Чары любви - Уэйд Пегги - Страница 64

– Если хочешь знать, я пришел, чтобы забрать то, что принадлежит мне.

– Что-то вы мне не нравитесь. – Блисс подошла ближе, нисколько не боясь его, и подбоченилась совсем как отец.

– Взаимно. – Боже мой, и Фиби мечтала о своем таком же малыше, нет, ему это трудно понять. – Однако у меня нет времени обсуждать наши обоюдные чувства. Где мисс Рафферти?

– Зачем?

– Зачем?! – заорал Стивен.

Дворецкий ринулся вперед на защиту своей подопечной, и тотчас же в комнату влетела седая женщина, держа над головой пучок перьев для смахивания пыли, а из другой двери появился, по всей видимости, повар, если судить по тому, что у него в руке была сковородка, но Уинстон предупреждающе поднял руку, молча прося их не вмешиваться.

– Я не позволю вам обижать ее. – Блисс вздрогнула, но от своего не отступила.

Стивен понимал, что сердится исключительно из-за охватившей его паники, никто не заслужил его гнева, а уж этот маленький ребенок и вовсе был ни при чем. Стивен, выдохнув, опустился на колени перед Блисс.

– Я надеюсь сделать мисс Рафферти очень счастливой. Я обещаю. Но сначала мне нужно найти ее.

– Хорошо. – Мудрость и понимание, которые редко можно встретить в таких маленьких детях, засветились в глазах Блисс, она повернулась и пошла вверх по лестнице, а остальные последовали за ней, как стадо гусей. Замыкающим шествовал Уинстон.

– Она там с моим папой, – сказала Блисс, подойдя к двустворчатой двери красного дерева.

– Спокойно! – с лестницы крикнул Уинстон другу. Взявшись за ручку двери, Стивен про себя прочитал молитву, и это уже было знаменательно, ибо он не был человеком, склонным к набожности. А что, если они уже поженились? Боже, а если они сейчас занимаются любовью? А если?.. Маленькая ручонка стиснула его руку, и он с новой надеждой распахнул дверь.

При виде Фиби, которая сидела на диване, положив голову на плечо Тьюксбери, Стивена охватила слепая ярость, и он готов был кого-нибудь убить. Но в следующее мгновение он заметил, как у Фиби вздрагивают плечи. По лицу ее текли слезы.

– Что ты ей сделал, негодяй? – Потеряв над собой контроль, Стивен бросился к девушке, но Тьюксбери преградил ему дорогу, не дав сделать и трех шагов. В комнате к этому времени собралась уже небольшая армия слуг, ряды которой значительно пополнились.

– Вот вам и дипломатия, – пробормотал почти про себя Уинстон, небрежно прислонившись к дверному косяку.

– Дай мне пройти, – рявкнул Стивен, переведя угрожающий взгляд со своего друга на Тьюксбери.

– Вы думаете напугать меня? – Тьюксбери сложил руки на груди, но Стивен не удостоил его ответом.

– Фиби, не прячься за ним. Мне наплевать, если ты вышла замуж, к завтрашнему дню ты будешь вдовой. Он не смеет тебя удерживать.

Фиби, до этого неподвижно сидевшая на диване, выглянула из-за спины Тьюксбери, глаза у нее были красные и припухшие от слез. «Она много плакала», – заключил Стивен, и ему снова захотелось дать Тьюксбери пощечину, ведь, несомненно, только по вине этого лорда глаза у Фиби были полны слез.

– Что с твоим лицом? Что произошло? – всхлипнув, спросила она у Стивена.

– Маленькое недоразумение.

– Вернее, маленькое сражение. – вставил Уинстон.

– Добрый вечер, Уинстон, – не сводя глаз со Стивена, рассеянно поздоровалась Фиби, как будто только сейчас заметила присутствие лорда Пейли.

– Ради Бога, у нас же не светская беседа за чашкой чаю! – Стивен возмущенно всплеснул руками. – Можем мы с Фиби поговорить наедине?

– Нет! – в один голос ответили Фиби, Тьюксбери и Уинстон.

– Чего ты хочешь, Стивен? – еще немного отодвинувшись, спросила Фиби.

– Почему ты плакала?

– Мне так хотелось.

– Женские слезы ужасно расстраивают нас, правда? – вмешался з разговор Уинстон, направляясь к креслу, и, опустившись в него, потер колено. – Когда Элизабет плачет, мне хочется в одно и то же время выбежать из комнаты и заключить ее в объятия. Но она никогда не помнит, почему начала плакать.

– Я отлично помню, почему плакала. – Медленно поднявшись с дивана, Фиби выпрямилась.

– Мы что, должны разговаривать при всех? – Стивену хотелось обнять Фиби и поцелуями осушить все до последней слезинки на ее щеках.

– Да, пока я не услышу того, что убедит меня поступить иначе, – спокойно отозвался Тьюксбери.

Стивен едва удержался, чтобы не задушить этого человека, но решил, что убийство не самое подходящее начало медового месяца, если он у него вообще будет, в чем Стивен был далеко не уверен.

– Отвечай мне, вы поженились?

Неразбериху последнего получаса сменила гробовая тишина. Тиканье настенных часов барабанным боем отзывалось в голове Стивена, он слышал шелест платья Фиби, дыхание Уинстона, шарканье слуг, собравшихся у двери, и лай собак где-то снаружи. Будущее Стивена сейчас висело на волоске и зависело от одного слова: да или нет.

Пугающая мысль, что он, возможно, приехал слишком поздно, сдавила ему грудь, как широкий кожаный ремень, а Тьюксбери, казалось, с удовольствием наблюдал за его мучениями. Заглянув в глаза своему сопернику, Стивен не нашел там никакого ответа, словно смотрел на пень, и, вытянувшись по стойке «смирно», обреченно ждал решения своей участи.

– Еще нет, – произнес наконец Тьюксбери. – Но какое вам до этого дело?

Тяжкий груз свалился с плеч Стивена, но он должен был еще получить согласие Фиби. Бросив через плечо быстрый взгляд, он заметил, что собравшаяся толпа с удивлением и любопытством наблюдает за происходящим, никто не уходил, и рассчитывать, что присутствующие разойдутся, было бессмысленно.

– Поедем со мной домой, – обратился он к Фиби так, как будто в комнате, кроме них, никого не было.

– Она никуда отсюда не поедет.

– Разве это решать не самой Фиби? – Стивен остановился напротив Тьюксбери, так же, как он, скрестив руки.

– Если мне не изменяет память, вы отказались от такого права, – отозвался Тьюксбери.

– Но он стремится его получить, – заметил Уинстон.

– Если вы все позволите, я тоже кое-что скажу. – Порывисто встав, Фиби подошла к Тьюксбери, и Стивен посчитал ее вмешательство добрым знаком, потому что с момента его приезда она едва проронила несколько слов.

– Ну конечно, дорогая. – Он сделал рукой поощрительный жест.

– Не называй меня «дорогая». Неужели ты ожидал, что я уйду и оставлю лорда Тьюксбери в день нашей свадьбы? Неужели ты не понимаешь, что вверг меня в ад? Почему ты не задумался об этом, когда я прислала тебе записку?

– Я не получил записки, ее перехватила Хильдегард, – совершенно ошеломленный ее нападками, попытался защититься Стивен.

– Не получил записки? – повторила Фиби его слова скорее для себя, чем для кого-то еще, и в поисках подтверждения, взглянула на Уинстона, который молча кивнул.

– Итак, здесь не было сказано ничего, что изменило бы мое мнение, – сказал лорд Тьюксбери, переступив с ноги на ногу.

Самое непристойное ругательство сорвалось с губ Стивена, но дело вдруг разрешилось самым неожиданным образом – Блисс, подбежав к отцу, потянула его за сюртук:

– Папа, он больше не будет ее обижать. Он обещал.

Стивен не мог себе представить, чтобы маленький ребенок говорил с такой непоколебимой убежденностью, и был совершенно обескуражен тем, что семилетняя малышка встала на его защиту. Его жизнь внезапно резко изменилась, все семейные предания, за которые он крепко цеплялся и которые привязывали его к прошлому, рассыпались в пух и прах, и он мгновенно перенесся в настоящее, где на нем лежала ответственность за женщину, которая сейчас была перед ним, которая любила его и верила в него и которую он так жестоко обидел.

– Фиби, – мягко сказал он, понизив голос почти до шепота, – я действительно виноват. Дай мне возможность искупить вину. – И, шагнув вперед, Стивен умоляюще добавил: – Прошу тебя.

– Я… – Горькое отчаяние в голосе Стивена болезненно коснулось струн ее сердца, в душе проснулась надежда, как просыпается бутон лилии, раскрываясь навстречу утренней заре. Да, он глупец, но уж таков он есть, и таким она его любит. Сегодня, сидя здесь на диване, она плакала и просила прощения у лорда Тьюксбери, потому что все-таки не могла выйти за него замуж. Логика и здравый смысл говорили ей, что она должна остаться с ним, а сердце требовало, чтобы ушла. Ее любовь была так сильна, что признавала только одно решение – Фиби должна вернуться в Лондон, к Стивену. И вот теперь он сам пришел к ней; и, конечно же, не для того, чтобы пожелать ей счастья, он проделал весь этот путь из Лондона. Но каковы бы ни были его побуждения, она ни в чем не могла ему отказать. – Не понимаю, чего ты от меня ждешь.