Кот, сова и куча зелий (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 2

– Проклятие, – произнес он. – Давно не видел такого сильного и чистого.

– Верно. Когда родители увидели его, то выгнали меня из дома. Так что вы ничем не скомпрометируете меня, я и так по уши в проблемах.

Джеймс понимающе кивнул. Посмотрел на меня уже без презрения, с сочувствием.

– Поэтому вы и влетели сюда через окно. Обитаете на скверной окраине, и у вас нет лишней монетки на экипаж.

Я ничего не ответила. И так все ясно.

– Что ж! – Джеймс улыбнулся, и стало ясно, что он не привык расточать светские улыбки. Получилась неприятная гримаса. – На втором этаже свободная комната, эти проныры уже все там подготовили. Служанка приходит утром и вечером, еду я заказываю из “Святого Иосифа и дракона”. Можете подниматься и обустраиваться, но скажите для начала: сколько вам осталось? Полгода жизни или меньше?

***

Несколько мгновений я молчала, пытаясь справиться с волнением.

С момента падения проклятия я старалась просто жить. Искать способ исцеления, но не вдаваться в истерику. У меня получалось, но сейчас вот накатило: я почувствовала себя жалкой и слабой.

– Пять месяцев. Если я не найду способ избавиться от проклятия, то навсегда останусь совой. И это “навсегда” на год, не больше.

Джеймс понимающе кивнул.

Смертные проклятия работали именно так. Загоняли человека в его Теневой облик, а потом разрушали.

– И кто вас так?

– Мой жених. Я застала его с другой, расторгла нашу помолвку, а он за это проклял меня.

Вспомнился яркий весенний день, беседка в саду, оплетенная молодым веселым плющом, и заливистый смех девицы, которой Питер лез под юбку. Потом он увидел меня…

Конечно, ни о какой свадьбе теперь не могло быть и речи. Я не собиралась быть женой человека, который не пропустит ни одной доступной женщины, пусть этот брак и выгоден нашим семьям. Я отказалась выходить замуж и вернула помолвочное кольцо – и в тот же день на руке расцвело пятно, похожее на растрепанную розу.

Такое оставляли проклятия клана Ковин. Как только мать увидела его, то меня сразу же вытолкнули из дома. Хорошо хоть я сумку успела подхватить.

– Понятно, – вздохнул Джеймс. Теперь в нем не осталось и следа холодного презрения. Он смотрел с нескрываемым сочувствием. – Такие проклятия можно рассыпать, но сложность в том, чтобы подобрать правильный способ. Они очень индивидуальны.

– Я знаю. И не перестаю искать, – ответила я. – Спасибо, что приняли на работу.

– С вас сегодня еще зелье Легкого шага и Лунного голоса, – произнес Джеймс так, словно хотел, чтобы я не обольщалась. Он помогает мне не по доброте душевной, а потому, что ему нужен ассистент. Это работа за зарплату, и никакой дружбы тут и быть не может.

– Обязательно, – кивнула я. – Где у вас котлы?

Котлы зельеваров обычно самого страхолюдного вида. Старые зельевары их не чистят в принципе, просто окатывают отмывающими заклинаниями. Но котлы в подсобке Джеймса сверкали так, словно их только что сняли с крючка в магазине. Я взяла один, серебряный – на дне было выбито имя производителя и дата, котел отлили сто сорок лет назад, а он как новенький!

Так и запишем: мне придется отмывать котлы до идеального состояния.

Я принесла котел на стойку, установила на огненном камне и задала нужный разогрев для зелья Лунного голоса. Надо было взять три малых меры гиварина, просушить, потом добавить большую меру спиртовой основы и еще добрую дюжину зелий, трав и косточек. Сложная вещь, этот Лунный голос, но если разбрызгать его, например, в полицейском участке, то все, кого приведут на допрос, будут рассказывать только правду.

Впрочем, для полиции Лунный голос дорогое удовольствие. Там действуют по-простому, палкой по спине. Это зелье идет в министерства. Когда нас учили его варить, то наставник говаривал: старайтесь, мои юные друзья, однажды ваши зелья будут использовать великие люди.

– Вы дура, что ли, совсем?!

Джеймс был в гневе, и я не расслышала, как он подошел. Вроде бы его только что не было – и вот стоит рядом, и сверкает глазами так, будто я варю борщ в его котле, а не зелье.

– Две малых кости Кен-кин! Две малых, а не одну среднюю!

Я оторопело уставилась на него, сжимая косточку в руке.

– Но Равенсон в “Фундаментальном зельеварении” пишет, что… – начала было я, и Джеймс стукнул по столу так, что все подпрыгнуло.

– В Пекло вашего Равенсона, он мошенник и плагиатор! Две малых кости, это всем известно!

Леденея от его крика, я убрала среднюю кость в коробку и выбрала две малых. Всем известно… кому это всем? В академиях учат по Равенсону, и на экзаменах я брала одну среднюю кость и получила, между прочим, “отлично”.

Кость легла в зелье, я осторожно качнула котел, как требовала инструкция, и Джеймс взорвался снова:

– Да кто вас учил так трясти?! Отойдите.

Он оттолкнул меня от стойки, взялся за ручку котла здоровой рукой.

– Вот так. Как ребенка в колыбели, а не банку для коктейля, – недовольно произнес он. – Осторожнее.

Кажется, ему сделалось стыдно за эту вспышку ярости.

– Посоветуйте книгу, – сказала я. – Нас учили по Равенсону, но если вы считаете, что он плох, я готова переучиться.

Джеймс отошел от котла и отрывисто сказал:

– Пять кристаллов соаты вместо шести. Гром-боб натираете на мелкой терке. Тогда зелье будет самого высокого класса. А не эти помои, которых учат варить по Равенсону.

Я согласно кивнула. Мне нужна эта работа, и я готова сделать все, что скажет господин Эвиретт. Но…

На двери весело звякнул колокольчик, впуская покупателя, и я услышала веселый мужской голос:

– Ну что, сволочь пушистая? Еще не отчаялся?

***

В зельеварню вошел кот. Громадный, черный с белой полосой, которая тянулась от головы по спине к хвосту. Я невольно сжалась: кошачий род не любит сов. Однажды отец столкнулся в теневом облике с таким вот котярой, и ему почти оторвали крыло. Я сделала шаг в сторону и сжала в руке скальпель для очистки корешков.

Попробуй, прыгни. Сразу получишь.

Джеймс дернул лицом так, словно хотел одним взмахом челюстей отхватить незваному гостю голову. А кот окутался туманом и вскоре на его месте возник холеный джентльмен в таком пальто, какие я видела только в журналах.

Джентльмен был чуть старше Джеймса – подходил к тридцати. Волосы у него были светлые, с легкой рыжинкой, прозрачно-голубые глаза смотрели насмешливо и бойко, улыбка кривила тонкие губы, и на левой щеке проступала глубокая ямка.

– Не отчаялся, как я вижу, – произнес он, и ямка сделалась глубже. Наверно, его когда-то ранили, этого незнакомца, и теперь он вынужден всегда улыбаться краем рта. – Нашел ассистентку?

– Нашел, – голос Джеймса мог бы замораживать. – Она приготовила чистейшее зелье Тишины. Для тебя – пятнадцать крон за пузырек.

Незнакомец укоризненно посмотрел на зельевара.

– Не стыдно? Мы же братья!

Значит, Джеймс тоже из кошачьего дома. Поэтому его так возмутило появление совы. Интересно, почему ему служат сычи, раз он недолюбливает наше племя?

– Потому и пятнадцать крон, Патрик. Берешь? Через три минуты будет уже двадцать.

И Джеймс перевернул песочные часы. Патрик вздохнул, извлек из кармана кошелек и отсчитал нужную сумму. Джеймс одобрительно качнул головой.

– Это ваше, Абигаль.

Пятнадцать крон были астрономической суммой. За крону можно купить корову, за три – хороший деревенский дом. Я взяла деньги: дела налаживаются.

– Она очаровательна! – непринужденно сообщил Патрик и втянул носом воздух. – Сова… сипуха.

– Синская болотная сова, – ответила я. – Это неприлично, между прочим, вот так называть теневой облик человека.

Хотелось подколоть его. Патрик выглядел истинным джентльменом, но что-то мне подсказывало: с ним надо держать ухо востро.

– Будьте с ним осторожны, он давно не обрабатывал когти, – произнес Патрик. – И девушка, которая попала в его сети, рискует быть…