Мифология русских войн. Том I - Кураев Андрей (протодиакон) - Страница 22

Фрегат «Юнона» достиг губы Анива 6 октября 1806 года, и Хвостов высадился на берег. Островитян задобрили подарками и «разными безделицами, а на старшину селения надели лучший капот и медаль на Владимирской ленте».

К медали была придана грамота на русском языке:

Ввиду того что русские пришельцы и аборигены из-за незнания языка общались едва ли не знаками пантомимы, сахалинские айны вряд ли поняли процедуру награждения и посвящения их в российское подданство. Впрочем, их понимания никто и не спрашивал.

4 мая 1807 года «Авось» покинул Камчатку, и 19 мая, завидев японское поселение на берегу острова Итуруп, мичман приступил к установлению торговых отношений с соседями в соответствии с инструкциями.

После того как миссионеры запалили всю японскую факторию, захваченные «бедные японцы перепугались и спрашивали, не будут ли их резать». Резать не стали, так как пленные поделились с гостями ценной информацией, руководствуясь которой Хвостов с Давыдовым начали капитальную зачистку всего острова. Сопротивление встретили только в одном месте — японцы малым числом открыли стрельбу, но их быстро отогнали ответными залпами с российских кораблей.

Нагрузившись награбленным, «Юнона» и «Авось» 16 июля 1807 года прибыли в Охотск. Однако здесь Хвостова и Давыдова встретили неласково: русские пираты были арестованы за лихоимство, против них начато следствие. Подследственные, однако, сумели бежать из-под стражи и добраться до столицы. Н П. Резанов к тому времени умер, но и без него влиятельные покровители при дворе разогнали тучи над головой миссионеров — их пожурили за самоуправство и горячность да и отправили служить на флот. Эта строгость с лихвой была покрыта деньгами: министр иностранных дел и коммерции граф Румянцев 2 августа 1808 года обратился с рапортом к Александру I оплатить жалованье и все расходы Хвостову и Давыдову, в том числе связанные с бегством из Охотска в Санкт-Петербург, в сумме 24 000 рублей за счет вещей, награбленных у японцев.

О результатах своего ходатайства перед царем 9 августа 1808 года граф Румянцев сообщал морскому министру П. В. Чичагову:

Вскоре комендант порта Охотск подполковник Бухарин, пытавшийся наказать Хвостова с Давыдовым за бандитские «художества», со службы был уволен.

14 октября 1809 года в Санкт-Петербурге Хвостов и Давыдов на Васильевском острове в гостях засиделись и не успели вовремя вернуться на Петроградскую сторону. Разудалость и хмель сыграли с ними плохую шутку: попытка перескочить через разводившийся мост оказалась для приятелей трагической — они утонули в холодной Неве. Корабли «Юнона» и «Авось» ненадолго пережили своих бывших командиров: в следующем году у берегов Камчатки и Аляски они погибли с экипажами во время шторма. В Японии фамилии Хвостова и Давыдова на слуху по сей день. Поминают их нехорошо

[161]

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

.

И, да, я в курсе, что в те годы «так вели себя все». Что и ставит вопрос о том, отчего поведение европейцев становилось более приличным и христианским именно по мере падения политического влияния христианской церкви.

Через сто лет гибридная активность России в Корее привела к столкновению с Японией. Джек Лондон, бывший тогда корреспондентом в Корее, писал:

Русский писатель Вересаев, служивший в те дни военным врачом в русской армии, передавал слова одного подполковника:

Между прочим, впервые идея раздела Кореи по 38-й параллели возникла еще в 1894 году. Тогда ее высказал японский посланник маршал Ямагата, прибывший в Москву на коронацию Николая Второго. Но Россия отвергла это предложение, претендуя на контроль над всем полуостровом

[164]

. Ее целью было овладение портом Масанхаппо (Мосанпо) в той крайней точке Кореи, что выходит на цусимский пролив и смотрит на японские острова. 20 августа 1950 года именно здесь, на рубеже Масан было остановлено наступление коммунистической армии, и позже с этого плацдарма началось обратное отвоевание Кореи войсками ООН. Понятно, что это порт нужен был не для торговли

[165]

, а для дальнейшей экспансии в Тихоокеанском регионе.

25 января (7 февраля) 1904 года царь направил телеграмму своему наместнику на Дальнем Востоке Алексееву:

И тогда же русский царь определил цель, которую удастся достигнуть лишь американцам сорок лет спустя: «по окончании войны следует установить полную нейтрализацию Японии, запретив иметь войско и флот»

[167]

. Его манифест об объявлении войны открыто говорил — «Россия ведет войну за господство на водах Тихого океана»

[168]

. Понятно, что друзей России это отнюдь не прибавило…