Чары любви - Уэйд Пегги - Страница 16

– Господь запрещает нам обсуждать такие темы, чтобы мы не смущали самих себя, – заметила Элизабет.

– Боюсь, что совершила еще более ужасную ошибку: я призналась, что читала «Ад» Данте. Тетя Хильдегард чуть не упала со стула, но я не хочу играть роль невежественной курицы.

– Браво! Слава Богу, Уинстон в отличие от многих мужчин любит содержательные разговоры. Был ли кто-нибудь, кто особенно привлек ваше внимание?

– Да, но не в том смысле, как мне хотелось бы, просто я была совершенно обескуражена. К бесконечному удовольствию тети Хильдегард, сэр Леммер постоянно вертелся около меня. А сегодня утром он ни за что набросился на беднягу сэра Элвуда, который вообще-то пришел навестить Чарити, и молодой человек, не пробыв и пяти минут, ушел без всяких возражений, а сэр Леммер оставался еще битый час. – Воспоминание о том, как сэр Леммер с видом рассерженного мужа-ревнивца сидел рядом с ней, бросило Фиби в дрожь. Возможно, она предвзято относилась к этому человеку, но его поведение выводило ее из себя.

– У сэра Леммера весьма неприятный характер. – Элизабет рассеянно помахала рукой паре в проезжавшем мимо экипаже. – Я точно знаю, что и Уинстон, и Стивен не любят этого человека, а сэр Леммер не выносит Стивена. Очень советую вам подыскать для супружества кого-нибудь другого. – Элизабет обернулась к Фиби., – Пусть я влезаю не в свои дела, но скажу, что, по-моему, вы со Стивеном подходите друг другу. Ему нужно жениться.

– Уверяю вас, что, судя по нескольким нашим встречам, он с этим не согласен.

– Уже много лет он не был так увлечен женщиной. – Элизабет наклонилась к Фиби, и тень ее зонтика накрыла обеих женщин. – Он хочет вас, но не решается воспользоваться случаем. Этот дурной упрямец и мой лучший друг обрек себя на изоляцию и одиночество, причем совершенно добровольно. Но я убеждена, что он заслуживает счастья, которое может дать ему жизнь.

Биг-Бен двумя мощными ударами возвестил о начале нового часа, и Фиби, залюбовавшись высившимися вдали готическими башнями Вестминстерского аббатства, прикидывала, стоит ли продолжать разговор о Стивене. Она понимала, что лучшей возможности разузнать о нем может не представиться, но не могла вот так напрямик взять и спросить, действительно ли он убил двух своих жен. «Если, конечно, у него было их столько», – напомнила она себе.

– Откуда вы так хорошо знаете Стивена?

– Наши поместья были рядом. И хотя он на десять лет старше меня, в детстве мы много времени проводили вместе. После смерти отца я переехала к матери в доставшееся ей по наследству имение, но изредка еще виделась со Стивеном. Кстати, это он познакомил меня с Уинстоном, и я у него в неоплатном долгу, во всяком случае, до той поры, пока не окажу ему подобную любезность.

«Сейчас или никогда», – решила Фиби. Ей на память пришли все грязные сплетни Хильдегард. Но сердце Фиби отказывалось верить всему услышанному и надеялось, что Элизабет, близкий друг Стивена, откроет правду.

– Стивен был когда-нибудь женат?

– По правде сказать, был, и дважды.

– А как это было?

– Мне было тринадцать, когда Стивен женился на Эмили, – после недолгого размышления над вопросом Фиби ответила Элизабет, откинувшись на спинку сиденья и провожая взглядом стаю голубей над головой. – Я думаю, Стивен любил ее за все то доброе и хорошее, что она внесла в его жизнь. Вскоре после его женитьбы мы уехали, а на следующий год Эмили умерла. Два года спустя он женился на Луизе, которая умерла следующей весной.

– Он убил их? – Покусывая нижнюю губу и набрав побольше воздуха, Фиби потихоньку двинулась к цели, а Элизабет округлила глаза от изумления. – О, мне очень жаль, что я спросила, не подумав, но я совсем запуталась и… ну… моя тетя рассказывала всякие ужасы.

– Представляю, какими глупостями Хильдегард набила вашу голову. – Придя в себя и сжав губы в тонкую полоску, Элизабет серьезно посмотрела на Фиби. – Иногда мои собственные родственники доводят меня до того, что я готова наброситься на них. К сожалению, когда дело касается пикантных подробностей жизни других, общество способно долго помнить то, чего, возможно, никогда и не было. Стремление Стивена к уединению порождает всякие домыслы, которые разгораются с новой силой всякий раз, как он появляется в Лондоне.

– Прошу вас, мне нужно знать правду.

– Сомневаюсь, что могу вам помочь. Стивен не очень любит рассказывать о своем прошлом.

– На ум приходят слова «упрямица» и «молчунья».

– Дорогая Фиби, я так рада, что мы познакомились. – Удивленно посмотрев на спутницу, Элизабет в конце концов рассмеялась.

– Обычно я веду себя чуть-чуть приличнее, но мне действительно нужно это знать. Так он убил своих жен?

– Конечно, нет.

«Слава Богу», – с облегчением подумала Фиби, инстинкт не обманул ее – Стивен не способен на убийство, значит, должна быть какая-то логическая причина для всех этих слухов.

– Но Эмили все же умерла?

– Вскоре после того, как Эмили родила Бэдрику наследницу, произошел какой-то несчастный случай. Стивен нашел ее и ребенка мертвыми то ли в детской, то ли в спальне. – Элизабет разглядывала кончик своего пальца.

– А что случилось с Луизой? Хильдегард сказала, что она тоже погибла при каких-то трагических обстоятельствах.

– Да, это так. Лично я верю, что однажды ночью она упала с лестничной площадки. Простите, я не многим могу вам помочь, в то время меня не было в городе, а Стивен отказывается говорить на эту тему.

– А еще Хильдегард упоминала о каком-то проклятии.

– Глупости. Стивен говорит об этом еще меньше, чем о своих двух мертвых женах.

– Значит, у вас все же есть более точная информация, чем у моей тети, – настаивала Фиби, чувствуя, что Элизабет неохотно отвечает на ее вопросы, и не понимая, действительно ли та ничего не знает или просто защищает Стивена.

– Это как-то связано с прадедом Стивена и цыганкой, которая прокляла всех мужчин из рода Бэдриков и их браки.

– И Стивен всерьез верит этим небылицам?

– Когда мне было восемь лет, Стивен показал мне прядь волос с ленточками, хранившуюся в охотничьей сумке, и сказал, что это его наследство. Насколько мне известно, отец Стивена верил во все это и превратился в жестокого и злого человека. А что касается Стивена, то если человека день за днем, из года в год преследуют несчастья, то он невольно начинает верить чему угодно, даже если во всем остальном это неглупый человек. Во всяком случае, существует проклятие или нет, но Стивен уверен, что обе женщины были бы живы, если бы не он, – вздохнув, добавила Элизабет.

– Ну и ну. А вы верите в это проклятие?

– Я твердо знаю, что ни одна семья не заслуживает такого количества несчастий. Скорее всего я не верю, потому что желаю Стивену только самого хорошего. – Элизабет покрутила ручку зонтика. – Раз уж у нас пошел такой откровенный разговор, не расскажете ли и вы мне кое-что?

– Если смогу.

– Вы его любите?

– Разве можно любить того, кого едва знаешь? – Пряча руки в сборках своей голубой льняной юбки, Фиби снова задумалась над вопросом, который сама задавала себе в последние дни, но по тому, как Элизабет махнула рукой, сделала вывод, что ее собеседница считает такой вопрос нелепым.

– В тот момент, когда я увидела Уинстона, мне захотелось с ним познакомиться. – Глаза Элизабет стали мечтательными, а улыбка томной, перед Фиби была по уши влюбленная женщина. – После трех танцев, четырех бокалов пунша и одной партии в вист я была от него без ума.

Фиби попробовала разобраться в себе. Она вспомнила, как почувствовала в Стивене родственную душу при первой же встрече в кабинете Уаймена; вспомнила теплоту, разливавшуюся у нее внутри от одного только взгляда его блестящих темных глаз; вспомнила, как у нее чуть не остановилось сердце, когда он впервые поцеловал ее; вспомнила, как огорчилась, когда он сказал, что никогда не женится. Еще ни один человек, кроме него, не заставлял ее пульс так бешено стучать и не занимал так много места в ее мечтах.