Кай из рода красных драконов 5 (СИ) - Бэд Кристиан - Страница 91

— Нет никакого добра, — сказал призрак. — Ты рассмешил даже стены.

— А что же тогда есть?

— Равновесие. — Он указал на весы. — Равновесие между кровью и молоком.

— И что это всё значит? — ему таки удалось меня запутать. Про добро и зло я бы понял, но почему — молоко?

От колонн снова плеснуло смехом.

Призрак молчал.

— Что было со мной? Это был всё-таки бред? Умер я наконец?

Меня охватила злость на призраков, что прятались между колонн. Издеваются они, что ли?

— Нет воин, — вздохнул длинноволосый призрак. — Ты не умер. Твоя душа всё ещё слишком тяжела, чтобы умереть. Даже весы не ожидали, что ты так изменишь мир.

— Ну так верните меня обратно!

Кажется, я закричал. Потому что мои слова вернуло эхо.

— Обратно! Обратно — понеслось от стен.

— Но ты же видел, что чаша весов заполнилась кровью, — нахмурился призрак. — Если ты вернёшься, равновесие снова будет нарушено, и мир опять окажется на краю гибели.

Я закрыл глаза и как наяву увидел древо, расстроенных зайцев, Шасти, плачущую над телом Камая. И чистое-чистое небо, как купол, возвышающийся над ними.

Нет, разрушить всё это я не мог. Не для того мы пролили столько крови.

— Ну а тот парень, которым я был? Что будет с ним? — спросил я призрака.

— Он, как и было обещано, очнётся в твоём теле. А вот тебе больше нет места ни в одном из знакомых тебе миров.

— И что мне теперь делать?

Тень задумчиво пожевала губами. Присмотревшись, я различил лицо старика: морщинистое, волевое.

— Умереть ты не можешь — ты слишком тяжёл, — констатировал он. — Ты не можешь стать одним из нас: ты воин, а не мудрец. Встань перед весами, и они сами найдут для тебя дорогу.

— Опять в никуда?

— Я не знаю этого, воин.

— А я могу взять кого-то с собой?

Обидно было жениться и даже не узнать, как оно, это тёплое…

Призрак подумал и развёл руками:

— Только преданный друг, не имеющий собственного пути, способен встать рядом с тобой на весы. У тебя таких спутников не было.

Я вздохнул. Наверное, он был прав. Шасти ещё не доросла до любви, она раскрывалась тихонько, как цветок на заре. А Нишай её слишком любит, чтобы ломануться куда-то за мной.

У всех моих друзей и соратников — свои дороги и цели. Но они живы, и для меня этого достаточно.

Я обернулся к весам, примериваясь шагнуть на чашу. Она снова стала пустой.

— Подожди! — спохватился призрак. — Есть одна душа, которая видит путь только рядом с тобой!

— Кто это?

Неужели я ошибся и Шасти?..

— Посмотри вверх!

Я поднял глаза и увидел Мавика.

Видно, время в зале с весами текло иначе, чем в мире, который я покинул. Волк потерянно бродил у кургана, который воины и охотники насыпали над телом Камая.

— Его душа не человеческая, но и уже не звериная, — пояснил призрак. — Её тяжесть вселенские весы даже и не заметят.

— И что с ним будет?

— Он умрёт в этом мире. Но может стать твоим спутником в мире ином.

— Как волк?

— В ином мире у вас будут иные облики. Важно лишь то, что он спутник. Может, он станет конём или птицей, но не утратит памяти и будет сопровождать тебя. Ты согласен?

— Да, — кивнул я.

Всё отдалилось вдруг, и зал растаял.

Но прежде, чем сознание моё померкло, я ощутил жёсткую шерсть Мавика, боднувшего меня головой.

И еще один эпилог

Лидочка всё неделю порхала, словно на крыльях — ей удалось отыскать сослуживцев Евгения.

С двумя из них — Сергеем Печориным с позывным Лось и юморным Рониным, который просил обращаться к нему по фамилии, она списалась в воцапе.

А с Леонидом Панкратовичем даже разговаривала по телефону.

Он тоже находился сейчас на реабилитации, но пообещал приехать, как только Лидочка объяснила ему, что контакты — очень важны для Евгения.

Родных у него нет, но знакомые голоса сослуживцев тоже могут помочь ему выйти из комы. Это лучшее лекарство — общаться с больным, посещать, разговаривать.

Леонид Панкратович пообещал, что перезвонит, как только возьмёт билет. И сегодня он сообщил, что едет. А Евгения вчера наконец перевели в отдельную палату, там было проще наладить контакты и посещения.

Палата была платной, но Иван Сергеевич, их профессор, сумел договориться с главврачом, что Евгения переведут.

Состояние его было нетипичным для комы, а потому важным для медицинской науки, так сказал главврачу Иван Сергеевич. И вообще Евгений герой, он товарища из огня спас, а героя можно и в платную.

Лидочка, приходя на дежурство, взяла за правило первым делом посещать своего «главного больного», так она называла Евгения.

Она церемонно здоровалась с ним, мерила температуру, умывала, меняла памперсы. И всё время разговаривала.

Иван Сергеевич сказал, что это очень полезно: «Мозговая активность есть, и её надо постоянно стимулировать».

— Ну и как мы сегодня себя чувствуем? — привычно начала Лидочка, входя в палату и бросая взгляд на монитор. — Какая у вас сегодня температура, Евгений? А вчера какая была, вы помните?

Она присела рядом, поставила на тумбочку банку с градусником и открыла журнал.

— Так-так, Евгений! — строго сказала она. — Я смотрю, давление у вас вчера было очень даже неплохое. И температура тоже хорошая. Давайте-ка посмотрим, что будет сегодня…

Лидочка вяла из банки ртутный градусник, встряхнула…

Губы больного зашевелились, и он дёрнул головой. Дышал он сам, что тоже было очень нетипично для его состояния.

— Как? — весело удивилась Лидочка. — Вы не желаете мерить температуру, Евгений? Это просто безобразие, ведь есть же распорядок! А ну-ка…

Она наклонилась, чтобы поставить градусник, и замерла с приоткрытым ртом: глаза больного были открыты!

Мутные, неподвижные — Евгений, наверное, совсем ничего не видел — но они открылись!

— Ах! — выдохнула Лидочка.

— Керо, — тихо, но чётко произнёс больной. — Таки на керо.