Когда тайна раскроется - Маккол Мэри Рид - Страница 31

– А, да, – пробормотал Александр, стараясь не обращать внимания на кольнувшую его от этих слов боль.

Элизабет показала ему этот пергамент еще в первую неделю его пребывания в Данливи. Тогда Александру было легко заявлять об абсурдности этой информации, однако сейчас он своих слов повторить бы не смог.

Не подозревая, что мысли Александра заняты ею, Элизабет улыбнулась, хотя выражение ее лица оставалось холодным.

– Да, надменный лорд Леннокс, похоже, будет размышлять весь вечер, когда я объявлю присутствующим, кто прибыл в замок. Думаю, это заставит его держаться в рамках.

Александр криво усмехнулся:

– Мне кажется, ты очень расчетлива, супруга.

– Возможно. – Улыбка, которую она подарила ему, была гораздо теплее, чем та, что несколько мгновений назад. – Смотри, супруг, как бы мне не пришлось использовать это против тебя.

– Небеса не позволят.

Александр заставил себя ответить на ее улыбку. Он дотронулся рукой до ее щеки и провел большим пальцем по пухлой розовой нижней губе – не только потому, что ему так хотелось, но и для того, чтобы насладиться ее прелестной реакцией на эту ласку.

– Не бойся, Элизабет. Я никогда не забуду что-либо о тебе, – негромко произнес они внезапно с неохотой освободил ее.

– Это хорошо, милорд, поскольку я еще и упряма, а ваша награда пока выдана вам не в полной мере. – Блеск в ее глазах, замеченный Александром, когда Элизабет еще не поднялась и не отошла от бочки, наполнил его огнем, сладостными и одновременно горькими ощущениями. – Однако это произойдет, когда мы снова останемся наедине. Обещаю, что это будет еще до наступления ночи.

Глава 9

Праздничный пир продолжался всего три часа, а Элизабет уже страстно ждала, чтобы он завершился.

Нельзя сказать, что компания была неприятна, угощение безвкусным, а музыканты и все, кто развлекал публику, скучны. Нет, за исключением лорда Леннокса, собрание было в высшей степени приятным, и в другое время Элизабет получила бы от него большое удовольствие. Но то, что этот пир прервал их занятия любовью с Робертом, вызывало у нее досаду. Гости начали прибывать раньше, чем Роберт смог бы получить свою долю блаженства, и именно это раздражало ее больше всего.

Элизабет видела, что Роберт испытывал те же чувства, что и она. Она с иронией смотрела на Роберта, едва сохранявшего самообладание; в то же время его напряжение вызывало у нее все более острое желание.

Когда их взгляды встречались или его пальцы касались ее над доской для резки хлеба, между ними, казалось, пробегала искра. Каждое его прикосновение было невероятно эротичным и невыносимо дурманящим, хотя эти чувства не могли получить своего продолжения по меньшей мере на протяжении еще нескольких часов до завершения этого очень нужного собрания.

Чуть раньше Элизабет покинула главный стол, чтобы приветствовать нескольких гостей, прибывших на праздничный пир. Сейчас она разговаривала с одной из престарелых дам, которая еще оставалась в зале. Полчаса назад две удалились в комнаты, которые им были предоставлены на ночь. Они, похоже, устали от шума, еды, питья и танцев. Танцы начались после того, как было убрано последнее блюдо, и сейчас еще продолжались.

Столы на козлах в центре зала были сложены и приставлены к стенкам, как обычно делалось после завершения трапезы. Два менестреля, нанятые в помощь музыканту Данливи, Шеймусу Эллиоту, играли вместе с ним для тех, кто танцевал каролу[4] и рондо.[5]

– Миледи, – шепнула Аннабель госпоже на ухо, – к вам направляется лорд Леннокс. Должна ли я предупредить лорда Марстона? Он сейчас беседует с кем-то из гостей.

Кивнув, Элизабет обратила внимание на высокого человека, который направлялся к ней со свитой. Арчибальд Драммонд, третий граф Леннокс, человек, не вызывавший симпатии. Это был могучий воин примерно тридцати пяти лет, с округлой, как бочка, грудью, с бледно-синими глазами и коротко подстриженными светлыми волосами. Его супруга, хрупкая женщина и наследница замка Инвернесс, скончалась прошлой зимой от изнурительной болезни, так и не подарив графу сына, который бы унаследовал его имя и титул. Это обстоятельство стало одной из причин, по которой Элизабет и ее замок попали в поле зрения графа. Он желал обзавестись новой супругой и множеством наследников и лелеял надежду при содействии шотландского короля Роберта Брюса получить права на богатые владения, подобные Данливи.

Но даже с учетом этих обстоятельств нападения, которые граф стал совершать при появлении ложных слухов о смерти Роберта в Англии, нельзя было так легко извинить. Если бы не тот факт, что граф являлся ее непосредственным соседом на севере и любимцем Роберта Брюса, Элизабет ни за что не пригласила бы его в свой замок снова. Но ради мира она заставила себя забыть о захватнической натуре шотландского графа. Лучше заключить с ним союз, чем продолжать взращивать ненависть, когда совсем близко располагается английская армия.

– Леди Элизабет. – Подойдя ближе, лорд Леннокс взял ее руку и склонился, хотя не поднес ее к губам.

– Лорд Леннокс. – Элизабет постаралась, чтобы ее голос прозвучал дружески, но холодно.

Она поскорее высвободила руку, но так, чтобы это не выглядело слишком грубо. На одной щеке Леннокса были заметны едва различимые шрамы от ожогов, которые граф получил, вырываясь из ее огненной ловушки. Это практически не испортило его наружность, однако, как сочла Элизабет, служило хорошим напоминанием, когда граф смотрелся в зеркало.

– Это куда более дружественное приветствие, чем-то, что я получил в Данливи в прошлый раз, – негромко произнес граф.

Элизабет не смогла определить, говорит ли он искренне или просто пытается сгладить неловкость от их первой встречи со времени своей осады.

После тех событий Элизабет считала, что не должна ему ничего, и потому решила ответить, как ответила бы в большинстве случаев, – с прямой откровенностью.

– Полагаю, что прием обычно соответствует тому, с какими намерениями приходят к соседу.

Леннокс не нахмурился, даже слегка улыбнулся, хотя его глаза сохранили то же тяжелое выражение, которое в них было с самого начала появления графа в большом зале.

– Это зависит также от обстоятельств и людей, которые в этом участвуют. – Отвесив ей поклон, он продолжил: – Должен сказать, ваш муж выглядит удивительно хорошо для человека, который скончался от болезней и страшных пыток. – Улыбка исчезла с его лица, и следующие слова он произнес почти обвиняющим тоном: – Я был в высшей степени удивлен, услышав о его возвращении в Данливи вылечившимся ив добром здравии.

– На наши молитвы приходит ответ, – ответила Элизабет поговоркой, решив не принимать вызов, который граф, похоже, ей бросил.

– Это показалось вам почти что деянием Бога, не гак ли?

Граф шагнул к ней, и Элизабет с трудом подавила желание отступить. Да и сделать это было бы невозможно – позади была стена.

– Это произошло удивительно вовремя, – продолжал граф. – Женщина без защиты нуждается в мужчине. Я намеревался изменить это положение во время моего последнего визита, но… – он досадливо щелкнул пальцами, – Роберт Кинкейд воскрес из мертвых, и обстоятельства изменились.

– Даже если бы мой муж не вернулся, я вполне была бы способна себя защитить, лорд Леннокс, в чем вы могли убедиться.

Она посмотрела в глаза графу, ничего так не желая, как прекращения этого разговора. После этого Элизабет попыталась обойти его и снова присоединиться к общему собранию, но граф преградил ей дорогу, так что они почти что сделали совместное танцевальное движение, похожее на те, что можно было видеть в центре большого зала.

– Вы умны, этого у вас не отнимешь, леди, – произнес лорд Леннокс, – но вы не сможете прятаться в замке вечно. Ничто так не привлекает мужчину, как победа над противником, а вы богатая добыча. – Он сделал шаг ближе, добавив соблазнительным шепотом то, от чего у нее по телу побежали мурашки: – В конечном счете я одолею вашу защиту, чего бы это мне ни стоило, чтобы получить тот восхитительный приз, который сводит меня с ума.