Кай из рода красных драконов 5 (СИ) - Бэд Кристиан - Страница 81

А вот Шасти я отыскал довольно быстро — знал, куда смотреть. И указал Мавику — летим туда!

Камня, который держал верёвку, возле девушки больше не было. Видно, его утащили заряжающие.

Да и верёвка должна бы сгореть. Но не сгорела — всё-таки моя маленькая жена ещё и умелый маг.

Шасти стояла у огненной стены, захлестнув верёвку за пояс, раскачиваясь и пятясь. В руках у неё был горшок с ростком.

Нишая пытается вытащить? Неужели живой?

Пока я летел к Шасти, она всё тянула Нишая из огня, отклоняясь всем телом. Потом бросила горшок и стала выбирать верёвку руками!

Охотники ей помочь не могли. Услышав звук варгана, они собирались к брошенной катапульте. Надо было добить дракона.

— Шасти! — заорал я. — Держись! Я сейчас!

Эрлик зарычал, и я оглянулся.

Призраки огромных зверей неспеша спускались с неба. Они шли лениво, но целенаправленно. Решили, что Эрлик слаб и измотан. И больше не боялись его.

Мавик рявкнул, и сделал круг над пушистой тушкой Бурки, распластанной на камнях.

— Вниз! — скомандовал я.

Ладно, Шасти в порядке, а если Нишая не уберегла магия, то я всё равно ничем помочь не смогу. А Бурка…

Торопясь, я скатился с Мавика, не дав ему приземлиться толком. Волк тяжело плюхнулся на камни, а я кинулся к приятелю.

Волколак был цел, и сердце стучало довольно ровно.

Вот же свинёнок: ни тьмой его не пришибить, ни светом. У него и в самом деле была какая-то особая, чуждая и Эрлику, и Белой Сути магия.

Едва я привёл Бурку в чувство, как он вскочил на лапы и завыл.

Потерявшие его сородичи тут же объявились. К наследнику спикировали один за другим больше десятка диких. Их здорово потрепало, но отступать они не собирались.

Волки обнюхались, заскулили, переговариваясь. Но Шани — учитель Бурки — перекинулся в человека.

Наверное, из уважения ко мне, потому что заговорил он вежливо:

— Пришёл последний час Эрлика, человек Гэсар! — сказал он торжественно. — Раху — дух волка — спускается с гор к нам на помощь! Мы вернули старые клятвы! Мы будем биться вместе с духами! Уходите! Прячьтесь! Земля будет трястись от гнева духов! Вы не уцелеете, ведь крыльев у вас нет. Собирай своих, человек.

Я кивнул и позвал Мавика. Он заскулил — вымотался бедняга.

Тогда я заорал и замахал руками Ичину:

— Надо уходить. Уводи людей!

Звук варгана показал, что он меня понял.

Для верности я крикнул, что надо уходить, и охотникам. Их уже довольно много собралось у катапульты. Они зарядили творение Истэчи здоровенным камнем и наблюдали, как духи приближаются к дракону.

Я поверил Шани — помнил, что может натворить в горах дух медведя. Но решил, что сначала найду Шасти, а потом поднимусь к Ичину и будем уводить наших.

Эрлик жалобно заревел, задирая безглазую морду. Он звал единственного союзника — призрачного ящера.

Но дух ящера не отозвался и не пришёл на помощь. И бежать Эрлику было некуда — провал закрылся.

На хвосте у него болтался волк, вцепившийся намертво. Второй, весь изорванный, шатаясь и падая, подбирался к нему по камням.

А призраки приближались неумолимо, как рассвет.

Дракон попятился, таща на себе волка. Тот казался мёртвым, но вдруг встряхнулся и разжал зубы, готовый биться.

Эрлик почуял угрозу в тылу. Он попятился. И вдруг с рёвом бросился навстречу призракам, преследуемый двумя переродившимися волками.

Два призрака — волк и барс — сцепились с ним ещё в воздухе, и комок из трёх тел покатился в огонь перевала!

Дикие волки стаей ринулись следом.

Дух медведя — нерасторопный и неуклюжий — завертел мордой, потеряв приятелей. Он принюхался и осторожно ступил на землю.

И тут же гора под нашими ногами заходила ходуном, а скалы вокруг затряслись, сплёвывая с вершин камни.

— Пощади, хозяин гор! — закричали охотники, срывая амулеты и бросая их перед призраком медведя. — Пощади! Не гневайся!

Я выхватил глазами Ойгона — брат был жив и даже не ранен. Мало того — он шёл прямо на огромного зверя. На его руке была надета рукавица с пятью медвежьими когтями.

— Бегите! — крикнул Ичин, снижаясь и пролетая над нами. — Быстрее! Ойгон попробует остановить хозяина гор!

Перевал выплёвывал протуберанцы — дракон и барс с волком сражались в огне. Дикие волки метались над перевалом, как ласточки перед грозой.

Медведь тупил. Из призраков — он был самый опасный. Плоская каменистая вершина горы и так была вся изрезана трещинами, пропитана магической кровью Эрлика. А что, если она развалится?

— Все назад, к тропе! К Белой Горе! — заорал Айнур. — Нужно спускаться вниз! Вниз!

— Не успеем! Бегите в ущелье! — я узнал голос Истэчи. — Где Нёкёр? Эй, зайцы! Ведите воинов в ущелье, там мы сможем укрыться от камней!

Сам он уцепился за катапульту, пытаясь утащить ее с собой.

Под землёй бухало, и катапульта постепенно сползала с кучи щебня, словно слушалась своего создателя.

— Брось её! — заорал Симар и ухватил Истэчи, вцепившегося в брёвна, за шиворот.

— Идиот! — рявкнул я. — Истэчи, уводи людей, раз знаешь, куда! Будешь живой — сделаешь десять таких! Симар, за мной! Надо найти Шасти!

Земля тряслась. Перевал вспыхивал, выбрасывая языки пламени. Если Шасти всё ещё там, где я её видел последний раз, значит, она возится с Нишаем. Иначе сама прибежала бы к катапульте.

Симар промычал что-то нечленораздельное, но потрусил за мной, как Мавик.

Поднимать волка в воздух я не стал — до места, где раньше был провал в стене огня, было уже рукой подать.

Я бросился к огненной стене, перепрыгивая через открывающиеся трещины. Туда, где неверные блики огня почти не давали ничего разглядеть. И увидел Шасти, только когда подобрался к ней почти вплотную.

Девушка тянула по земле тело Нишая, ухватив подмышки.

— Горшок! — крикнула она, увидев меня. — Кай! Найдите горшок! И Нису! Она убежала туда! Там!

Но искать горшок, а тем более Нису — времени не было, земля уже осыпалась у нас под ногами. Я подхватил Шасти, усадил на Мавика. Симар закинул Нишая на плечо. И мы рысью побежали туда, куда потянулись все наши — к узкому проходу в скалах.

Это была щель в горе, расщелина или небольшое ущелье. Длинное, узкое, сужающееся к верху. Не знаю, откуда оно тут взялось, но места внутри хватило для всех — и для воинов, и для волков, и для мальчишек.

Мы с Симаром забежали в укрытие последними.

Только дикие волки остались там, где горные духи решали, развалятся эти горы или устоят.

Перевал ревел — барс и волки всех мастей рвали там на части Эрлика.

А потом раздался грохот. Ойгон не сумел остановить мишку. Тот допетрил, куда делись все остальные, и прыгнул огонь.

Терпение перевала лопнуло. Огонь поднялся сплошной стеной до самого неба, плюнул снегом и потух.

Стало темно, только бухала, вздрагивая, каменистая шкура земли.

— Все погибли! — воскликнул Симар. — И дракон! И духи!

Он вздохнул и опустил на землю безжизненное тело Нишая.

Я глянул на колдуна и понял — зря тащили. Лицо белое, губы синие — отмучился. Может, и нас тут сейчас завалит камнями…

Земля продолжала дрожать, и я поднял голову, вглядываясь в отвесные стенки ущелья — непонятно было, насколько надёжно это укрытие.

И… различил призрачное сияние. Пушистое светлое пузо барса.

Симар был далёк от понимания природы горных духов. Покровитель рода охотников и воинов-барсов был целёхонек. Он лёг поверх ущелья, прикрыв нас собой.

Вокруг содрогались скалы, сыпались камни. В невидимом небе подозрительно грохотало, и пахло грозой. Но мы сидели под брюхом у призрака, в самом безопасном месте в этих горах.

Наше потрёпанное воинство немного повеселело. Досталось всем, но никто не жаловался, даже самые мелкие зайцы.