка. Кошка.

Чёрная кошка при этом громко мурчала и благодарно тёрлась ему о ноги.

— Отстань от животного, — в коридоре показался Василий Иванович. — Тебе здесь два трупа, и там, в общаге, говорят, третий есть.

Ручка натянул резиновую перчатку, подозрительно посмотрев на Устинова, и щёлкнул ей.

— Не мешать, — проговорил он. — Хоть кому-то надо сегодня работать.

— Все работают, кроме тебя, — Василий Иванович недовольно зыркнул на него, а когда судмед ушёл, сам незаметно погладил кошку. — Кыса, кыса.

— А что с третьим? — тихо спросил я у отца, когда пересёкся с ним в кухне. — Кого ещё убили?

— Связного той бригады киллеров, — он сел на табуретку у стола и подтянул к себе пепельницу, но перед этим внимательно осмотрел содержимое, все окурки.

Один, с коричневым фильтром, выделялся, так что пепельницу мы отложили в сторонку и позвали криминалиста Кирилла, чтобы всё аккуратно собрал в пакетик.

— Того самого, которого мокрушники сдали, — продолжил отец. — Приехали наши в общагу, он сразу палить начал через дверь. Витька подстрелил сразу…

— И как дядя Витя? — встревоженно спросил я.

— Бедро задело, но там, доктора говорят, хорошо все, осложнений нет, — отец покачал головой. — Так что надолго не выбыл. А самого связного пришлось ложить наглухо. Как и тебе тоже пришлось Борьку кончать. Вот только покойники не говорят… Вот так-то, Пашка. Опять у нас ниточка оборвалась…

— Он у тебя работал? — я кивнул в сторону выхода. — Борька этот?

— Да, до прошлого года, потом в банк ушёл. Это он должен был со мной на встречу идти. Говорил, что подумал получше и решил рассказать кое-что о своём начальстве… Тварь.

Отец с силой вдавил сигарету в тарелку, стоящую на столе, которую превратил в импровизированную пепельницу.

— А на деле хотел стрелять в тебя, — заключил я. — Но его спугнули.

— Уже в курсе, про его пейджер мне доложили.

— Вот так всё и вышло, как мы думали, — на кухню вошёл тот усатый ФСБшник, бесцеремонно отодвинув крутящегося в коридоре Шухова и прикрыв за собой дверь.

— Нифига не так, — возразил отец.

— Это всё Кросс, — ФСБшник уселся на свободную табуретку, — Борис Кузьмин, твой бывший сотрудник, работал в банке. В этой хате прописан Рудаков, бывший следак, он тоже работает в банке. Твой сын, — он показал на меня, — вместе с погибшим Верхушиным вышли на Рудакова, а ты на банк и на Кузьмина. Вот Кросс и велел убирать вас обоих, тебя и сына, причём силами тех, кто попался, раз это их косяк. Вот мы его на это будем усиленно крутить, подловим.

— Да вот только что-то не то, — отец сморщил лоб. — Как-то всё гладко на бумаге. Рудаков-то юрисконсульт, он с Кроссом не взаимодействовал, он только на банк горбатился. И раньше с ним не связывался особо, но тут надо детально прорабатывать. А сам Кросс умён, чтобы в такое вписываться…

— Лёха, ты что-то его переоцениваешь, — чекист закурил и продолжил говорить, размахивая дымящейся сигаретой. — Обычный провинциальный браток, ничего из себя не представляет. А ты его каким-то преступным гением считаешь. Всё сходится. Тебя хотели выманить на компромат, которого, значит, и не было, а сына заманили сюда.

— А пейджер? — отец начал закипать. — А эти непонятные урки, которые квартиры у стариков отбирали? Риелторы… Кросс приказывал хаты отжимать? Чтобы ему зареченские за это предъявили? Сомневаюсь.

— Кросс про квартиры не знал, — возразил ФСБшник. — А как узнал, сразу избавился от ненужных причастных к этому гнилому делу.

— А пейджер? — напирал отец. — Как они узнали о вашей засаде? Об этом никто из посторонних не знал. А отказные по материалам, где сто пудов уголовка корячилась? А, Колька? Что на это скажешь?

— Ну откуда я знаю, Лёха? — возмутился чекист. — Выяснять надо, а не сидеть тут и в угадайку играть. Нас ноги кормят, не мне тебя учить.

— Дело всё-таки в другом, — медленно сказал я, и они оба повернулись ко мне. — Мы с батей кому-то перешли дорогу, и он решил нас гасить.

— Вот, — отец кивнул и положил мне руку на плечо. — Вот и я так же думаю. А в чём у нас было совместное дело с Пашкой? С этими квартирами дурацкими. Только с ними. От них нам надо плясать.

— Но это не значит, что Кросс, если не почувствует угрозу, не будет действовать жёстко, — добавил я.

— А вот с этим я точно согласен, — сказал Николай. — Короче, — он хлопнул себя по коленям, — следака этого бывшего будут объявлять в федеральный розыск, и когда найдут, он всё расскажет, и Кросса мы возьмем тёпленького. Если Кросс этого Рудакова, конечно, не закопал где-нибудь. А ты, Васильев, — он глянул на меня, — по поводу сегодняшнего вечера сильно не распространяйся, говори только то, что имеет отношение лично к тебе.