Стрелок из-за кромки (СИ) - Колмаков Владислав Викторович "Соло1900" - Страница 4

Еще у меня имеется оружие. На ремне висит кобура с увесистым револьвером. Привычным движением вытаскиваю его. Так, что тут у нас? Кольт Нэви образца 1851 года. Или Морской Кольт. Довольно популярное оружие на Диком Западе в этот период. Я и раньше с такими револьверами уже имел дело. Еще в той прошлой жизни. Поэтому сейчас довольно уверенно проверяю это оружие. Хм! Заряжено. Причем этот кольт уже переснаряжен под цельнометаллические унитарные патроны с латунной гильзой, капсюлем кольцевого воспламенения и конической безоболочечной пулей из свинца. Похоже, что мне повезло еще раз. Вообще-то, сейчас в 1856 году оружейники только еще начали процесс перехода на нормальные патроны.

Такие боеприпасы называются унитарными. То есть в них гильза, пуля, пороховой заряд и капсюль соединены в единый боеприпас. Патрон. Ведь основная масса оружия пока еще стреляет совсем другими боеприпасами. Обычно, в те же кольты в каморы барабана насыпается черный дымный порох. Затем туда забиваются круглые свинцовые пули. Отверстия камор при этом затыкаются какой-нибудь смазкой типа жира или воска. Это чтобы вода туда не попала или пуля не вывалилась. Потом с тыльной стороны барабана револьвера надо на специальные брандтрубки надеть колпачки медных капсюлей. После такого геморройного процесса заряжания ваш кольт, наконец-то, готов к стрельбе. Теперь остается только взвести курок и нажать на спусковой крючок. С унитарными патронами же процесс заряжания вашего оружия значительно так ускоряется и упрощается. А сейчас в моих руках находился так называемый конверсионный Морской Кольт. То есть его барабан был переделан под использование унитарных металлических патронов. Я даже специально вытащил один такой патрончик из барабана револьвера и прочитал маркировку на боку его гильзы. Сорок четвертый калибр. Серьезный ствол. Кстати, такое оружие под патрон пока еще редкость для Дикого Запада.

Поясной ремень с кобурой моего кольта, кстати, был переделан тоже под новое оружие. С интегрированным патронташем, где я насчитал двадцать четыре блестящих и новеньких патрона к моему револьверу. Это сразу на четыре полных зарядки барабана. Ведь в барабан моего морского кольта как-раз влезает по шесть патронов. Потом я еще в седельной сумке моего коня нашел аж целых пять бумажных пачек таких же патронов сорок четвертого калибра по сорок патронов в каждой. Прежний то Ваня Снегов, похоже, серьезно к этому походу готовился? Прямо как на войну собирался. Ведь такие вот унитарные патроны еще пока довольно дорогие из-за своей редкости. А он их все равно купил довольно много. И за это ему от меня большой респект и уважуха.

Но кроме револьвера у меня сейчас обнаружилось и еще одно огнестрельное оружие. Из специального чехла-кобуры, притороченного у седла Черныша, я вытащил двуствольное ружье фирмы «Ремингтон». Такие вот гладкоствольные дробовики тоже часто любят снимать в разных фильмах про Дикий Запад. И можно с уверенностью утверждать, что именно подобное оружие стало основным инструментом покорения здешних диких земель. А совсем не револьверы типа «Кольт». Большинство белых колонистов, ехавших на Дикий Запад, были вооружены подобными ружьями. Ведь дробовик – это оружие непрофессионалов. Он не требует каких-то особых навыков меткой стрельбы как тот же револьвер или винтовка.

Обычно из дробовиков стреляют дробью или картечью, которые не требуют точного прицеливания. Стрелок просто направляет ствол ружья в сторону противника, а потом нажимает на курок, выстреливая по цели облако мелких или не мелких шариков свинца. Сами понимаете, что при этом шансы попасть по мишени значительно так возрастают. Правда, и дальность такого выстрела не очень большая. Всего то метров тридцать или сорок. В то время как пулей из того же морского кольта можно уверенно попадать по цели на расстоянии метров в семьдесят. А уж про винтовки, прицельно бьющие тяжелой пулей на несколько сотен метров, я вообще молчу. Но для неопытных стрелков, которыми здесь были большинство белых переселенцев на Дикий Запад, именно дробовики стали самым лучшим оружием для охоты и самообороны.

Кстати, мой двуствольный дробовик фирмы «Ремингтон стреляет эрзац-патронами двенадцатого калибра с бумажной гильзой и порохом. А вот капсюль при этом надевается отдельно на запальную брандтрубку в казенной части. И этих боеприпасов у меня было поменьше чем патронов к кольту. Всего лишь двадцать два патрона с картечью и пятнадцать патронов с дробью. Впрочем, мне тут полномасштабную войну не вести. Нормальный боезапас, в общем.

Еще на поясе у меня обнаружились ножны с солидным таким ножом Боуи. Вытаскиваю клинок из ножен и проверяю его заточку пальцем. Острый. Хороший ножик. Боевой. Остальные вещи в седельных сумках Вани Снегова были на удивление грамотно подобраны для такого потомственного горожанина вроде него. Все необходимое для дальнего путешествия на одного человека там было. Фляга с водой, небольшой котелок, металлическая кружка и такая же тарелка, ложка и вилка. Теплое одеяло для ночевки на природе. Запас кофе, солонины, галет и крупы. Соль, сахар и перец. Теплая куртка с перчатками. Кисет с трубкой и спичками. Мыльно-рыльные принадлежности: мыло, зубной порошок с зубной щеткой, маленькое зеркальце с опасной бритвой. Три газеты «Геральд оф Фридом». О, газеты – это хорошо! А то ведь здесь туалетную бумагу еще не изобрели вроде бы?

Напоследок я вытащил кошелек из кармана и заглянул в него. Так-так! Ваня сумел золотые рубли поменять на местную валюту. Правда, большую часть средств он успел к этому моменту потратить на покупку лошади, оружия и снаряжения. И теперь в кошельке у меня лежало несколько монет и банкнот. Сначала я рассмотрел монеты. Две золотых монеты по двадцать долларов, одна золотая монета на пять долларов, три золотых доллара, два серебряных полдоллара. И несколько серебряных и медных центов. Банкнот в кошельке было всего три штуки. Двадцать долларов, десять долларов и два доллара. Мда! Итого – восемьдесят один доллар и семьдесят пять центов. Не густо, однако. Но все же я теперь готов к покорению этого самого Дикого Запада. Если уж меня сюда вот таким необычным способом закинуло. То буду действовать как и все попаданцы. То есть покорять этот мир. Мха-ха-ха тьфу кхе-кхе! Блин, злодейский смех еще порепетировать надо.

Глава 3

Глава 3.

Неожиданная встреча.

Так, теперь бы еще определиться, а куда мне, собственно говоря, ехать то? Где я, вообще, нахожусь то? К сожалению из памяти прежнего владельца этого тела я мало сведений по здешней географии почерпнул. Он местности вокруг совсем не знал. И ориентировался на ней плохо. Ну, а чего вы хотите то от типичного горожанина? Я то хоть в этом плане более подкованный. Я ведь и в армии этому учился. А потом еще и на охоту в Техасе ездил. В общем, где север и юг я могу даже без компаса определить. Что сейчас уже и сделал. Вот только никакой карты у меня сейчас при себе не было. И я не представлял себе, а где тут находятся хоть какие-то населенные пункты. И желательно, чтобы это были не поселения индейцев. А то ведь они сейчас в 1856 году здесь ни разу не мирные аборигены. И белых людей ненавидят. И убивают их при каждом удобном случае. Впрочем, белые поселенцы тоже в долгу не остаются и без колебаний сгоняют с земли краснокожих варваров и стреляют в них. Тут между белыми и краснокожими идет настоящая война, которая ни на миг не прекращается. Конечно, и белые люди тоже бывают очень опасны для таких же белых поселенцев. Здесь на Диком Западе хватает сейчас всякого отребья. Бандитов, убийц, конокрадов и контрабандистов. С ними мне тоже лучше не встречаться на дороге. Эти могут меня просто пристрелить ради моих вещей и коня.

Вот с такими невеселыми мыслями я и решаю двигать на юг. Почему туда? А там всегда теплее. И вообще, тропа между высоких холмов, поросших лесом, на которой я и очнулся в этом мире, идет как-раз на юг. А по воспоминаниям Вани он приехал по ней с севера. Значит, там он уже побывал. Но никаких поселений людей в тех местах не нашел. А вот на юге он еще не был. Поэтому мой путь лежит по этой тропе на юг. И еще это единственная нормальная дорога, по которой пройдет всадник на лошади. Лезть на эти лесистые холмы я не горю желанием. Там мой конь точно себе ноги переломает.