Кай из рода красных драконов 5 (СИ) - Бэд Кристиан - Страница 82

Сюда сбежались почти все наши, кто остался жив. Нашлась даже измученная Белая суть, лишившаяся своего светлого воинства. Она выглядела жалкой и подавленной.

— Воды бы немножко, — попросила Шасти. — Ему… — она указала на Нишая.

Надо было сказать ей, что Нишаю вода уже не нужна, но я промолчал, понимая, что девушка и сама сейчас догадается.

Шасти наклонилась к колдуну, придавила жилку на шее. Беспомощно огляделась, в поисках своих сумок с эликсирами. А потом разревелась и стала лупить Нишая по щекам.

Она старалась, тащила его, горшок из-за него бросила, Нису, а он…

Запахло гарью, замерцали факелы. Охотники где-то раздобыли кедровые ветки, и с сразу стало уютнее.

— Вода будет! — обнадёжил меня Истэчи, протискиваясь к нам. — Сейчас принесём, давайте бурдюки.

У меня и бурдюка не было — потерял, но у Симара нашёлся.

Ездовые волки, увидев свет и услышав про воду, засуетились и потянулись за Истэчи и несколькими охотниками, отправившимися куда-то в глубь расщелины. Видно, рядом и вправду была вода.

Мавик тоже удрал к воде, хромая и повизгивая. Надо бы посмотреть, что у него с лапами.

Я наклонился к Нишаю. Удивительно, но колдун совершенно не обгорел. И чистенький был такой, словно только что умылся и переоделся. Такое мощное заклинание красоты?

Искусственное дыхание делать было, конечно, поздно, но плачущую Шасти надо было как-то утешить, и я уложил тело колдуна поровнее, запрокинул ему голову.

Примерился, зажал нос, вдохнул за Нишая, стал ритмично давить на грудную клетку, считая вслух, чтобы накачать в него воздуха.

Дьайачы подошла и села рядом, пытаясь понять, что я делаю. Тут такой темы ещё не проходили.

— Ты пытаешься вдохнуть в него новую душу? — спросила она, наблюдая за мной.

— Помоги? — предложил я, нажимая на грудную клетку.

Любопытные зайцы тоже подлезли, но лучше бы кто-то постарше сумел помочь мне с дыханием.

— Он слишком тёмный, — сказала Дьайачы с сожалением. — Моя магия вредна ему. Чёрный дракон, питающий его душу, умер. Он тоже должен умереть.

Шасти фыркнула и припала к губам Нишая, старательно имитируя то, что я делал. Она не стала спорить с Белой Сутью, просто наплевала на её мнение. Поверила мне.

— Пять, шесть!.. — хором считали зайцы вслед за Лойченом.

Словно это могло помочь Нишаю дышать.

Багай, насражавшися побольше иных взрослых, уснул за этим счётом. Брата его я не видел, как не видел Кимы, Тоша, Игеля. Хорошо если попрятались где-то снаружи.

Блин… Помоги и мне уже какая-нибудь магия, а?

— Ну нет! — возмутился я, останавливаясь, чтобы дать Шасти сделать выдох — губы в губы. — Почему тогда Нордай жив⁈

Грязный и жалкий, слегка обгоревший, наследник уцелел. Он сидел, забившись в угол.

Без меча парень стал таким же, как остальные зайцы: растерянным, измученным, но слишком гордым, чтобы просить воды или помощи.

Айнур углядел Нордая, схватил его за шкирку и подтащил к нам.

— Может, если его зарезать, это поможет? — спросил он на полном серьёзе. — Жалко колдуна, хороший он был, хоть и скотина порядочная. Второго такого мы не найдём.

Я не сказал Айнуру, что он дебил, только потому не было сил с ним ругаться.

Это же надо — через столько пройти в борьбе с тьмой — и опять какие-то жертвы. Ничему его жизнь не учит!

Нордай молча уставился в землю. До него наконец дошло, что он — тварь дрожащая и права голоса тут не имеет.

Видел мою белую от злости рожу и не захотел злить дальше. Ну, молодец, чего уж.

Сам я себя сейчас не контролировал — только отвлекал от дурных мыслей. Делал искусственное дыхание трупу, мысленно ругался матом. А зайцы за меня считали.

Жалко было Нишая. Очень жалко. И ещё больше — зарёванную Шасти.

Как я ей скажу, что не могу вдохнуть в колдуна душу? Что он горел и задохнулся, а что чистый — так это всё его заклинание!

Подошёл Ичин, бледный и измученный. Плюхнулся рядом.

— Я могу поискать его душу, — сказал он тихо. — Мало времени прошло. Она всё ещё у корней великого дерева.

Этот всё понял, навидался трупов.

— Где Ойгон? — спросил я.

Было понятно, что медведя брат остановить не смог.

— Ойгон единственный из нас, кто говорил уже с хозяином гор, — отозвался Ичин. — Шансы были. Надеюсь, его камнями засыпало.

Ичин имел ввиду, что такая смерть лучше, чем доставшаяся Нишаю. Если Ойгон погиб, он не будет рвать сердце тому, кто любил его. Нет тела — остаётся надежда.

— Все мы потом встретимся у корней великого дерева, — тихо сказал Ичин. — Найдём друг друга. К Эрлику-то наши души теперь не пустят.

Услышав про дерево, Шасти всхлипнула. Горшок она потеряла, спасая Нишая, а значит, и другого, нашего древа, наверное, тоже не будет. И нового мира.

— Да ты сам бы уже себя поискал, — фыркнул Майман, усаживаясь рядом с Ичином. — Выглядишь как покойник, а на тебя вон — сам барс смотрит! Пузом!

Ичин пошевелил пальцами предавшей его руки. Чернота немного сошла с неё, но шаман смотрел на руку с сомнением.

— Может, всё-таки отрубить? — предложил Майман, весело скалясь. — Симар тебя подержит, а я — рубану?

— Шутник, блин, — выдохнул я. — Лучше помоги вдыхать душу в Нишая! У тебя лёгкие — как у трёх девчонок!

— Да помогу я, — осклабился Майман. — Ты только покажи, как? А то поцелую, как баб целуют, и превратится ваш колдун в бабу!

Охотники, израненные, уставшие — заржали как кони. Захихикали зайцы.

Ичин светло улыбнулся и хлопнул Маймана по плечу. Марево тёмного мира ушло с лица шамана, словно его и не было. И я понял, что вот он-то — поправится.

— А я водицы принёс! — раздался бодрый голос Истэчи. — Хорошо! Тут ручей рядом. Вот!

Наш хозяйственный парень принёс целую связку бурдючков, и зайцы повскакивали. Не просить у нас воды — нет, они кинулись в глубину коридора, чтобы напиться самостоятельно. И Нордай побежал за ними.

Один из охотников строго окликнул зайцев, пошёл с ними провожатым — мало ли чего. Мальчишки…

Шасти выхватила у Истэчи бурдючок и стала мочить губы Нишаю.

— Ты лучше живым дай попить! — оскорбился Айнур.

Предводитель наклонился над колдуном, попытался отобрать у девушки бурдючок, вода плеснула в лицо Нишаю, и он открыл глаза.

Шасти, вместо того чтобы обрадоваться, зарыдала пуще прежнего.

Айнур отнял у неё бурдючок и жадно припал к нему.

— Щас-то ты чего плачешь? — спросил я, обнимая девушку.

— Эх, не успел я его поцеловать, — посетовал Майман. — Как мы теперь? Бой то ли проиграли, то ли выиграли — а ни араки, ни бабы!

Глава 34

Росток на крови

Нишай открыл глаза и тут же закрыл. Он дышал теперь сам, но дышал тяжело, а по щекам текли слёзы. Видимо, лёгкие он всё-таки обжог.

Шасти хлопотала над колдуном, пытаясь трансформировать лечебное заклинание так, чтобы оно работало без положенного бальзама.

Айнур подсел к ней. Его в детстве пытались учить магии, пока учителя не объявили, что «красный дракон и воин красной кости» — полная бездарность.

В магическом плане наш предводитель почти ничего не умел, кроме пары лечебных заклинаний, не требующих отваров и зелий. Но их-то как раз и можно было сейчас применить.

Ичин собрал раненых. Видя, что Шасти пока не до них, да и для перевязки у неё ничего нет, велел своим оказывать помощь подручными средствами.

Охотники и не такое умели. Травмы и раны в горах — дело обычное, так что лекари «из своих», умеющие вправлять кости, накладывать лубки и зашивать раны — нашлись быстро.

Я устроился рядом с Шасти и занялся Мавиком. Подушечки лап у него потрескались и кровили.

— Не доглядел ты за ним, — нахмурился Ичин. — Посадка на каменистую горячую почву не должна быть жёсткой. Волк торопится, а всадник должен сдержать. Иначе зверь побьёт лапы, хромать будет.

— Надо смазать нутряным жиром, — подсказала Шасти, вытирая со лба пот. Она пыталась объяснить Айнуру то, что не сумели его учителя — где именно он тупит. — У меня был в сумках и барсучий, и медвежий. Всё потерялось.