Прибалтийские земли эстов, литов и латышей в 18 веке вошли в состав новорожденной Империи вовсе не в результате референдума, не по воле своих жителей и даже не по воле своих правителей. И походы русской армии по Прибалтике вовсе не были ни освободительными, ни оборонительными: эти земли для занимавшей их Швеции не были плацдармом для наступления на Москву просто по той причине, что Швеции не нужны были новые континентальные приращения — ей было важно превратить Балтийское море в свое «внутреннее озеро». А вот Петр счел, что ему мало торгового пути через Архангельск и нужно прорубить «окно в Европу» именно через шведские владения.

Впрочем, юридически эти земли были куплены Петром у Швеции по итогам Северной войны

[414]

. Мотив этого решения состоял в том, чтобы получить оправдание для неисполнения союзного договора с польским королем Августом, которому ранее Петр обязался передать Лифляндию в случае победы.

Но последствие этой купли-продажи оказалось крайне важным: местное немецко-шведское дворянство сочло законным свой переход на службу русской короне, так как он был санкционирован их сюзереном. Так Россия получила тысячи верных ей по-европейски воспитанных администраторов, которые и составили костяк имперской бюрократии. Именно так Московское царство стало Империей.

В Семилетнюю войну Россия вступила вовсе не потому, что на нее напала Пруссия. Первые выстрелы в этой войне 19 июня сделала русская эскадра капитана Валрона по крепости Мемель. 24 июня Мемель сдался. 29 июля был взят Тильзит, 25-го — Гумбинен. И лишь 16 августа 1757 года Елизавета Петровна объявила войну, издав манифест "О несправедливых действиях короля прусскаго противу союзных с Россиею держав Австрии и Польши":

«Король Прусский двоекратное сделал на области Ея Величества Римской Императрицы, Королевы Венгеро-Богемской, Нашей союзницы и приятельницы нападение и чрез то так силен и опасен сделался, что все соседние Державы оное к крайнему своему отягощению чувствовали, то мы, как для собственной государства нашего, так и союзников наших безопасности, и для воздержания сего предприимчивого государя от новых вредительных покушений, принуждены были содержать всегда знатную часть наших сил на Лифляндских границах.

А сверх того, для большей предосторожности, возобновили мы оборонительные союзы с ее величеством императрицею королевою и его величеством королем польским. Принудя чрез то короля прусского в покое остаться, и соседей своих оным пользоваться оставить, мы сию доныне чрез столько лет приобретенную славу, признание Европы и тишину нашей империи предпочли бы завоеванию целых королевств; но мнении короля прусского от наших весьма разнствовали…. Не первая от него вышла на свет и военная декларация, на том только основанная, что он мнимых своих неприятелей предупреждать должен. Правило, которому доныне один только король прусский последовал и которое, ежели б повсюду было принято, привело бы весь свет в крайнее замешание и совершенную погибель!.. Не токмо целость верных наших союзников, святость нашего слова и сопряженная с тем честь и достоинство, но и безопасность собственной нашей империи требовали, не отлагать действительную нашу противу сего нападателя помощь.

Мы для того армиям нашим повелели учинить диверсию в областях короля прусского, дабы его тем принудить к постоянному миру и к доставлению обиженным праведного удовольствия, и оные теперь действительно находятся для того в областях короля прусского; и мы несомненную имеем надежду, что всевышний и сие толь праведное намерение благословит совершенным исполнением. Объявляя о том чрез сие, не сомневаемся, что все наши, верные подданные совокупят с нами усердные к всевышнему молитвы, де его всемогущая десница защитит праведное дело и возобновит твердый мир и покой в славу его пресвятого имени. Почему нашему Синоду повелеваем приносить во всех церквах ежеденное о том моление»

[415]

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Молитвы Синода не очень помогли. Русская армия имела военные успехи

[416]

. Но в 1761 году на российский престол взошёл Пётр III, который заключил «Петербургский мир» с Фридрихом, своим давним кумиром. Свергнувшая его Екатерина II подтвердила мир, заключённый её супругом, и отдала обратно Фридриху все российские приобретения в этой войне без денежной компенсации.

А еще на Западном фронте России была война, в которой не было выстрелов: в июле 1799 года король Испании Карл IV отказался признавать Павла I магистром Мальтийского ордена, в ответ на что в июле Павел 15 (26) июля обнародовал манифест об объявлении войны Испании:

«Восприяв с союзниками нашими намерение искоренить беззаконное правление, во Франции существующее, восстали на оное всеми силами (…) В малом числе держав европейских, наружно приверженных, но в самой истине опасающихся последствий мщения сего издыхающего богомерзского правления, Гишпания обнаружила более прочих страх и преданность ея ко Франции (…) Теперь же узнав, что и наш поверенный в делах советник Бицов (…) принужден был выехать из владений короля гишпанского, принимая сие за оскорбление величества нашего, объявляем ему войну, повелевая во всех портах империи нашей наложить секвестр и конфисковать все купеческие гишпанские суда, в оных находящиеся, и послать всем начальникам сухопутных и морских сил наших повеление поступать неприязненно везде и со всеми подданными короля гишпанского»

[417]

В октябре 1801 года пришедший к власти Александр I подписал мир с Испанией.

А в русско-французских войнах кто чаще был задирой? Командующий русской армией в 1807 году генерал Беннигсен честно писал:

«С самого начала Россия заявляет себя народом воинственным и завоевательным; она распространяет радиусы из центра в окружности и в том числе по направлению к Швеции, Польше и Турции»

[418]

Все войны с Наполеоном Россия начала по своей инициативе и вела их на чужой территории

[419]

. Наполеон же «всегда был сторонником франко-русского сближения»

[420]

. Возможное исключение лишь одно: кампания 1812 года. «Возможное» потому, что война 1812 года началась сложнее, чем изложено в российских учебниках. Тут оба хищника изготовились именно к атаке.

Впрочем, военная судьба изменчива.

После Аустерлица и Фридланда Александру пришлось подписать Тильзитский мир, став союзником Наполеона. А посему — пришлось еще разок стать агрессором. На этот раз против ранее союзной Австрии:

В 1809-м австрийцы пошли войной на Наполеона «Как только Наполеон узнал о начале военных действий, он немедленно выехал к армии… 6 мая, выполняя свои обязательства (по Тильзитскому миру) Россия разорвала дипломатические отношения с Венским Двором и начала подготовку к походу… В действующий корпус вошли 70 000 человек… Стратегически замысел войны против Австрии был заложен 18 мая в рескрипте Александра Первого командующему С. Ф. Голицыну… 3 июня российские войска в составе трех дивизий переправились на левый берег Западного Буга и вступили в Галицию. Получив донесение о переходе границы, Александр уведомил об этом Наполеона… Голицын сообщал Александру о «присоединенных к России провинциях». 13 июля он предписал А. А Суворову (сыну генералиссимуса) занять Краков. Генерал должен был распустить местное самоуправление и объявить земли под контролем Александра Первого… По итогам войны Наполеон настоял на передаче России за участие в войне четырех округов Старой Галиции — (Тернопольский, Залесский, Черновицкий и Станиславовский) с населением около 400 тысяч человек. Такое решение не удовлетворило Александра, который рассчитывал на присоединении к России всей Старой Галиции с Лембергом (Львовом)»

[421]

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Мифология русских войн. Том I - Кураев Андрей (протодиакон) - Страница 48